До отъезда домой оставалось всего то пара дней восхитительно-томных, ласковых, пропитанных плеском волн, безмятежностью и такими высокими чувствами, каких Капитолина от себя ну накак не ожидала. В её-то шестьдесят с хвостиком положено о внуках помыслить. И ведь старалась как могла! Невесту подыскала сыночке.
Провинциалка - самое то! Рафинированная горожанка убежит к маме с папой, капризно сморщив носик при первых же трудностях, а эта крестьянская дочь впряжётся и потянет быт, как Савраска.
Капитолина считала, что знает жизнь от "а" до "я". Больше собственной смерти пугало возможное одиночество сына. Её Кешенька с рождения хилый здоровьем, абсолютно непрактичный, постоянно погружён в воображаемые миры, мечтающий о вечном двигателе и не замечающий грязной посуды в раковине, теряющий носки и тапки. Как он будет один? А мать, она ж не вечная…
Он не сумеет вовремя оплачивать квитанции за электричество и воду! Чего-доброго его выселят из родной квартиры. Охотников занять жилплощадь настучав на соседа нынче хватает. Как впрочем во все времена и эпохи. Иногда Капитолину мучили страшные сны, где Кешеньку одинокого, беспомощного люди в штатском волокут в чёрный воронок.
Девушка Наташа ей понравилась с первого взгляда. Довольно решительная, но без наглости, скромная, но с огоньком. И Капитолина благославив молодёжь, с лёгким сердцем взяла двойную путёвку на море. Благо старые связи в Профсоюзе ещё прекрасно работали.
Ранней весной в пансионате спокойно. Отдыхающие - люди, по большей части, приличного возраста и званий. Соседка по комнате - Татьяна из Новосибирска в первый же вечер потащила её на "Танцы", где во всю распинался Адриано Челинтано. Капитолиной овладело давно забытое состояние радостного ожидания. Как в детстве перед Рождеством. Ничего особенного в тот первый вечер не случилось. Зато на другое утро, когда отправилась до завтрака на пляж, (хотелось побродить в одиночестве, поздороваться с морем) произошло самое настоящее чудо.
Волны мягко накатывали на жёлтый песок. Нежнейшая голубизна небес сливалась на горизонте с тёмно-синей водой. Короче, полная безмятежность.
На пляже никого, кроме одного человека. Мужчина в шортах-бермудах, на голове соломенное сомбреро. Перед ним мольберт. Одинокий художник, рисующий безмятежность - что может быть лучше?
Капитолина замерла, залюбовавшись чудесной картиной. И вдруг услыхала фразу обращённую как будто к ней.
- Давно я тебя жду
Художник не обернулся, его внимание поглощал холст, никого кроме их двоих в радиусе сотни метров не наблюдалось.
Тогда она решила, что он просто ошибся. ждёт кого-то другого, конечно же.
- Где же ты была столько лет? - прозвучал новый вопрос и сердце почему то ёкнуло. Тут уж невежливо с её стороны молчать, вводить человека в заблуждение, поэтому Капитолина кашлянула и произнесла:
- Пардон…
Художник обернулся и глаза их встретились, как в лучших французских романах.
- Павел, - представился он
- Капитолина.
Не молод, куцая седая бородёнка и бакенбарды. Бледная, ещё неуспевшая толком загореть кожа лица и шеи - приехал, видимо, недавно. Полоска усов. Складки у рта. Верхнюю часть лица скрывает шляпа.
Вдруг рассмеялся громко. Капитолина насторожилась - чего это с ним? Или это она смешна в своём новом кимано?
- Я говорил сам с собой, - пояснил художник, - со мной такое случается порой. Представлял себе.., - он запнулся, смутился, улыбнулся, - представлял себе прекрасную незнакомку, которая придёт неслышно, как Афродита, чтобы восхищаться моим творчеством. Вот. Нескромно, зато правда.
- Жаль, я совсем не Афродита, - засмеялась в ответ Капитолина.
Вот так это всё и началось. Как обычный курортный роман.
НАЧАЛО здесь!
Спасибо за внимание, уважаемый читатель!