— Что ты с ним сделал?! — голос Вероники сорвался на крик.
Она схватила Игоря за рубашку — пальцы впились в ткань, дёргала, трясла его за плечи.
Маша сжалась на диване, прижимая к груди плюшевого медведя — подарок от папы. Закрыла уши руками, уткнулась лицом в мягкую игрушку.
— С кем? — Игорь смотрел на жену спокойно. Неожиданно спокойно.
— Ты знаешь, с кем! — Вероника тряхнула его сильнее. — Где Иван? Что ты ему сделал?
Игорь аккуратно, почти медленно, высвободил рубашку из её пальцев. Движения были плавными, контролируемыми.
— Не понимаю, о чём ты, — голос ровный, без эмоций.
И это спокойствие сломало её окончательно.
Она не сдержалась. Кричала. Выплёскивала всё, что копила годами — каждую обиду, каждое молчание. Что ненавидит его. Что задыхается рядом с ним. Что жалеет о каждом дне в этом браке. Что он — пустота, которая высасывает из неё жизнь.
Игорь стоял и молчал. На лице ни тени эмоции. Только челюсть сжалась.
Вероника кричала, пока голос не охрип. Когда слова закончились, она застыла перед ним, тяжело дыша, со слезами на лице.
Игорь смотрел на неё долго. Потом медленно развернулся и пошёл на кухню. Шаги были размеренными. Неторопливыми. Словно это был обычный вечер.
Вероника осталась стоять посреди комнаты, сжав кулаки.
Маша всхлипнула, не поднимая головы от плюшевого медведя.
Она не понимала, почему мама кричит. Почему так злится на папу.
***
Иван пропал.
На работе сообщили, что он уволился — семейные обстоятельства. Телефон недоступен. Сообщения не доставляются. Вероника звонила десятки раз. Писала. Ничего.
Она металась по квартире. Плакала в спальне. Возвращалась в гостиную, требовала ответа.
— Ты врёшь! Я знаю, что ты с ним сделал!
Игорь читал новости на планшете. Даже не посмотрел на неё.
— Вероника, успокойся.
— Не говори мне «успокойся»! Где он?!
— Я не знаю.
Она не верила. Игорь был спокоен. До неприличия спокоен.
Через три дня Вероника поняла, что больше не может оставаться в этой квартире.
Она сняла однушку на окраине, собрала вещи и ушла. Игорь не остановил её. Только сказал:
— Маша остаётся здесь.
— Это моя дочь!
— И моя тоже, — ответил он спокойно. — Ты сейчас не в том состоянии, чтобы заботиться о ней.
Вероника хотела возразить.
Маша стояла в дверях своей комнаты, прижавшись к косяку. Лицо бледное. Губы дрожали.
— Мам, я останусь с папой, — прошептала девочка.
Вероника посмотрела на дочь. На её испуганные глаза. На руки, сжимающие косяк.
Она вспомнила свой крик. Свою истерику. Машино лицо. Что она наделала.
Вероника отступила. Маша боится её. Это временно, говорила она себе. Всё решится.
Но на работе начались проблемы.
Она допустила ошибку в важном отчёте. Клиент пожаловался. Руководитель закрыл дверь кабинета.
— Вероника, что происходит? Ты всегда была внимательной. Это из-за Ивана?
Она молчала.
— Ещё одна ошибка — всё.
Вероника кивнула.
В обеденный перерыв она набрала номер Ивана. Снова — «абонент вне зоны доступа». Где он? Никто не может сказать. Никто ничего не знает.
***
Вероника не спала. Лежала на диване, уставившись в потолок. Обои были жёлтые, с разводами от влаги. На кухне капал кран — она обещала себе починить, но так и не дошли руки.
Днём ходила на работу как во сне. Улыбалась клиентам автоматически. Делала отчёты, допуская ошибки, которых раньше никогда не делала.
Вечером возвращалась в пустую квартиру. Открывала холодильник — пусто. Закрывала. Садилась на диван. Набирала номер Ивана. Недоступен. Писала. Не доставлено.
Смотрела в телефон до трёх ночи. Потом засыпала в одежде, не выключив свет.
Утром просыпалась с мыслью: «Может, сегодня напишет». Не писал.
Работа трещала по швам. Иван исчез. Дочь не разговаривала.
Она решила забрать Машу.
Приехала к дому рано утром. Ждала в машине, пока Игорь не вышел и не скрылся за углом. Позвонила в дверь.
Открыла бабушка — мать Игоря. Женщина с жёстким взглядом.
— Вероника? — она не улыбнулась. — Что тебе нужно?
— Я за Машей.
— Игорь предупредил. Маша остаётся здесь.
— Она моя дочь!
— И моя внучка. — Бабушка скрестила руки на груди. — Ты уходила отсюда в истерике. Думаешь, я отдам тебе ребёнка?
Вероника попыталась пройти, но бабушка закрыла проход.
— Маша! — крикнула Вероника. — Доченька!
Из глубины квартиры появилась девочка.
— Мам?
— Собирайся. Поедем ко мне.
Маша взглянула на бабушку. Та покачала головой.
— Папа сказал, что ты не можешь забрать меня просто так, — тихо сказала Маша.
— Я твоя мама!
— Я знаю. — Маша отступила на шаг. — Но папа сказал, что ты сейчас… не в порядке.
Бабушка положила руку на плечо внучки.
— До свидания, Вероника.
Дверь закрылась.
***
Через два месяца Вероника получила повестку. Определение места жительства ребёнка. В зале суда адвокат Игоря представил видеозапись.
— Откуда запись? — спросила судья.
— Мой клиент подарил дочери плюшевого медведя с камерой-няней, — ответил адвокат. — Это законное устройство для наблюдения за ребёнком. Камера была установлена для безопасности Маши.
На экране — гостиная.
Вероника бледная, с красными глазами. Она трясёт Игоря за плечи, кричит. Маша всхлипывает.
Вероника не могла отвести взгляд.
— Мать ведёт себя неадекватно в присутствии ребёнка, — сказал адвокат. — Истерика, эмоциональная нестабильность. Кроме того, она добровольно покинула семью, снимает квартиру на окраине. Не обеспечивает ребёнку стабильные условия.
Судья посмотрела на Веронику.
— Что скажете?
Вероника молчала. Всё было правдой.
Судья объявила перерыв. Машу увели в отдельную комнату — беседовать с психологом.
Вероника сидела в коридоре, сжав руки. Игорь стоял у окна.
Через двадцать минут их пригласили обратно.
Судья зачитала заключение психолога:
— Ребёнок выразил желание жить с отцом. Контакт с отцом доверительный. Мать воспринимает настороженно.
Вероника закрыла глаза.
Суд вынес решение. Ребёнок остаётся с Игорем.
Встречи с матерью — по субботам, восемь часов, в присутствии бабушки.
***
Вероника шла по улице, когда увидела его. Иван стоял у кофейни, разговаривал по телефону. Улыбался кому-то. Жестикулировал свободно, непринуждённо.
Она замерла посреди тротуара.
Живой. Невредимый. Спокойный. Как будто ничего не было.
Сердце ударило так сильно, что перехватило дыхание.
— Ваня! — крикнула она, шагая вперёд.
Он обернулся. И лицо изменилось мгновенно. Улыбка исчезла. Глаза расширились. Он побледнел. Отшатнулся, как от удара.
— Ваня, это я! — Вероника шла быстрее, протягивая руку.
Он резко повернулся и пошёл прочь. Быстро.
— Ваня, постой! — Вероника побежала за ним, расталкивая прохожих. — Ваня, пожалуйста!
Он ускорился, почти бежал. Оглядывался по сторонам. Искал кого-то в толпе.
— Ваня, что случилось?! Почему ты не отвечал?!
Иван обернулся на бегу — взгляд был испуганным, умоляющим.
— Не подходи, — выдохнул он. — Пожалуйста. Не подходи ко мне. Никогда.
И скрылся за углом.
Вероника остановилась. Дыхание сбилось. Ноги подкосились.
Вокруг гудки, голоса, шаги. Она ничего не слышала.
Вероника медленно опустилась на ближайшую скамейку.
Иван даже смотреть на неё боялся. Он выбрал свою безопасность. Не её. Не то, что они обещали друг другу.
Через месяц Вероника потеряла работу.
Дальше — только хуже.
***
Год спустя.
Игорь сидел на кухне, пил утренний кофе. Маша рисовала за столом, иногда поднимала глаза и улыбалась отцу.
— Пап, а мы сегодня пойдём в кино?
— Конечно, доченька.
Игорь улыбнулся. За год она заметно выросла, стала спокойнее.
Психолог сказала, что ребёнок восстанавливается. Главное — стабильность.
Маша снова смеялась. Снова приносила рисунки. Снова засыпала спокойно.
— Папа, а мама… — начала Маша и замолчала.
Игорь отложил чашку.
— Что, солнышко?
— Ничего, — девочка опустила глаза. — Просто вспомнила.
Игорь подошёл, присел рядом, обнял за плечи.
— Ты скучаешь по ней?
Маша пожала плечами.
— Иногда.
— Это нормально, — сказал Игорь тихо. — Она твоя мама. Но ты же знаешь, что она ушла. Мы не виноваты, что так получилось.
Маша покачала головой.
— Мне с тобой хорошо. Но я хочу, чтобы вы подружились. И чтобы она на тебя больше не кричала.
Игорь молчал. Держал её за руку.
***
Вероника стояла напротив их дома. Холодный ноябрьский вечер. Окна светились тёплым светом.
Она приходила сюда иногда. Просто стояла и смотрела.
В окне мелькнула тень — Маша. Смеялась, показывала что-то Игорю.
Вероника отвернулась.
Ей не хватало денег на аренду. Пришлось переехать в комнату в коммуналке.
Работу нашла только через полгода — продавцом в магазине. Зарплата едва покрывала расходы.
Знакомые отвернулись. Родители сказали, что она сама виновата.
Вероника понимала — обратно дороги нет. Она сама разрушила всё. Ради иллюзии. Ради того, кто даже не оглянулся, когда всё рухнуло.
Игорь заметил её из окна.
Он не стал ничего предпринимать. Зачем? Она сама себя наказала.
Год назад он бы почувствовал жалость. Или злость. Или удовлетворение.
Сейчас — ничего. Пустота.
Она сделала свой выбор. И получила последствия.
Игорь задернул штору.
Вероника постояла ещё немного и пошла прочь. Ветер забирался под пальто, но она почти не чувствовала холода.
Она вспомнила тот вечер — когда Игорь пришёл домой с букетом. Фруктовая композиция. Клубника, ананас, виноград. Она даже не поблагодарила его нормально. А он старался. Последний раз пытался спасти их брак.
Вероника остановилась у перехода. Светофор горел красным. Она вспомнила его улыбку. Букет в руках. Надежду в глазах. А она отвернулась. Светофор переключился на зелёный.
Она направилась в свою коммуналку, в свою комнату, в свою пустоту.
В предыдущей части:
Спасибо за прочтение, лайки, донаты и комментарии!