Март 1969 года. Река Уссури. Лёд, кровь и четырнадцать часов боя за остров площадью меньше московского парка.
Именно здесь, на клочке земли, который большинство советских граждан не смогли бы найти на карте, родилась идея, которая на несколько лет заняла лучшие умы советской военной авиации. Идея самолёта без оружия. Самолёта, который убивает собственным полётом.
Даманский: урок, который нельзя было забыть
Конфликт на острове Даманский до сих пор остаётся одним из самых недооценённых эпизодов холодной войны. Не потому что он был маленьким, а потому что он был неудобным.
СССР в 1969 году располагал ядерным арсеналом, способным уничтожить планету несколько раз подряд. Межконтинентальные ракеты, стратегические бомбардировщики, подводные лодки с ядерными торпедами. И при этом советские пограничники на узкой полосе льда несколько часов отбивали атаки китайской пехоты практически голыми руками — без артиллерии, без авиационной поддержки, без чего-либо, способного мгновенно и гарантированно остановить плотную цепь людей, идущих в полный рост.
Переломил ситуацию только «Град». Но к тому моменту цена вопроса была уже заплачена.
В кабинетах Министерства обороны и оборонных НИИ после Даманского возник один вопрос — короткий, без дипломатии: чем можно одним движением выкосить несколько сотен бойцов, если ядерное оружие применить нельзя, артиллерия не успела, а авиация ещё в пути? Это был не риторический вопрос. На него требовался инженерный ответ.
И ответ нашёлся в физике.
Когда соник-бум перестаёт быть неудобством
Каждый, кто когда-либо слышал пролёт сверхзвукового истребителя, знает этот звук. Не звук даже — удар. Резкий, физически ощутимый хлопок, от которого вздрагиваешь всем телом, даже если знал, что он будет.
Это — скачок уплотнения. Когда самолёт преодолевает скорость звука, он буквально продавливает воздух перед собой, формируя конусообразную волну давления, которая распространяется во все стороны. На крейсерской высоте в десять километров эта волна к моменту достижения земли рассеивается настолько, что способна разве что выбить незакреплённое окно.
Но что будет, если самолёт летит не на десяти километрах, а на пятидесяти метрах?
Именно этим вопросом занялся ЦАГИ — Центральный аэрогидродинамический институт — по заданию ОКБ Мясищева. Расчёты показали: на предельно малой высоте уровень звукового давления под самолётом может достигать 160 децибел. Для сравнения: болевой порог у человека начинается примерно со 130. Реактивный двигатель в метре от уха — около 150. То, что происходит при 160, — это уже не «громко». Это баротравма среднего уха, разрыв мелких сосудов, потеря ориентации, в худших случаях — повреждение лёгких от перепада давления.
Проект получил официальное название «Тема 25». Внутри коллектива его называли иначе: «Адский косильщик».
Машина, которую невозможно было построить
ОКБ Мясищева взялось за проектирование с энтузиазмом, характерным для эпохи, когда слова «это невозможно» воспринимались как личный вызов.
Будущий М-25 должен был совместить в себе несовместимое. Огромная масса — рассматривались варианты от двадцати до ста шестидесяти тонн, почти как у стратегического бомбардировщика. Сверхзвуковой полёт на высоте пятьдесят метров — режим, при котором сопротивление воздуха возрастает настолько, что двигатели АЛ-21Ф, лучшие на тот момент, работали бы на пределе тепловых допусков. Специально спроектированная носовая часть — «волнообразователь», который должен был направлять скачок уплотнения не в стороны, а строго вниз, на живую силу противника.
Здесь крылась первая принципиальная проблема. Обычная аэродинамика работает против этой задачи: форма, эффективная для создания направленной волны вниз, неизбежно ухудшает лётные характеристики. Конструкторы шутили, что М-25 пытается быть одновременно бомбардировщиком, истребителем и природным явлением — то есть чем-то, чем управлять в принципе нельзя.
Вторая проблема была ещё серьёзнее: автоматика. Летать на сверхзвуке в пятидесяти метрах от земли — это режим, при котором пилот физически не успевает реагировать на изменения рельефа. Системы автоматического огибания местности в СССР начала 1970-х ещё только разрабатывались. Самолёт требовал технологий, которых не существовало.
А еще больше о секретных разработках СССР мы рассказываем в нашем закрытом Мах-канале ОКБ "Прорыв". Присоединяйтесь!
Физика против замысла
Чем дальше продвигались расчёты, тем яснее становилось: ударная волна — чрезвычайно капризное оружие.
Любое укрытие меняло картину принципиально. Небольшой овраг, складка местности, даже плотная шеренга деревьев — и давление рассеивалось, превращая гарантированное поражение в контузию, а контузию — в испуг. Боец в окопе глубиной восемьдесят сантиметров оказывался практически в безопасности: волна проходила над ним, почти не задевая.
Один из участников проекта, инженер Станислав Смирнов, впоследствии описывал идею строевого полёта нескольких М-25 — суммирование волн для многократного усиления эффекта. На бумаге это выглядело убедительно. На практике волны взаимодействовали хаотично, местами гася друг друга, и суммарный эффект оказывался меньше, чем от одного самолёта в оптимальных условиях.
К 1972 году стало окончательно ясно: проект закрыт. Ни одного опытного образца построено не было.
То, что всё же случилось
Есть любопытное послесловие к этой истории. В Афганистане, в 1980-е, пилоты МиГ-21 иногда выполняли проходы над позициями противника на скорости выше М=1,4. Не для физического поражения — для психологического. Люди, не имеющие опыта с военной авиацией, воспринимали внезапный удар звуковой волны как что-то между концом света и прямым попаданием бомбы. Группировки рассеивались. Приём работал — ровно до тех пор, пока противник не привыкал.
Это, пожалуй, наиболее честный итог всей «Темы 25»: звук как оружие существует, но действует он прежде всего на психику, а не на тело. И против подготовленного, укрытого, мотивированного противника — почти бесполезен.
Почему это важно сейчас
«Адский косильщик» никогда не взлетел. Но вопрос, который его породил, никуда не делся.
Поиск оружия, способного мгновенно нейтрализовать массу людей без применения взрывчатки, продолжается — только инструменты стали другими. Акустические пушки LRAD сегодня стоят на вооружении полиции и флота в десятках стран. Исследования направленного инфразвука — частот ниже 20 герц, которые человеческое ухо не слышит, но тело чувствует — засекречены в нескольких государствах. Концепция «несмертельного» оружия, которое останавливает, а не убивает, остаётся одной из главных тем оборонных лабораторий.
М-25 был тупиком. Но тупик — это тоже часть карты.
История «Адского косильщика» интересна не тем, что самолёт не построили. Интересно другое: насколько далеко заходит инженерная мысль, когда страх достаточно велик, а бюджет достаточно значителен. И насколько часто физика оказывается мудрее тех, кто её нанял.