Латинский вариант
Слушайте и скачивайте наш подкаст вот тут.
Приветствую все домашние церкви, которые сейчас с нами на связи!
Итак, сегодня мы поговорим об одном существенном расхождении между греческим и русским вариантами исповедного чинопоследования. Это расхождение выражается в использовании формулы прощения, которая в нашем варианте звучит так: «Господь и Бог наш Иисус Христос, благодатию и щедротами Своего человеколюбия, да простит ти, чадо (имярек), вся согрешения твоя: и аз, недостойный иерей, властию Его мне данною, прощаю и разрешаю тя от всех грехов твоих, во имя Отца и Сына и Святаго Духа».
Данная формула большинством нашего духовенства воспринимается как тайносоверши́тельная и считается, что без нее невозможно получить прощения грехов. Между тем в последовании исповеди, принятой в Греческой Церкви, эта разрешительная формула отсутствует! И нет никакой другой, хотя бы похожей на нее.
В русские требники она вошла с 1671 года, вследствие заимствования из киевского требника митрополита Петра Могилы, которая в свою очередь перекочевала туда из латинских сакраментариев.
До этого во всех старых русских требниках, как и в греческих, чинопоследование заканчивалось лишь ходатайственной молитвой духовника о прощении Богом грехов покаявшегося. Но с середины XVII века такой вариант перестал устраивать наших справщиков, воспитанных в схоластическом богословии, согласно которому Таинство Покаяния не мыслится без формального разрешения грехов.
И сначала в заключение чина исповеди в качестве разрешительной была внесена с небольшим сокращением 5-я молитва из чина Иоанна Постника, «Господи Боже спасения рабов Твоих, милостиве и щедрее… умилостивися о рабе Твоем и подаждь ему прощение грехов и отпущение…», которую читают и по сей день, правда чаще всего перед исповедью вопреки указаню Требника о чтении ее, егда «преклоняет главу исповедуемый».
И хотя эта молитва не имеет разрешительного характера и вполне соответствует духу молитв православного чина исповедания, ее у нас внесли как разрешительную, поскольку узнали, что ею пользуются в качестве таковой калабрийские, апулийские и сицилийские греки. Когда же в 1671 году вновь переиздавался Требник, то к этой молитве прибавили еще и формулу «совершения тайны святаго покаяния» в соответствии с западным вариантом чинопоследованием исповеди.
В самой же Западной Церкви разрешительные молитвы стали появляться уже со 2-й пол. XI века. Правда, первоначально большинство из них носило просительный характер, выражаясь в формулировках типа «Да простит тебя Бог», «Да освободит от грехов» и т.п.
Однако постепенно там стали формироваться молитвы с констатацией факта прощения греха в виду представления о том, что Христос через апостолов дал всем священникам «власть ключей». Вообще нужно заметить, что на Западе при совершении Таинства на первое место везде ставится священник, если исходить из формулировок: «Я крещу тебя», «Я тебя причащаю», «Я тебя прощаю». Формулировки Восточной Церкви иные: «Крещается», «Причащается» или «Бог да простит тебе грехи твои».
Данное различие объясняется расхождением в вопросе о роли священника в Таинстве. Православное понимание основывается на представлении о том, что Таинства совершает, в том числе и грехи прощает, только Бог, тогда как католическая традиция опирается на заместительную роль священника в этих делах.
С этой коллизией двух точек зрения в свое время сталкивалась и Греческая Церковь. По крайней мере некоторые ее требники XIV века (времени достаточно интенсивных ее связей с Западом) содержат не только прошения о прощении грехов, но и констатацию факта прощения, выражаемую в формулах, близких к латинским. В одном из них, датируемом XIV веком, священник по окончании исповеди говорит кающемуся: «Помилует тебя Всесильный Бог и оставит тебе все согрешения». И затем: «Властью, которой обладаю, разрешаю тебя от всех грехов твоих, которые ты мне исповедал, и от тех, которые ты не вспомнил, дабы ты был разрешен от них в нынешнем веке и в будущем». Как видим, здесь есть и упоминание о власти «вязать и решить», и обращение от первого лица, и даже утверждение о том, что власть священника простирается на «будущий век». Тут налицо следы латинского влияния, хотя прямых доказательств того, что эта формула была заимствована именно у латинян, нет.
Еще можно вспомнить патриарха Каллиника V, занимавшего Константинопольскую кафедру в начале XIX века, который считал существовавшую в его время молитвенную формулу завершения исповеди недостаточной для прощения греха. Обращаясь к духовникам, он советовал им произносить формулы вроде таких: «Благодать Святого Духа мной, недостойным, да имеет тебя разрешенным и прощенным во всем, что исповедал предо мной» или же «Разрешаю исповеданные тобою согрешения, во имя Отца и Сына и Святого Духа». При этом он утверждал: «Если же так сделаешь, то будет разрешенным и прощенным, если же будешь разрешать его обычной молитвой, то исповедавшийся христианин не будет разрешен от грехов его и грех его будет на раменах духовника».
Правда, такое суждение вызвало резкое возражение со стороны преп. Никодима Святогорца, который, ссылаясь на Иоанна Златоуста, говорившего, что пророк Нафан не сказал Давиду «я прощаю», но «Господь отпустил согрешение твое», прямо заключил, что оно чуждо учению Православной Церкви. Ну, а о том, что взгляд преп. Никодима разделаяет вся греческая Церковь и доныне, свидетельствует тот факт, что принятое ею чинопоследование исповеди заканчивает лишь просительной молитвой, начинающейся словами: «Боже, простивый Давиду чрез Нафана…».
Принятый же в Русской Цервки чин исповедания в этом отношении до сих пор оличается от чина греческого. Более того, непродуманное использование источников придало ему внутреннюю противоречивость.
Так, в Требнике Петра (Могилы), в обращении к кающемуся иерей убеждает его в следующем: «твердо веруй, яко Христос Господь мною, аще и недостойным иереем и наместником и судией Своим, образ Его на себе носящим, емуже дал ест власть связати и раздрешати, раздрешит тя от всех грехов твоих».
Наши же справщики, сократив данное обращение духовника, не только опустили утверждение о данной ему власти его вязать и решить, но и изменили смысл его, внеся фразу «Се, и икона Его перед нами; аз же точию свидетель есмь, да свидетельствую перед Ним вся, елика речеши мне».
И в результате такого редактирования духовник оказался в двойственном положении перед кающимся. До выслушания исповеди он лишь свидетель, а по ее окончании вдруг становится обладающим властью прощать и разрешать.
Наглядно же вся эта коллизия видна при сравнении «Последования о исповедании» с «Чином, егда случится вскоре вельми больному дати причастие».
Неудачное исправление чина исповедания, по-видимому, было предметом смущений и споров. Так можно полагать по тому, что при издании Требника в 1687 году, редактируя «Чин причащения больного», справщики отказались от следования Требнику митр. Петра (Могилы), взяв за основу чин московского Служебника 1602 года, а также срятинского и острожского Требников 1606 года, в которых разрешительная формула отсутствовала. Вот почему в отредактированном «чине причащения больного» мы имеем указание, в соответствие со старой русской или в нынешней греческой традицией, завершать исповедь молитвой: "Господи Боже наш, Петрови и блуднице слезами грехи оставивый, и мытаря познавшаго своя прегрешения оправдавый, приими исповедание раба Твоего…".
И в результате, в одном и том же Требнике (1687 года) оказалось два разных чинопоследования покаяния: один – для здоровых людей, с завершением в духе латинского богословия, считающего, что Таинство не может совершиться без употребления той или иной формулы и без посредничества имеющего власть над грехами священнослужителя, а другой – для больных, в духе восточного, уверенного, что священник не имеет власти даже над своими грехами, не говоря уже о других и никакие формулировки этой ситуации изменить не смогут!
Какое из этих двух чинопоследований по своей форме ближе к православному судите сами.
Что же касается вопроса о роли священника в восточном чинопоследовании исповеди я оставляю его открытым, обещая к нему вернуться через некоторое время, в которое предлагаю вам подумать над тем, имеют ли все таки священники какую-то «власть» от Господа или являются всего лишь ничего не могущими и не значащими «свидетелями»?!