Этим отзывом я горд особенно! Автору — заслуженному учителю, воспитавшему сотни детей! — 95 лет!
Захар Прилепин “Тума”
“Жалок народ, который не помнит своей истории” - А.С. Пушкин (“Барышня- крестьянка”)
Новый роман Захара Прилепина - произведение эпического жанра. Это роман- эпопея, наиболее крупная, даже монументальная форма эпической литературы. Для него характерна широкая, многогранная картина мира, включающая и исторические события, и повседневность, глубокие раздумья над судьбами и интимные переживания личности. Это трудный жанр, доступный подлинно большим художникам. Специалисты отмечают в “Туме” аутентичность, то есть соответствие подлинному, первоисточнику. И книга не столько художественное произведение, сколько книга жизни.
“Туму” можно отнести и к исторической беллетристике. Сегодня это популярный жанр, и книга, отвечая эстетической ценности, является образцом высокой культуры. В тексте много живой речи, и это способствует созданию оригинального сюжета.
Глава первая. Уже по первой главе можно получить представление о романе. Нет желания выпускать книгу из рук, поразившись её необычности.
В первом же абзаце читатель знакомится с персонажем, у которого “сохлый язык, к которому прилипло крошево собственных зубов”. И “он все-таки еще был” - был жив и дышал, но память его была “бестрепетна”, речь ему недоступна, потому что рассыпалась.
Персонаж в «Туме», едва живой, поражает силой воли и мужеством борьбы за жизнь. Полагаю, что его можно включить в русскую классику XXI века как талантливое создание писателя Захара Прилепина.
Когда поверженный в муку пришёл в себя, то понял, что он не в могиле. Рядом такие же, как он, пленники, которые говорят на сербском и польском языках. Серб предлагает воды, удивляется, что пленник жив: с такими ранами не живут. Он говорит, что у очнувшегося руки и ноги сломаны, били его и в голову. "Ты должен был умереть, но ты пролежал день, ночь и день и очнулся."
Это темница. Рядом стражники, а серб говорит очнувшемуся: "Бережнее! Не трогай свои раны." Третий полоненный -- шляхтич Бжегож. Позднее его выкупит родня и увезёт в Литву. Пленников держат здесь, планируя продать.
Обитатели темницы говорят на разных языках. Очень хорош серб Стеван, плечи у него гибкие, как у птицы, он всё время потягивается, словно хочет расправить крылья. Он не брезглив, убирает лохань за Степаном, кормит его и помогает во всем беспомощному пленнику.
Ещё один замечательный персонаж, связанный с темницей. Это лекарь-грек, которому так радуется Стеван: "Тебя поправят, казак!"
Лекарь ссутуленный, в широкополой шляпе. Чёрные его глаза светятся умно и блекло. Он изучает многочисленные раны пленника. Из плоти сломанной ноги вылезла кость. Пленник был как ящерица, которую переехало колесо. Степан происходящее считал наказанием боли; её травили, как зверя. Ему велели держать во рту жгут для безопасности, но он выплюнул его и терпел. Лекарь ловко поставил крепёж из крепких палок и с минуту отдохнул — постоял с закрытыми глазами. Затем, хотя заметно устал, зашил разбитые голову, бок, плечо, живот, бедро.
Степан поблагодарил лекаря-грека: "Спаси тебя Господь!"
Потянулись дни и ночи то с жаром, то с ознобом, а лекарь не бросает больного: оставляет мази, присылает одежду, еду. Вся его жизнь — спасение людей, бесконечно уважающих его, как оказалось, тоже пленника. Позднее он выкупит себя сам.
Автор знакомит читателя с детством Степана после его возвращения в жизнь, благодаря лекарю-греку, когда он уже был способен с юмором говорить о своём состоянии: «Одна рука, одна нога, полтора глаза — тряпичная кукла! И ничего же: дышит, мыслит, зрит».
Детей в казацких семьях не били, а наказывали, ставя в угол на соль и горох.
Степан рос мальчиком способным сопереживать. Так, встретив отца из похода, не смог полакомиться отцовским угощением-леденцами, увидев горестные глаза мальчика, у которого отец не вернулся. А когда из похода на Азов казаки привезли много добычи, отцу достался целый воз. Среди подарков детям были сапожки - остроносые, с каблучками, червчатые. Но радость Степана владения ими была словно ошпарена изнутри: кто эти сапожки носил совсем недавно? Конечно, его сгубили, как всех в Азове — побили всех до единого.
Он очень любил родителей. Он мал, но словно слышит на себе застывший материнский взгляд. Она смотрит ему в лицо, как вдаль — ровно и неотрывно. Он помнит её наизусть. Она белокожа и черноброва, брови её тонкие и почти сросшиеся, глаза сочные, как маслины, широко расставлены и бесстрастны. Он учится говорить с ней на ее родном, татарском языке. Мать: “Светоч тьмы”. Сын: «Я твой сын». Степан видел открытое лицо матери считаные разы, всякий раз случайно и всякий раз поражался ее красоте. Прямой, сияющий лоб, бархатная сутемень волос. Сказки сыновьям рассказывала нечасто, на своём родном языке. Старший сын Иван походил на крымскую её родню, Степан — на отцовскую воронежскую.
Умирала мать тяжело. Потеряв рассудок, разрывала на себе ночную одежду. Сыновей не узнавала, бредила, говорила то по-турски, то по-татарски. «Осталась нездешней, умерла — словно её отпустили домой». Похоронили на татарском кладбище, не отпевали, считая некрещёной, она так и осталась басурманкой, «сиротой, никому на свете не нужной».
Сыновья дома удивились, увидев поминки. «Не собаку же похоронили, мать казаков».
Когда Тимофей вернулся с хлебным караваном из Воронежа, приобнял голодных сыновей: «Так, детушки…». Придя на кладбище, Степан увидел у могилы матери отца: «Что-то я не слышу ее и всё не чую, Стёпа».
Овдовевший Тимофей с разрешения круга женился на Матрёне, родился златокудрый сын Фролка.
Тимофей очень привлекателен. “Лицо его было тесано сильными махами: нос, рот, лоб. Глаза твёрдые — твёрдые, сухие, серые”. Господь определил его в казаки. Тимофей знал о своей доле и служил ей, как наказу. Он умел служить, но не прислуживался. Был молчаливым, но когда говорил, слушали его. Иван как-то сказал брату, что батька молчит, как говорит, и это было правдой. Смеялся редко и коротко. Всё вразброс сказанное им сыновьями не забывалось.
В сражениях с ногаями Тимофей был тяжело ранен топором, а затем ногайский мальчик-малолетка, стреляя из лука, пронзил тело насквозь. Сыновья с трудом довезли его до дома: жизни в отце было меньше стебелька. Поп Куприян причастил умирающего, который попросил Степана идти в Соловки и молиться чудотворцам — пришел час отмолить окаянство. Ночью, очнувшись, Тимофей сказал сыновьям, еле слышно, задыхаясь: «Творите казачье дело». К утру затих, лежал безмолвен, «как срубленное дерево». На похоронах Матрёна истекала слезами, “горе прохудило её насквозь…” Степан на кругу просил отпустить его в Соловецкий монастырь для исполнения отцовского обета.
«Как и не было целой жизни…»
Степан — наследник завета отца: «Подвиг нашедши, не подобает ослабеть». Взрослый Степан мог сгубить каждого, кого встречал на своём пути, но прежде, чем губить, выучился он со всяким, кто достоин того, быть в миру, в ладу, не рушить попусту, но напротив, крепить. Ему в многонациональном мире помогала “иноязыкая речь”, ведомая ему. За это «не раз величали его на кругу Всевеликого Войска Донского». «Свершение его было явным, а слова и прытки, и ходки, и крепки, и лепки, и ёмки — крепче заморского булата и в переговоре, и в договоре».
Возвратившийся из Соловков с обета Степан, сойдя со струга, стал на колени и поцеловал свою землю. Поднявшись, произнес: «Степан, сын Тимофеев, Войска Донского казак, вернулся с азовской неволи. Веры христовой не предал, дел войсковых в полону не раскрыл, в том слову верен».
Степан, как все казаки, верил в Господа Бога Иисуса Христа. Он много знал: назубок жития святых, служения русских патриархов, молился во множестве храмов в дороге на Соловки, держал молитвы в памяти и в сердце. Он знал, что Иисус — сын Бога и сам Бог — сын. Праздничное пасхальное песнопение: «Христос воскресе из мертвых, смертью смерть поправ и сущим во гробе живот даровав» - знал, веровал, поклонялся, потому что казаку всегда должно быть по душе: живый — радуйся: Господь бережёт; мёртвый — радуйся: Господь принял».
Казаки — крещёные люди, но, к сожалению, далёкие от исполнения христианских правил поведения. Так, старший брат Степана Иван отрубил при набеге у старухи-татарки кисть, чтобы уже на струге снять кольца. Как он отвратителен, когда надевает кольца себе на пальцы.
А Тимофей, отец Степана, добыл себе жену на крымской галере. Бывших с ней братьев, слуг Тимофей с друзьями порубили. Обманули приехавших за женщиной родных, сказав, что она сторгована русскому купцу.
Пленница была немой и холодной. Тимофей предупредил её, что если не будет с ним ласкова, отдаст её другим людям. Пленница не поддалась и с ним не легла. Тимофей жестоко выпорол её нагайкой, и метки на лбу и руках остались на всю жизнь. Благо, что жену-басурманку Тимофей окрестил, крестил сам, в Дону, ссылаясь на князя Владимира, который крестил казаков в Днепре. Прочитал молитву, на руках обнес вербу и надел ей крест. А когда она умерла, крест поставил на могиле и словно почувствовал её присутствие. Но крест сломали. И тогда Тимофей стал из веточек на могиле выкладывать крест.
Что заставило Захара Прилепина написать книгу, объемную — 687 страниц, выстраданную, о XVII веке в России? Конечно, острое беспокойство о сегодняшнем дне, а ещё более вероятно, беспокойство о будущем, о будущем планеты Земля. Тревога не беспочвенна.
Удивляет, что в российской Конституции (1993 года) до сих пор отказ от идеологии. Но гигантская страна - «северная цивилизация» не может существовать без идеологии. Её основой может быть просвещённый консерватизм, где власть — вертикаль, а горизонталь — нравственность как корневая основа. Народосбережение — национальная идея, по определению президента Путина В.В.
Идеология даёт массу возможностей для воспитательной работы во всех звеньях населения, возрастных и профессиональных. По-прежнему, особое внимание уделяется воспитанию патриотизма. И снова уму-разуму учит гениальный «наше всё» — А.С. Пушкин:
Два чувства дивно близки нам.
В них обретает сердце пищу:
Любовь к родному пепелищу,
Любовь к отеческим гробам.
Животворящая святыня!
А.С. Пушкин на вопрос, где он служит, ответил: «Я числюсь по России».
Россию очень тревожит Европа. Об этом Прилепин 17.02.26 г. в телепередаче «Уроки русского» сказал образно: «Разбуди русского человека через сто лет и спроси, как к России относится Европа. Ответ: "Ненавидит". Через 200 лет тот же ответ: "Ненавидит"». Уточняет диалог писатель так: в Европе жажда реванша и уничтожения России была всегда.
Донбасс - это непроходящая боль политика и воина З. Прилепина. Он более 12 лет на переднем крае войны с «обыкновенным фашизмом». А сегодня американским оружием убивают мирных граждан России, не понимая, что русской народ не просто храбрый, но доведенный до гнева, он страшен.
Роман «Тума», я уверена, — это мощное воздействие на ум и сердце читателя: читайте, чтобы ужаснуться и не допустить повторения прошлого. Он учит Родину любить, а государству — служить. Наши учителя — история, друзья и враги. Ведь это Геббельс признаёт, что «Россия — альфа и омега европейской политики», то есть и начало, и конец. «Тума» — предостережение и предупреждение: пора действовать, но сначала задуматься и одуматься. Книга — бесценный дар Путину В.В., который глубже всех нас знает и национальную историю, и этапы строительства счастливого будущего для народов России.
Прилепин придаёт большое значение повышению образованности читателя, подталкивает его, подхваливает в устремлённости обращаться к толковым словарям. И ещё он утверждает, что в романе можно «запропасть», изучая правду времени и понимая её. Случается придти к восторгу, как от самых любимых книг юности: вот это и означает «запропасть».
Захар Прилепин владеет отличительной особенностью — образным видением мира и образным осмыслением явлений жизни. Отсюда неповторимая художественность языка. Богатство выразительности создаётся, в частности, авторскими неологизмами из однокоренных слов. Примеры: «очужела самой себе» (стала чужой); «крошево зубов» (раскрошились); «гудел гудом» (беспрерывно гудел); «там неприподъемна самая шалая мысль» (не приподнять, мысль случайная); «книга явлена» (стала явью, представленная читателю); «память его была бестрепетна» (без малейшего движения); «промерк … бесхвостой искорки сознания» (мелькнула мысль без намёка на развитие).
Прилепин увлечённо прибегает к метафорам. Несколько примеров: «Он пропал внутри самого себя, как в глухой яме»; «Затылок будто бы прорастал в землю, распустив колкие корешки».
Сравнения тоже удачны и интересны перерастанием в метафоры: «Слова, как перекати-поле, искали пристанища»; «Ответ упал на землю, как тяжёлая капля»; «Смехом, как поземкой, прибило ещё одно слово»; «Сначала слова лежали, как яйца в покинутом гнезде».
Художественно выразительны лексические повторы — эпифоры, например: «Всё время была ночь и ночь, и в ночи возник голос»; «Степь чёрна, и море черно», «Гудел гудом». Синонимия также художественно интересна: «колкая и душная тьма»; «непреходимая, твердеющая мгла».
Впечатляет единоначалие — анафоры: степь, море, там; обилие отрицаний, например 11 случаев использования в небольшом отрывке: нет, не, ничего, ничто и другие.
В образном видении мира у Прилепина вкусные стилизации а la XVII века поражают.
Захар Прилепин уже в начале творческого пути удивил мастерством заголовков произведений. Их удожественная ценность не перестаёт удивлять.
«Некоторое не попадут в ад» — 2019 г. В заголовке надежда: значит, можно надеяться, что большинство людей заслужит рай. Раневская, правда, шутит: «В раю прелестно, зато в аду знакомых тьма”.
«Собаки и другие люди» — 2023 г. Собаки и люди в жизни рядом. И собаки — почти люди, только другие. В синтаксическом ряду «собаки и другие люди» имеют смысловое равенство.
«Обещая встречу впереди» — 2020 г. Впечатление, что заголовок утверждает веру автора в вечную жизнь.
Книга о Донбассе «Не чужая смута», написанная в 2015 г. и изданная в 2023 г., заканчивается удивительной молитвой: «Те же, кто не имеет голоса на земле, пусть помилуют нас, когда встретимся”. Есть за что: Донбасс под войной более 12 лет.
«Незаконный» — 2022 г. Язвительный ответ клеветникам (книга о Шолохове).
«Тума» — 2025 г. Заголовок вызывает вопрос: это кто? Или это что? Интернет объясняет, что это этническая группа, здесь - с полурусскими и полутатарскими обитателями низовьев Волги в Прикаспии. Это прослойка в среде донского казачества. Важное совпадение с указом Путина В.В. от 26 декабря 2025-го — год 2026-й объявлен годом единства народов России — многонациональной страны. Захар Прилепин, автор «Тумы», «в теме», он очень убедителен в материале многонациональности России. Итак, заголовок романа отвечает на вопрос «что?»: Тума — это этнос (народность), это прослойка в среде донского казачества в Прикаспии.
Узнаём также, что верхние казаки с предубеждением относились к низовым и называли их метисами. Метисы — потомки от браков лиц разных рас. Метисами называли детей, родившихся от матерей-турчанок или татарок. В быту их презрительно называли приблудными. Это оскорбительно и вызывает огорчение.
В авторском предисловии читаем: «Так появился на свет тума - русский метис”. Думаю, что тума здесь — принадлежность к этнической группе (повторю, что этнос - это народность).
Романный герой Степан Разин — настоящий герой, у которого, по утверждению автора, подвиги впереди, как и слава, и песни, и мифы о нём.
Ожидание потрясения от финальной фразы в «Туме» оказалось не напрасным. «Ручеёк памяти иссяк» дорогого стоит.
Роман заканчивается разговором братьев Разиных, когда Степан спрашивает Ивана, какое слово завещал отец «надобно не забыть». Иван помнит: «Идёшь по чужую голову — неси и свою». Это, я уверена, о готовности отдать на войне жизнь за победу и не говорить много об этом, а действовать.
Разговор братьев происходит на рассвете около подольской церковки, «будто прислушивающейся к пространству». У креста последняя перед полным рассветом звезда. Значит, не просто прислушивается церквушка, а благословляет казаков на правое дело.
Идея произведения — отношение автора к изображаемому, соотнесение изображаемого с идеалами жизни. А.П. Чехов сказал так: «Рисуя жизнь такой, какой она есть, надо заставить почувствовать, какой она должна быть». Искусство — это мышление в образах. Художественный образ неисчерпаем, как жизнь. В добрый путь, наш любимый Захар Прилепин! Он признался, что ему открылось сокровенное — глубина осмысления замысла «Тумы»: «Сколько бы ни было смерти, жизни всегда остается на семечку больше. Даже когда всё выгорело — проглянет зелёный стебель посреди липкого пепла».
Осолодкина Елизавета Капитоновна
Санкт-Петербург, январь–февраль 2026 г
Книга ЗДЕСЬ.
