Паразит длиной чуть больше миллиметра за полвека расселился по всей планете и стал главной причиной гибели медоносных пчёл. Без лечения заражённая семья вымирает за одну-две зимы. Но большинство людей, далёких от пчеловодства, никогда не слышали ни о Varroa destructor, ни о том, какую роль этот клещ играет в ежегодных потерях десятков процентов пчелиных семей по всему миру.
Случайный переход с необратимыми последствиями
Varroa destructor миллионы лет паразитировал на восточной медоносной пчеле Apis cerana в Юго-Восточной Азии. Отношения хозяина и паразита достигли равновесия. Восточные пчёлы научились обнаруживать заражённые ячейки и вскрывать их, счищать клещей друг с друга при взаимном груминге. Клещ существовал, но не убивал.
Всё изменилось в середине XX века, когда европейские пчеловоды завезли в Азию западную медоносную пчелу Apis mellifera. Клещ перешёл на нового хозяина — лишённого всех защитных навыков, которые восточная пчела вырабатывала тысячелетиями. Это стало биологической катастрофой замедленного действия.
К 1970-м годам Varroa проник в Европу. В 1987 году — в Северную Америку. В июне 2022 года пал последний крупный бастион — клещ был обнаружен в австралийском порту Ньюкасл. Сегодня Varroa destructor присутствует на всех обитаемых континентах.
Не кровосос, а разрушитель иммунитета
Долгое время считалось, что Varroa питается гемолимфой пчёл — аналогом крови у насекомых. В 2019 году энтомолог Сэмюэл Рэмси и его коллеги из Мэрилендского университета опубликовали в журнале PNAS исследование, перевернувшее это представление. Клещ питается жировым телом пчёлы — органом, который отвечает за иммунитет, детоксикацию пестицидов, накопление белков для зимовки и выработку антимикробных пептидов.
Разрушение жирового тела объясняет, почему заражённые пчёлы становятся уязвимыми буквально ко всему — от вирусов до переохлаждения. Но прямой ущерб от питания клеща — лишь половина проблемы.
Varroa переносит как минимум пять опасных вирусов. Самый разрушительный из них — вирус деформации крыла (DWV). У заражённых пчёл крылья развиваются скрученными и нефункциональными, насекомое не способно летать и быстро погибает. Клещ не просто транспортирует вирус от одной пчелы к другой — он создаёт условия для мутации вирусных штаммов в более агрессивные формы. До распространения Varroa вирус DWV существовал в пчелиных популяциях как фоновая, малозаметная инфекция. С появлением клеща-вектора он превратился в эпидемию.
Масштаб, который трудно осознать
Программа мониторинга Bee Informed Partnership фиксирует зимние потери пчелиных семей в США. В отдельные сезоны они достигали 40–50 процентов. В Европе ежегодные потери колеблются от 10 до 30 процентов в зависимости от региона и климата.
В 2006–2007 годах в Соединённых Штатах появился термин «синдром коллапса пчелиных колоний» (Colony Collapse Disorder). Пчеловоды обнаруживали ульи, из которых исчезли все взрослые пчёлы, притом что матка, расплод и запасы мёда оставались нетронутыми. Причины этого явления мультифакторные — Varroa, пестициды группы неоникотиноидов, утрата кормовой базы, стресс от промышленной транспортировки ульев. Но большинство исследователей сходятся в том, что именно Varroa и ассоциированные с ним вирусы играют центральную роль.
Экономический контекст этих потерь огромен. По оценке Межправительственной платформы по биоразнообразию и экосистемным услугам (IPBES), стоимость опыления сельскохозяйственных культур животными-опылителями глобально составляет от 235 до 577 миллиардов долларов ежегодно. Около 75 процентов ведущих продовольственных культур мира хотя бы частично зависят от насекомых-опылителей.
Россия — особый случай
Клещ Varroa присутствует в стране с 1960–1970-х годов, и варроатоз давно знаком отечественным пчеловодам. Но ситуация обострилась.
Летом 2019 года Россию накрыла волна массовой гибели пчёл, затронувшая более 30 регионов — от Курской области до Алтайского края. Расследования показали, что основной причиной стала обработка полей пестицидами без предварительного уведомления пасечников. Варроатоз при этом оставался хроническим фоновым фактором, ослаблявшим семьи и делавшим их уязвимыми к химическому удару.
В России содержится около 3 миллионов пчелиных семей. Контроль варроатоза осложняется тем, что значительная часть пасек — мелкие и любительские, без регулярного ветеринарного сопровождения. Многие пчеловоды применяют акарицидные препараты бессистемно, что ускоряет формирование устойчивых популяций клеща.
Лечение, которое не решает проблему
Современный арсенал борьбы с Varroa включает синтетические акарициды — амитраз, флувалинат, кумафос — и органические средства — щавелевую кислоту, муравьиную кислоту, тимол. Ни одно из них не уничтожает паразита полностью. Даже при правильном применении эффективность составляет 90–97 процентов, а оставшиеся клещи восстанавливают популяцию за один сезон.
Синтетические препараты порождают устойчивость. В ряде регионов мира Varroa уже не реагирует на флувалинат и кумафос. Амитраз пока работает, но специалисты предупреждают — это вопрос времени.
Перспективные направления — селекция пчёл с повышенным гигиеническим поведением и разработка РНК-интерференционных препаратов, подавляющих жизненно важные гены клеща. Оба подхода далеки от массового внедрения.
Почему общество этого не замечает
Тема гибели пчёл всплывает в медиа волнами — обычно после очередного массового мора. Между волнами наступает тишина. Пчеловодство воспринимается как нишевая отрасль, хотя от опыления зависит значительная часть мирового продовольствия. Потери пчелиных семей происходят постепенно и рассредоточено — нет единого зрелищного события, которое приковало бы внимание камер. Клещ невидим для обывателя, а умирающие семьи разрушаются тихо, внутри закрытых ульев.
Глобальное число управляемых пчелиных семей при этом растёт — в основном благодаря Китая и ряда азиатских стран. Это создаёт иллюзию благополучия. Дикие популяции пчёл, не получающие никакого лечения, продолжают сокращаться. Нагрузка на каждую управляемую семью увеличивается по мере расширения площадей опыляемых культур.
Вывод
Varroa destructor — не «проблема пчеловодов». Это проблема каждого, кто ест яблоки, гречиху, подсолнечник, рапс и ещё десятки культур, зависящих от опыления. Без координации пчеловодов, регулирования применения пестицидов, инвестиций в селекцию устойчивых пород и разработку новых средств борьбы потери будут нарастать. Расплачиваться за них придётся всем — ростом цен на продовольствие и обеднением рациона.