Спустя почти три недели сенсационных показаний в ходе масштабного судебного процесса по делу об инсценировках ДТП присяжные признали виновными двух известных адвокатов из Нового Орлеана.
Присяжные признали адвокатов Ванессу Мотту и Джейсона Джайлса виновными по всем пунктам обвинения.
Их компании также признаны виновными по тем же обвинениям.
И Мотта, и Джайлз были задержаны в зале суда.
Просто факты:
Свыше ста инсценированных аварий, где виноват водитель-дальнобойщик, и его компания выплачивает миллионы. Две адвокатские конторы и несколько адвокатов, пойманных на участии в этих запланированных авариях. Список желающих поучаствовать в инсценировках за деньги. Подозрительная смерть одного из свидетелей обвинения.
Давайте всмотримся в детали судебного слушания.
На скамье подсудимых сидели Ванесса Мотта и Джейсон Джайлс — люди, которые сами привыкли убеждать присяжных, манипулировать сомнениями, превращать слабые факты в убедительные истории. Теперь они смотрели на присяжных с той же надеждой, с какой когда-то смотрели их клиенты.
С самого начала нам предложили две версии одной и той же реальности, и между ними не было удобного компромисса. Либо это была продуманная, многолетняя схема инсценированных аварий с участием адвокатов, посредников и «подставных пострадавших», либо — цепочка совпадений, усиленная ложью настоящих мошенников, которые теперь пытались спасти себя, перекладывая вину на юристов.
Где-то посередине находилась фигура, о которой в зале суда говорили почти как о тени, но именно она многое объясняла — Шон Олфортиш, жених адвоката Ванессы Мотты. Суд над ним будет происходить отдельно.
Её - Мотты - защита строилась вокруг него.
Адвокат Мотты (Шон Туми) говорил спокойно, почти мягко, как будто обращался не к присяжным, а к здравому смыслу: она доверяла человеку, с которым строила жизнь; он приводил ей клиентов; она видела дела, которые внешне выглядели законными; она могла ошибаться, могла быть неопытной, могла не задавать лишних вопросов — но это не делает её преступницей. В этой версии Олфортиш был тем, кто действительно стоял за схемой, тем, кто понимал, что происходит, и тем, кто держал Мотту в неведении.
Слово «наивная» звучало в зале не раз.
И какое-то время оно работало.
Потому что всем проще поверить в человеческую слабость, чем в холодный расчёт.
Но затем пришли факты, которые эту версию начали разрушать не громко, не эффектно, а почти незаметно, как вода, которая точит камень. Телефонные звонки, зашифрованная переписка, данные о том, куда направлялись «пострадавшие» сразу после аварий (в конкретную адвокатскую контору). Истории о деньгах, которые передавались наличными. И, самое серьезное, — эпизоды, связанные с попытками повлиять на свидетелей.
Постепенно становилось ясно, что даже если Олфортиш действительно играл ключевую роль, это не освобождает Мотту от вопроса: что именно она знала и в какой момент перестала иметь право не знать.
С Джайлсом всё выглядело иначе, хотя и не проще. Его защита настаивала на отсутствии прямых доказательств: нет платежей, нет однозначных записей разговоров, нет признаний. Он — адвокат, который делал свою работу, полагаясь на слова клиентов. И в какой-то момент это тоже звучало убедительно.
Но затем всплыли детали: он знал о расследовании, он записывал разговоры с людьми, которые впоследствии выступали свидетелями, и эти записи, в контексте всего остального, уже не выглядели как невинная предосторожность. Они начинали напоминать контроль.
А контроль — это уже не случайность.
Показания свидетелей стали центральной частью процесса,
именно они превратили сложную финансовую схему в понятную человеческую историю. Без них дело выглядело бы как набор звонков, сообщений и документов. Со свидетелями оно стало рассказом о том, как работала система инсценированных аварий.
Главным для обвинения оказался бывший адвокат Дэнни Китинг. Он выступал как человек изнутри. Его показания задали тон всему процессу, потому что он не просто описывал отдельные эпизоды, а объяснял механику схемы.
Китинг признал, что участвовал в инсценировке более ста автомобильных аварий в период примерно с 2017 по 2020 год. Он рассказывал, что аварии организовывались намеренно, чаще всего с участием грузовиков (дальнобойщиков), потому что такие столкновения давали возможность предъявлять более крупные страховые требования. По его словам, сначала находили людей, готовых участвовать за деньги. Затем организовывалось столкновение. После этого «пострадавших» направляли к конкретным адвокатам, которые уже знали, как оформить иски.
Он подробно описал распределение денег: страховые выплаты поступали по делам, затем средства делились между участниками схемы. Иногда наличные передавались прямо в офисах, иногда — вне их. Он даже упомянул, что деньги могли передаваться завернутыми в газету, чтобы это выглядело менее заметно.
Особенно важным оказалось его описание «закодированного языка». По его словам, участники схемы редко обсуждали инсценировки напрямую. Вместо этого использовались намёки, короткие фразы и условные выражения. Это объясняло, почему многие текстовые сообщения, представленные в суде, выглядели вполне нейтральными, но в контексте показаний свидетелей приобретали другой смысл.
Другие свидетели подтверждали отдельные части этой картины. Некоторые из них признавались, что сами участвовали в инсценированных авариях. Они рассказывали, что им платили за роль «пострадавших» и что после столкновений их направляли к конкретным юристам. Эти показания совпадали с данными геолокации и времени телефонных звонков, которые показывали, что люди действительно отправлялись в офисы адвокатов сразу после аварий.
Особое внимание уделялось фигуре ключевого «подставного участника» — Корнелиуса Гаррисона. Свидетели утверждали, что он участвовал в нескольких инсценировках и координировал действия других. Гаррисон после совершения аварий направлялся прямиком в офис Мотты. По версии обвинения, он должен был дать дополнительные показания, но вокруг него возникли отдельные обстоятельства, которые позже судья Венди Виттер упомянула, говоря о возможном давлении на свидетелей. Говоря простым языком, Корнелиус Гаррисон умер, и в смерти его подозревается бойфренд Мотты и она сама.
Также обсуждались показания людей, которые сотрудничали со следствием после признания собственной вины. Защита пыталась дискредитировать их, утверждая, что они заинтересованы в смягчении наказания и поэтому готовы говорить всё, что нужно обвинению. Это действительно вызывало сомнения, и присяжные долго обсуждали, можно ли полностью доверять таким свидетелям. Райан Харрис участвовал в подставных авариях сам и привлек к инсценировкам свою семью. Дамиан Лобо вербовал желающих и участвовал в фальшивых авариях.
Тем не менее обвинение строило свою позицию на совпадении нескольких источников: показания участников схемы, телефонные данные, финансовые документы и временные линии событий. Отдельно каждый элемент мог выглядеть недостаточно убедительным, но вместе они формировали последовательную картину.
В результате показания свидетелей сыграли ключевую роль. Они не только описали, как инсценировались аварии и распределялись деньги, но и связали адвокатов с этой системой, показав, что те не просто принимали клиентов, а становились частью заранее организованного процесса.
Судья Виттер заявила, что оба подсудимых были признаны виновными в оказании давления на свидетелей и что в ходе второго судебного процесса (над бойфрендом Мотты), намеченного на август, будут задействованы некоторые из тех же свидетелей. Судья дала понять, что существуют доказательства того, что Мотта знала о заговоре своего жениха, Шона Олфортиша, с целью убийства Гаррисона.
У здания суда федеральный прокурор Майкл Симпсон тоже выступил с заявлением перед журналистами по итогам вынесения обвинительного приговора Мотте и Джайлсу.
Симпсон заявил, что Мотта и Джайлс «на протяжении многих лет реализовывали мошенническую схему», которую впоследствии пытались скрыть, и поблагодарил присяжных за принятое ими решение. «Я хочу предельно ясно дать понять: страховое мошенничество — это не преступление без жертв. Это преступление, которое разрушает бизнес, ломает жизни и дестабилизирует наше общество».
Симпсон назвал это дело примером деятельности юристов из категории «худших из худших».
Комиссар по вопросам страхования Тим Темпл прокомментировал вердикт, заявив, что справедливость восторжествовала.
«Этот судебный процесс демонстрирует, насколько системным может быть страховое мошенничество, вовлекая в себя самых разных недобросовестных лиц: от адвокатов и поставщиков медицинских услуг до преступников, готовых намеренно провоцировать аварии на дорогах Луизианы. Подобные схемы не только опасны — они также приводят к удорожанию страховых полисов для всех водителей».
Вишенка на торте, от которой я и начала следить за процессом: