Марина стояла в прихожей, сжимая в руках полотенце, и смотрела, как он надевает дорогую кожаную куртку. Очень дорогую, чёрную, которую она выбирала ему в прошлом году.
Ей казалось тогда, что это подарок на двенадцатую годовщину, символ их крепкой семьи. Теперь куртка выглядела как насмешка над их браком.
— Я ухожу, Марин, — сказал он, даже не глядя на неё. — У меня будет ребёнок.
Она замерла. Воздух кончился, слова застряли где-то в горле. Мысли остановились. Только пустота, в которой плавало: «У меня будет ребёнок». Не у них. У него.
— Что ты сказал, Стас? — переспросила она. Голос дрожал, но она надеялась, что ошиблась.
Он не обернулся. Поправил воротник, застегнул молнию.
— Я встретил другую. Её зовут Кристина. Ей двадцать. Она моя секретарша. Скоро у нас родится малыш. Подаю на развод. На алименты не рассчитывай, сама понимаешь. Расходы.
Он ушёл. Дверь захлопнулась. Этот звук ещё долго стоял у неё в ушах — глухой, окончательный, как приговор.
Двенадцать лет. Двенадцать лет она была его королевой. Так он говорил, заставляя её бросить институт: «Мариночка, зачем тебе институт? Мужчина должен семью обеспечивать, а женщина — хранить очаг. Ты будешь моей королевой. У тебя будет всё».
Бросила учёбу. Лучшая на курсе модельеров-дизайнеров, та, кого профессора пророчили в ведущие дизайнеры, превратилась в домохозяйку. Варила борщи, стирала рубашки и ждала мужа с работы. Ни о чём не жалела. Она любила. Она ему верила.
А теперь Марина стояла в прихожей, смотрела на закрытую дверь и чувствовала, как рушится мир. Мир, который она строила двенадцать лет.
Развели быстро. Стас всё продумал заранее. Имущество оформлено на его мать и деньги на счетах, о которых она не знала.
Пришлось снимать двушку на окраине на тридцать восемь тысяч, что остались на её карте. Чемоданы и двое детей. Десятилетний Миша и восьмилетняя Катя. Они удивлённо смотрели на мать, когда она забирала их из школы, и не понимали, почему мама плачет.
— Мы переезжаем, — сказала она, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — В новый дом. Насовсем...
Они верили ей. Как она когда-то верила мужу.
Первая неделя поисков работы превратилась в ад. Она обходила магазины, кафе, офисы, везде слышала одно и то же.
В магазине модной одежды молодая администраторша смерила её взглядом, скользнув по единственному приличному платью, которое она берегла для выхода в свет.
— Опыта продавцом нет... Извините, вы нам не подходите, - ответила она, иронично усмехаясь.
В кафе быстрого питания пахло пережаренным маслом и дешёвым кофе. Менеджер, молодой парень посмотрел её анкету и сразу заявил:
— Тридцать пять и двое детей? Нам студентки нужны, а не.... Без проблем, без больничных. Сами поймите!
— Я не буду брать больничные, — почти взмолилась она.
— Все так говорят, — отмахнулся он и отвернулся. - Нет.
В клининговой компании предложили мыть офисы. Двадцать пять тысяч, график с восьми утра до шести вечера, без выходных. Она представила, как Миша и Катя возвращаются из школы в пустую квартиру, разогревают себе ужин сами, делают уроки одни. Отказалась.
Женщина в отделе кадров пожала плечами:
— Ну как хотите.
Марина вышла на улицу, села на скамейку и долго сидела, глядя на прохожих. Люди шли по своим делам, кто-то спешил, кто-то смеялся, кто-то говорил по телефону. Она чувствовала себя пустым местом. Полный ноль! Как будто её стёрли из этой жизни и никогда не было.
Вечером она вернулась в съёмную квартиру. Миша и Катя сидели за столом, делали уроки. Увидели её, улыбнулись.
— Мам, а что у нас будет на ужин? — спросила Катя.
— Сейчас приготовлю, — ответила она. — Что хотите?
— Макароны с сыром, — сказал Миша. — Как ты умеешь. Или пельмени...
Она сварила макароны, натёрла сыр, поставила тарелки. Дети ели, болтали, смеялись. Она смотрела на них и думала: как же она их любит. И боится, что не справится.
Ночью, когда дети уснули, она села за кухонный стол. Открыла ноутбук и начала искать вакансии. Удалённая работа, фриланс, надомное шитьё. Она вспомнила свои старые эскизы, свою любовь к тканям, цветам, линиям. Когда-то она мечтала создавать одежду. Может, ещё не поздно?
Нашла сайт, где дизайнеры выкладывали свои работы, и просидела до утра, изучая, кто и как зарабатывает. К утру был план. Маленький, шаткий, но план.
Она купила самую дешёвую швейную машинку, ткань на рынке и сшила три платья. Простые, но красивые, из тех, что носила сама. Выложила фотографии в интернет. Ждала. День, два, три.
На четвёртый день пришёл первый заказ. Соседка попросила перешить юбку. Ей заплатили пятьсот рублей. Потом подруга соседки попросила сшить платье для выпускного. Тысяча. Потом ещё одна, ещё.
Она шила ночами, после того как дети ложились спать. Глаза слипались, пальцы немели, но она не останавливалась. Заказов становилось всё больше.
Через месяц она сняла маленькую комнату в центре, поставила туда манекены, развесила ткани. На дверь повесила табличку: «Ателье Марины». Клиентки приходили, смотрели, заказывали. Она работала, не поднимая головы.
Через полгода у неё уже было три швеи. Через год — свой маленький магазин.
Дело пошло. Марина вспоминала тот вечер, когда стояла в прихожей и смотрела, как уходит Стас. Вспоминала магазин модной одежды, где её не взяли продавцом. Кафе, где предпочли студенток, а не её. Клининговую компанию и мытьё полов в офисе.
Она улыбнулась. Как хорошо, что её не взяли. Марина им благодарила. Благодарна всем, что в тот вечер бросил муж, что не сломалась. Нашла всоё место и призвание.
Однажды к ней в ателье зашла девушка. Молодая, красивая, в дорогой куртке. Она выбирала платье для вечеринки. Марина помогала ей, подбирала фасон, ткань, цвет. Девушка смотрела на неё с уважением.
— Вы такая талантливая, — сказала она. — Наверное много учились?
— Я бросила институт, — ответила Марина. — Но теперь учусь заново.
Девушка кивнула и улыбнулась. Ушла с платьем, довольная.
Марина закрыла ателье, поехала домой. Миша и Катя ждали её с ужином. Они уже готовили сами, учились, взрослели.
Вечером села на кухне, открыла ноутбук. Нашла свой старый курс в институте, написала профессору. Спросила, можно ли восстановиться. Он ответил через час: «Марина, мы вас помним. Приходите».
Она улыбалась. За окном сверкали огни города. Города, где она когда-то была никому не нужна. Теперь нужна. Себе. Детям. Своему делу.
Ну и пусть, что пришлось начать всё с ноля...