Автор является представителем ленинградской неофициальной литературы.
Драгомощенко - русский поэт, прозаик, эссеист, переводчик. В 1978 году за книгу "Расположение в домах и деревьях" получил премию Андрея Белого. Кстати первый лауреат этой премии.
И кстати в 2014 году была учреждена поэтическая премия Аркадия Драгомощенко.
Проза Драгомощенко относится к материализму, к "метафорическому реализму". Автор стремится увидеть мир, как взаимосвязь сложных, неявных закономерностей. Язык интересный - длинные, витиеватые, сложно сочинённые предложения.
Сюжет данной книги представляется размытым и топится в авторской рефлексии, философии и рваности повествования. Автор размышляет о существовании, о Боге, о том, что за гранью смерти.
Книга производит впечатление автобиографической, но конкретных сведений по этому поводу я не нашла.
Сначала автор пытается написать книгу об отце - полковнике (тут я что то упустила и ничего об отце не запомнила или не распознала его в тексте).
Дальше речь идёт про друга автора, художника Амбражевича, который во время совместной прогулки встречает бывшую знакомую Веру и случайно попадает под машину.
Этот несчастный случай расходится по всей книге как круги, от брошенного в воду камешка.
Есть ещё воспоминания не без интересные о матери, бабушке и деде, который убил своего брата, о сестре Соне.
Собственно даже не знаю почему читаю на первый взгляд мутную вещь, книгу определенно на любителя. Но иногда мне совершенно не важен сюжет, если его нет, а просто нравится наблюдать за авторским языком и его нагроможденными словесными конструкциями, которые иногда чем то откликаются.
"Важно не спешить, сказал я себе, не торопиться. Прожито много славных дней. Проделана большая работа по развеществлению. Не хотелось бы умалчивать и чудные летние дни, когда по-настоящему был счастлив. Птицы поют, муравьи ползут, опустишь ноги в воду, болтаешь ими и рот откроешь от восторга - так всё бесцельно, так божественно, бессмысленно".
"Мы говорим: вот настала осень - и не сетуй на то, что твое сердце так слабо и каждый раз замирает, когда его касается протяжный зов, -да услышат уши слушающего... - не слышат...
Мы говорим: утешься игрой черных озябших ветвей, переплетением сучьев, преображающей скудостью, каплей, утешься единственным числом, - всё вскоре станет разъятым, и чем отличаешься ты от листа, от коры, от последней рыбы?"