Сначала – то ли исторический анекдот, то ли подлинные слова великого мастера, дошедшие до нас сквозь века. На вопрос, как ему удается создавать столь великолепные скульптуры, Микеланджело Буонаротти ответил с библейской простотой и библейским же величием: «Я беру глыбу мрамора и отсекаю все лишнее».
Удивительно, но практически дословно повторил эту мысль наш земляк – народный мастер Луганщины, резчик по дереву Юрий Дубик: дескать, вижу в дереве будущую картину или статую, беру и отрезаю лишнее.
И верно: он не делает никаких набросков будущей работы, более того – признается, что и рисовать-то не умеет. Но чувствует материал так, видит «в голове» все до мельчайших деталей так ясно, что эскизы и не требуются. В такие способности можно не верить, можно удивляться им. А можно попробовать понять, как встречается человек со своим талантом.
ИЗ ОТЦОВСКОЙ МАСТЕРСКОЙ
Родился Юрий Дубик в Казахстане. Родители – молодые романтики ездили поднимать целину, заодно и сына оттуда привезли. Парень получился шустрый и любознательный. И спортом занимался, и танцевал, и стихи сочинял. И профессию хорошую в училище получил – машинист электровоза. Но с самого детства шло рядом дело… Важное? Главное? Во всяком случае, без него жизнь получилась бы совсем другой.
– Отец у меня, как говорится, был такой дока, самоучка, но все умел, - рассказывает Юрий Ефимович. – Дома была мастерская, он там делал и домашнюю утварь, и заодно нам игрушки. Я иногда подсматривал. И, видно, наблюдая, что-то у него перехватил. Сейчас, когда у меня что-то не получается, я просто сяду и подумаю, вспомню детство, отца… И как второе дыхание открывается, приходит подсказка, и у меня получается.
Я был такой, что не любил никого просить, мне надо было самому, – продолжает мастер. – Когда отца нет, забегу в мастерскую, схвачу кусок дерева и давай что-нибудь делать. А это была заготовка под какое-нибудь изделие... Отец приходит и начинает меня «хвалить»: какой ты молодец, теперь мне опять месяц искать древесину, чтоб сделать работу…
Но мальчишеское упрямство в сочетании с унаследованным даром принесло плоды: стало получаться. Настолько, что пришло время и для настоящей работы, которую Дубик помнит всю жизнь. Это был подарок для сестры.
АМАЗОНКА ДЛЯ СЕСТРЫ
Люба, младшая в семье после четырех сыновей, получилась такой девочкой, что и парню фору даст. А подарки вечно получала чисто девчачьи…
– Люба, хоть и меньшая, строила нас всех на ура, – с улыбкой вспоминает мастер. – Вот такая воительница была… Я взял обычную сосновую доску, долго с ней проигрался и сделал где-то метровую амазонку – женщина с луком… Образ взял из фильмов про индейцев, хотелось показать сестре – бери пример с нее… Люба не ожидала такого подарка. Всю жизнь за собой ее возит.
Нынешний Дубик такую работу сделал бы за день, признается мастер. А тогда целый месяц ушел. Сам старался понять, как шлифовать сосну, как «договориться» с особенностями этого дерева. Сам догадывался, как выразить в материале то, что видел. Бесспорно, этот первый опыт проложил дорожку к будущим работам – большим, сложным, многоплановым. Юрию Ефимовичу уже давно неинтересны композиции, где всего два-три уровня. У него есть работы с 13 уровнями: много планов, много деталей. И на самом деле трудно представить, что все это создается без эскизов и заготовок.
– У меня зрительная память, – объясняет он. – Я вот глянул на объект – и могу контуры передать. Нарисовать это не нарисую. А начну резать – и вырежу все, что угодно.
КЛУБНАЯ ЖИЗНЬ
Довольно долгое время Юрий Дубик занимался резьбой по дереву ради собственного удовольствия. Но однажды на выставке разговорился с мастерицами, те и посоветовали: принеси, дескать, свои работы, посмотрим, может, в клуб наш «Радуга Надежды» придешь. Он смастерил русалочку: сидит на камушке и плетет венок. Да так смастерил, что…
– Они были немного шокированы, – улыбается. – Удивились, что я сижу дома. Так начались выставки, поездки – клубная жизнь. В 2006 году мне присвоили звание народный мастер Луганщины. Для этого нужно было иметь не менее 30 грамот, занимать места, работ чтобы было на персональную выставку. Я делал и в Луганске персональную выставку, и в Алчевске несколько, потом в Перевальске много выставок делал.
Первая выставка запомнилась, как и первая работа. Только не радостью. Стыдно было, признается мастер. Собственные работы казались неумелыми. А вот другие мастера увидели в нем не только достойного товарища, но и достойного соперника. А он учился у талантливых и продолжает учиться, благо память фотографическая.
ЗЕЛЕНЫЕ НИТКИ, ЛЮБОВЬ И ЖИЗНЬ
Что формирует художника? Да все. Абсолютно все. Собственная жизнь и все ее события. Мысли и впечатления. Опыт и мечты. И в работах Дубика так или иначе откликается все: Афганистан, где отслужил два года, работа на металлургическом комбинате, встреча с будущей женой… Тут, кстати, тоже вышло все по-особенному.
Получилось так, что однажды он сам себе сделал операцию. Угу. Ни больше, ни меньше. Вскрыл воспаленный лимфоузел и зашил зелеными нитками. Чего там бывшему афганцу… Когда попал к врачу, тот снял «швы» и спросил:
– А чего зеленые, ты что, народный умелец? Да вроде того… – смеется Юрий Ефимович, вспоминая. – В больнице с Олей и познакомился: она медик, кого хочешь на ноги поставит. 30 лет вместе…
И рождение сына отозвалось, в том числе, новым творчеством. Выяснилось, что Алеша безмерно любит котиков. Их папа и мастерил для него. Да и вообще тема детских игрушек пришла к нему. Стал их делать, чтоб и детворе на выставках было интересно, не только взрослым. Частенько и дарит игрушки маленьким посетителям: «я не обеднею, зато ребенку радость».
В РАБОТАХ МАСТЕРА – ДУША
И, конечно, в работах мастера – его душа. На лесное озеро похожая: чистая, глубокая и спокойная. Все в этом озере уже устоялось, ненужное ветром унесло, осталась прозрачная гладь. А в ней отражается красота.
– Я пташка ранняя, просыпаюсь в 4-5 утра, привык за годы работы на заводе, около 20 лет отработал, – неторопливо рассказывает Юрий Ефимович. – Встаю, одеваюсь, иду к себе на усадьбу, смотрю, чем заняться, и начинаю делать что-то в саду. Когда отдыхаю, вырезаю. Я с большим удовольствием делаю картины, но если скульптура какая-нибудь заинтересует, я могу все отставить – тут объем, есть где разогнаться. Скульптура – это самое сложное. Когда объем вижу, могу творить все, что угодно – и листочки, и зайчики, и попугайчики, и что я только могу туда притулить… Стоит статуэточка, а там целая композиция, сказка своего рода. Как у меня работа вот – филин сидит, белочка внизу, а там под ручки сделано все… Она заняла второе место на казачьем фестивале. За день могу всю грубую работу сделать, а потом недельку шлифовать. Обрабатываю специальным раствором, чтобы не портилось, чтобы гнилости не было, жучков-паучков, а потом только уже начинаю покрывать. Специальный раствор, чтоб заполнить поры, еще есть. Поры заполняю, получается, как монолитное. Потом шлифую еще раз, покрывается лаком, и мы получаем результат.
Естественно, у мастера свои отношения с деревьями. Липа самая мягкая, можно быстро и легко резать. Груша самая твердая, режется трудно, зато изделие живет долго, потому именно из груши на Руси делали иконостасы. Любимое дерево Дубика. Потому что, например, если вырезать листву, она получается тоненькой, почти как настоящая. Так и должно быть, иначе «душа моя не будет располагаться к этой работе». Верба не шлифуется, только режется, тем интереснее с нею работать… Но самое главное:
– Я всегда, прежде чем спилить дерево, попрошу у него прощения, даже если оно сухое. Так делали старославяне. Оно своей жизнью живет.
Возможно, поэтому его работы не только красивы, но и… Как сказать? Целебны? Спасительны? Во всяком случае, икона «Семистрельная», которую для жены вырезал, всегда ей помогает. Да и сама работа многим знакомым помогла избавиться от вредных наклонностей: кого увлек Дубик своим занятием – те освободились от зеленого змия. Он и сам знает: лучшее средство от повышенного давления или еще какого недуга – поработать.
О себе он говорит: по паспорту 60 лет, в душе – 16. А потому и планов много, как и положено 16-летним. Например, у белорусских мастеров присмотрел дергунчиков – такие полумеханические игрушки, хочет освоить и мастерить для детворы. Потому и говорит: все любимые работы еще впереди. И он, как обычно, будет щедро дарить их друзьям – как и инструменты, сделанные собственноручно: сам кует, закаливает, обтачивает. Так же щедро, как дарит нам радость приобщения к своему миру – красивому, доброму и волшебному.
Инна Винник, фото автора
