В истории Устюжны Железопольской (сегодня это город Устюжна в Вологодской области) есть удивительная особенность: этот край веками кормил женщин из царской семьи. Вдов, невесток и даже сосланных цариц.
Но началась эта история с громкого скандала, который перевернул жизнь Московского Кремля.
1525 год: хай в Думе и слезы Соломонии
Представьте себе Кремль начала XVI века. Боярский совет. Великий князь Василий III, человек, проживший с женой 20 лет, решает вопрос, который сегодня назвали бы «бракоразводным процессом на самом верху». Только в те времена развод означал для женщины одно — насильное пострижение в монахини.
Законная супруга государя, красавица Соломония Сабурова, происходила из влиятельного рода. Её родственники, несмотря на всю свою власть и связи, не смогли защитить её. Вокруг стоял «яростный хай» (именно так в летописях описывали споры), но у царицы был один «недостаток» — отсутствие наследника. Василию шел пятый десяток, и мысль о том, что после его смерти начнется смута, перевесила все родственные связи.
Соломонию насильно увезли в Суздаль, а князь женился на юной литовской княжне Елене Глинской. Та родила ему двух сыновей — Юрия и Ивана, которого мы знаем как Ивана Грозного. В качестве «отступных» бывшей жене пожаловали богатое село Вышеславское. Так Устюжна впервые оказалась в орбите царских женских судеб.
Кровавый след Грозного: утопленная невестка
Сын Василия, Иван Грозный, продолжил семейную традицию, но с гораздо более жестоким размахом. Устюжна и её уезд во второй половине XVI века стали передаваться московскими правителями исключительно «по женской линии». Это был своеобразный «пожизненный удел» для вдов.
Самая мрачная история тех лет связана с княжной Ульяной Палицкой. В 1563 году у Грозного умер брат Юрий. Царь пожаловал его вдове «город Устюжною Железною» на кормление. Казалось бы, живи да радуйся. Но Ульяна, овдовев, приняла постриг под именем старицы Александры и ушла в Горицкий монастырь.
Но Грозный не забывал никого. Предание гласит, что в 1569 году царю донесли на невестку. Заподозрив измену, он приказал утопить старицу Александру в реке Шексне. В память о ней у устюжан остались лишь серебряные венцы и богатое евангелие, пожертвованные ею в местную церковь. Так владение Устюжной впервые окрасилось кровью.
Долгое время считалось, что тело Иулиании (Ульяны) было погребено в Горицком Воскресенском монастыре, и княгиня стала почитаться местночтимой вологодской святой. Уверенность укрепилась в 2007 году, когда в ходе исследования в Горицком монастыре были обнаружены два женских погребения.
В 2026 году произошло открытие, после которого стало ясно, когда умерла Углицкая. В рамках реставрационных работ, приуроченных к 500-летию Новодевичьего монастыря, ученые обнаружили в апсиде под главным алтарем Смоленского собора более 20 погребений различных периодов, среди которых в наиболее престижном месте непосредственно под алтарём находился склеп с останками Иулиании Углицкой. Хорошо сохранилась надпись на крышке белокаменного антропоморфного саркофага: княгиня-инокиня преставилась 8 мая 1574 года.
Трагедия в Новодевичьем
Следующей владелицей Устюжны стала княжна Елена Шереметева (1553 – 1587). Она была женой царевича Ивана Ивановича — того самого, которого, по преданию, в приступе ярости случайно убил собственным посохом его отец Иван Грозный.
Овдовевшая Елена, получившая при постриге имя Леониды, поселилась в московском Новодевичьем монастыре. Но даже из кельи она управляла далеким городом. Сохранилась указная грамота от 20 августа 1583 года, где старица Леонида строго требует от устюженских таможенников, чтобы Троице-Сергиеву монастырю разрешили беспошлинно покупать железо на местных рынках. Видимо, даже в монашестве бывшая невестка Грозного привыкла решать вопросы по-царски.
Смута и беглянка из Тихвина
Смутное время перепутало все карты. Устюжну пытались дарить то датскому герцогу Иоганну (жениху дочери Годунова), то польскому королевичу Владиславу. Но эти указы остались лишь на бумаге — город ждал настоящую хозяйку.
И она появилась в 1614 году. Первый царь из династии Романовых, юный Михаил Федорович, подписал указ о пожаловании земель «царице-старице Дарье».
Кто же скрывался под этим именем? Это была Анна Алексеевна Колтовская — четвертая жена Ивана Грозного. Она пережила своего мужа, но также была пострижена в монахини по его же указу.
К 1613 году бывшая царица жила в Тихвинском монастыре. Но началась война со шведами. Город осадили, и старица Дарья вместе с другими монахинями бежала. Она сумела добраться до мощных крепостных стен Устюжны Железопольской, которая стала для нее убежищем.
Михаил Романов, желая поддержать опальную вдову своего грозного предка, велел «отпустить ее на Устюжну». Поскольку в городе не было женской обители, бывшую царицу поселили в обычном доме у церкви Рождества Богородицы. Ей выделили землю под огород. Анна оказалась хозяйственной женщиной: прикупила соседний участок. В документах того времени сохранилась точная геометрия её владений: двор и огород размером 37 метров в длину и 20 в ширину.
Царский рацион: перец, осетры и конопляная каша
Что значило «быть на прокорме» у государя в те времена? Жила Анна Колтовская вовсе не бедно. Сохранилась опись того, что ей выдавали в 1618 году. Список продуктов для бывшей царицы впечатляет даже по современным меркам:
- 30 рублей деньгами (огромная сумма);
- 5 гривенок перцу (около 2 кг — специи ценились на вес золота);
- 10 пудов меда «красново» (гречишного);
- 16 длинных осетров и бочка щученины;
- бочка сельдей немецких (соленая селедка была деликатесом);
- 86 четвертей муки (более 6 тонн!);
- конопля — целых 15 пудов.
Кстати, конопля в меню старицы — это не наркотический анахронизм, а обычная еда. На Руси из семян конопли жали масло, добавляли муку в супы и пекли лепешки. Крупа шла на кашу.
Прожила в Устюжне Анна несколько лет, а затем вернулась в Тихвинский монастырь, где и скончалась в 1626 году. Согласно её завещанию и царскому указу, все устюженские земли (село Никифорово с 21 деревней!) отошли Тихвинскому монастырю «по царице инокине Дарье в вечной поминок».
Так Устюжна Железопольская, начав свой путь как место «кормления» для опальных цариц и вдов, стала тихой пристанью для последней из жен Ивана Грозного, оставив нам в наследство не только исторические хроники, но и удивительные бытовые детали жизни русской царицы в изгнании.