В новом выпуске своего шоу Отар Кушанашвили разобрал несколько обсуждаемых тем из шоу‑бизнеса. В центре внимания оказались реакция Иды Галич на историю Лерчек и свежее интервью Анны Семенович.
На прошлой неделе Ида Галич выступила в защиту Валерии Чекалиной. Она напомнила, что ещё недавно Лерчек травили и «распинали», а после новости о тяжёлом диагнозе те же люди внезапно начали возводить её в ранг святой «мамочки четырёх детей». Этот разворот блогерка назвала уроком человечности для всех, кто любит судить и желать зла уязвимым.
Кушанашвили много лет относился к Чекалиной резко отрицательно, считал её человеком, который обманул людей. После объявления диагноза просил суд смягчить отношение к ней и говорил о помиловании. Поэтому жёсткая интонация Галич его удивила. В «Каково?!» он разбирает ситуацию так: можно считать Лерчек мошенницей и при этом искренне желать ей выздоровления и спасения. Осуждение поступков не отменяет сочувствия к тяжело больному человеку.
Разбирая пост Иды, он цепляется за то, как она выделяет в тексте «мамочка четырёх детей», явно давя на жалость, и делает акцент на фразе про «пинок всем, кто любит судить и желать зла». Тут же всплывает сумма в 176 миллионов рублей, которыми закрыли её долг. Кушанашвили вспоминает, как друзья и знакомые скидывались ему «на шаурму», когда он сам лечился от рака, и как ему припоминали даже эти мелочи. На этом фоне 176 миллионов кажутся ему чем‑то невероятным. Ему интересно, кто именно так щедро оплатил долг Лерчек, и в этом он даже по‑доброму ей завидует.
Он радуется, что Чекалину отпустили из‑под домашнего ареста, чтобы она могла лечиться без ограничений. Наблюдать за умирающим человеком, по его словам, тяжело, и он по‑настоящему хочет, чтобы она поправилась. Но при этом видит в посте Галич попытку сыграть на чувствах аудитории и называет это «эмоциональной эксплуатацией». Мысленный вопрос у него простой: кто станет спорить с сочувствием к матери четырёх детей? Он сам отец восьмерых, но уверен, что люди помогали ему не из‑за числа наследников, а потому, что видели в нём живого, честного и интересного человека.
Затем речь в выпуске переходит к Анне Семенович. Певицу давно обсуждают из‑за меняющейся фигуры, и в новом интервью она неожиданно признаётся: раньше всё списывала на обмен веществ, гормоны и эндокринную систему, а теперь просто говорит: «я жру». Кушанашвили предполагает, что кто‑то из близких или специалистов мог посоветовать ей перестать прятаться за историями про «гормональный сбой» — публика больше в это не верит. Гораздо честнее признать, что любишь вкусно и много поесть.
Он цитирует Анну: за один присест она способна съесть тазик пельменей, торт, солёные огурцы, мороженое и арбуз. Лишней откровенности он в этом не видит. Скорее, считает, что так она пытается немного освободиться от постоянного давления — шуткой и самоиронией. При этом иронизирует над её утверждениями, что она «худышка»: для него такие слова звучат вызовом здравому смыслу.
В качестве примера другого поведения вспоминает Еву Польну. После вторых родов она сильно поправилась и тяжело это переживала. Кушанашвили видел, как её задевают комментарии и шутки, и вспоминает, что сам тоже прибавил в весе и теперь иногда отдаёт свои пиджаки младшему сыну. Со временем, замечает он, Польна научилась жить с новой фигурой. Однажды просто сказала: «Мне не больно», перестала оправдываться — и за эту честность и принятие многие её полюбили ещё больше.
Отсюда и его совет Анне Семенович: определиться. Либо перестать называть себя девушкой «в идеальной форме», потому что это оскорбляет само понятие идеала, либо честно признать: «я люблю чавкать» — и жить с этим без легенд про гормоны и мифический обмен веществ.