По случайному совпадению, с проректором УГНТУ по научной и инновационной деятельности Денисом Гулиным мы беседовали через пару дней после заседания республиканского Правительства, посвящённого развитию Башкортостана в научно-образовательной сфере. На заседании была озвучена амбициозная цель — уже по итогам 2026 года войти в топ-5 регионов России по научно-технологическому развитию. Какая роль отведена университетам, что должно измениться в вузовской науке — об этом и многом другом мы и говорили с проректором.
— Денис Алексеевич, на ваш взгляд, за счёт чего можно улучшить позиции в Национальном рейтинге научно-технологического развития?
— Начнём с того, что показателей научно-технологического развития много. Важнейший из внешних — внедрение результатов научно-инновационной деятельности в реальный сектор экономики. Для университетов в этом плане лакмусовой бумажкой выступает программа «Приоритет-2030». В прошлом году в ней появился показатель, который называется «индекс технологического лидерства». Он как раз обозначает, сколько науки делается в интересах индустрии: каков у вуза объём доходов от коммерциализации исследований, продажи лицензий, созданных МИП, НПО и т.д.
Кроме этой метрики, есть другая — объём внутренних затрат на исследования и разработки. Ведь чтобы любую разработку довести до внедрения, нужно параллельно провести ещё с десяток исследований. Реализовываться сами по себе они не будут, необходима финансовая поддержка. Но зато на выходе мы получаем дополнительный результат — научные кадры, публикационную и патентную активность, защиты диссертаций, привлеченные гранты и т.п.
— Индустрии технологии и новые разработки нужны сейчас. А важнейшая задача науки — производство знаний будущего. Нет ли в этом противоречия?
— Противоречие можно найти во всём. Другое дело, что важно учитывать те рамки и условия, в которых мы живём. Что есть в нашей стране сейчас? Дефицит технологических решений. Это те обстоятельства, в которых университет должен действовать.
Составляющих в решении задачи несколько. Во-первых, за счёт внутренних средств создавать условия, чтобы сегодня появлялись учёные, которые будут работать над актуальными разработками завтра. Во-вторых, собирать команды, способные делать то, что необходимо «здесь и сейчас». Университет в этом случае берёт на себя ещё и коммуникационную роль — взаимодействует с партнёрами, выпускниками, предприятиями.
Конечно, это задача нетривиальная, и стопроцентно правильного ответа на неё нет. Она стоит, как минимум, перед сотней с лишним университетов, которые участвуют в программе «Приоритет-2030». Кто решит её эффективнее, того и ждёт успех.
— А как изменились за последнее время взаимоотношения вузов с индустриальными партнёрами в области науки?
— Для предприятий работа с вузами — это, в том числе, доступ к дополнительным источникам финансирования инвестиционных проектов. А для вузов наличие индустриальных партнёров — необходимое условие участия в любых федеральных программах. Поэтому мы друг другу необходимы. В качестве примера приведу стратегические технологические проекты УГНТУ. Среди них нет ни одного, который бы делался просто так, — за каждым стоит компания-партнёр.
Вопрос в том, насколько проактивную позицию занимает сам университет. Можно сидеть на месте, и тогда любые федеральные гранты пройдут мимо.
— С проектами в рамках «Приоритета» всё понятно — это фронтирные на сегодня направления. Какие ещё научные исследования имеют перспективу? Что планируется развивать?
— Основные задачи вуза, если исходить из концепции «Университета 3.0», — это наука, образование и инновации. С этой точки зрения любая кафедра, любой факультет должны производить новые знания. Исследования при этом могут проводиться в интересах региона, муниципалитета, конкретного предприятия и так далее.
«Приоритет» — это в глобальном смысле история про концентрацию ресурсов. Для того чтобы получить результат не через 10 лет, а значительно быстрее. Но никто не говорит о том, что подразделения, не вовлечённые в реализацию программы, могут забыть о науке. Заниматься только обучением студентов сегодня не получится.
— Почему?
— Возьмём, к примеру, контрольные цифры приёма, которые Минобрнауки определяет для вузов ежегодно. Вроде бы, не связанная с наукой тема. Однако количество мест по каждому образовательному направлению министерство выделяет на основе целого ряда показателей. Учитываются, разумеется, средний балл приёма, количество целевиков, статистика трудоустройства. А ещё — доход от дополнительного образования, публикационная активность и прочие наукометрические показатели. И если сейчас на каком-то факультете или кафедре не будут заниматься наукой, то приём начнёт там сокращаться и через несколько лет просто не будет вестись.
А что происходит, когда уменьшается количество студентов? Сокращается число преподавателей. Нет преподавателей — некому заниматься наукой, и так по спирали. В общем, это взаимосвязанная история. И касается она всех уровней образования. Например, уменьшение количества бюджетных мест в аспирантуре в 2026 году — явное следствие недостаточных показателей по защите у аспирантов.
— Есть идеи, как изменить ситуацию с аспирантурой?
— Это ключевая задача, и университет будет пробовать разные методы — в том числе, с использованием средств «Приоритета».
В прошлом году мы провели конкурс среди кафедр на создание научно-исследовательских лабораторий для аспирантов. В этом году запланировали конкурс для ребят, которые вышли на предфинишную стадию подготовки диссертации. Будем финансово стимулировать их к защите в ближайшие год-два. Тех же, кто только поступил в аспирантуру или находится в середине обучения, будем сопровождать методически и организационно.
— Будет ли УГНТУ в ближайшее время запускать производственную аспирантуру?
— Если говорить о производственной аспирантуре как о федеральном проекте, то в число вузов-пилотов наш университет не входит. Но ничто не мешает нам запустить такой формат за счёт внутренних ресурсов и желания. И мы это будем делать. В первую очередь, начнём с наших стратегических технологических проектов.
Стоит понимать, что производственная аспирантура — это не массовая история. Научные кадры по этой модели университеты будут готовить для компаний. Поэтому в нашем случае мы начнем с одного-двух человек. Основной задачей останется подготовка кадров для себя.
— Зачастую в науку не идут по финансовым причинам — не устраивает доход. Скажите честно, наукой можно зарабатывать достойные деньги?
— Конечно. У любого доцента в университете, активно занимающегося исследованиями и разработками, зарплатная часть от его учебной нагрузки — не основной доход. Основные деньги приносит научная деятельность, которую он инициирует. Университет выступает, скорее, не работодателем, а инструментом для взаимодействия с заказчиками, получения грантовой поддержки от государства и т.д.
Важно при этом не допустить возникновения «туземности» науки — ситуации, когда проводимые исследования никому, кроме самих исследователей, по большому счёту, не нужны. Для этого необходимо наладить регулярное обсуждение тех научно-технологических задач, которые мы сами перед собой ставим. Это поможет оставаться в русле быстро меняющихся реалий технологической повестки в нашей стране.
Здесь опять хочу упомянуть «Приоритет-2030». Программа, в том числе, учит университеты общаться с компаниями. Это крайне полезный навык. Мне кажется, нам надо запускать программу для молодых учёных и преподавателей, которые готовы организовывать небольшие команды и инициировать проекты. Наша задача создать эти точки роста, найти молодых ребят, которые выйдут за пределы университета и узнают, что необходимо индустрии. За счёт внутренних средств вуза мы сможем помочь им получить первоначальный результат, чтобы в дальнейшем они могли зарабатывать самостоятельно.
— Если подытожить, какие ключевые задачи вы ставите перед собой на этот и ближайшие годы как проректор по научной и инновационной деятельности?
— Первая задача — это, конечно, аспирантура. Необходимо изменить сегодняшние тенденции.
Вторая — работа с научно активной молодёжью. Нужно наращивать критическую массу таких ребят, давать им ресурсы для инициации их деятельности.
Третье — работа с коллективом в широком смысле слова. Нам всем важно научиться по-новому работать с научными задачами, индустриальными партнёрами и нести ответственность за результат.
— А какие результаты позволят вам в конце 2026-го сказать, что год прошёл успешно?
— Честно говоря, пока страшно ставить себе какие-то KPI, но попробую.
Если те меры поддержки, которые мы пытаемся запустить для аспирантов, приведут хотя бы к десятку дополнительных защит. Если в университете появится несколько молодых научных коллективов, нацеленных работать по-новому. Если вырастет количество заявок по научным номинациям на конкурс лидерских проектов УГНТУ или на другие грантовые конкурсы… Пожалуй, тогда я смогу сказать, что это успех. Но чтобы достичь этого, важно, прежде всего, изменить отношение сотрудников. В УГНТУ немало активных, целеустремленных, критически мыслящих людей с амбициозными идеями. Моя цель — чтобы их было как можно больше.
Беседовала Евгения Загайко