Найти в Дзене

Махарбек Туганов об осетинских танцах: Цоппай

Махарбек Сафарович Туганов (1881–1952) — осетинский живописец, иллюстратор и график, педагог, Народный художник Северо-Осетинской АССР, ученик Ильи Репина. В конце 1950 года Махарбек Сафарович написал исследование, посвященное осетинским народным танцам, изданного под названием "Осетинские народные танцы". В нем он разбирает 25 танцев, существовавших в осетинском быту с древнейших времен. В своих исследованиях художник опирается на многолетние полевые наблюдения, начатые еще в 1894 году. Он фиксировал технику исполнения, делая зарисовки, а также раскрывал смысловую связь танца с древними верованиями осетин. "Особое место по важности для понимания танцевального (хореографического) искусства занимает работа Туганова «Осетинские народные танцы», изданная в 1950 году в городе Цхинвал", – пишет во вступлении к книге Андрей Баззаев, Народный художник Южной Осетии, – "В этом труде Туганов со всей скрупулезностью описал и снабдил эскизами хореографию, глубоко характерную для осетин и их предк

Махарбек Сафарович Туганов (1881–1952) — осетинский живописец, иллюстратор и график, педагог, Народный художник Северо-Осетинской АССР, ученик Ильи Репина.

В конце 1950 года Махарбек Сафарович написал исследование, посвященное осетинским народным танцам, изданного под названием "Осетинские народные танцы". В нем он разбирает 25 танцев, существовавших в осетинском быту с древнейших времен. В своих исследованиях художник опирается на многолетние полевые наблюдения, начатые еще в 1894 году. Он фиксировал технику исполнения, делая зарисовки, а также раскрывал смысловую связь танца с древними верованиями осетин.

"Особое место по важности для понимания танцевального (хореографического) искусства занимает работа Туганова «Осетинские народные танцы», изданная в 1950 году в городе Цхинвал", – пишет во вступлении к книге Андрей Баззаев, Народный художник Южной Осетии, – "В этом труде Туганов со всей скрупулезностью описал и снабдил эскизами хореографию, глубоко характерную для осетин и их предков – алан-скифов. Махарбеку Сафаровичу удалось, как сказал великий ученый Вассо Абаев, «интуитивное постижение жизни и быта родного осетинского народа». Он снабдил свою книгу рисунками и рекомендациями, экскурсом в историю. Туганов изучил и знал не только осетинские, но и другие кавказские танцы, их происхождение, сходство и различия".

Книга была переиздана в 2012 году к 130-летнему юбилею художника.

В 1894 году я впервые приступил к записи элементов народного творчества Осетии: сказок, песен, поговорок, пословиц, легенд, сказаний о нартах и т. п., а также зарисовывал орнаменты и объекты архитектуры. Попутно с этим, попадая на народные праздники, я записывал и фольклорные материалы народных танцев. К сожалению своему, не имея специальной музыкальной подготовки, я не мог записывать мотивы музыки, которыми сопровождались те или иные движения в танцах. С тех пор прошло почти шестьдесят лет, и многие музыкально-танцевальные объекты безвозвратно пропали. Только при Советской власти специалистами в лице композиторов Долидзе, Аракишвили, Галаева и др. были произведены при научно-исследовательских институтах Северной и Южной Осетии записи осетинских народных песен и танцевальной музыки.

Моей целью является дать описание наиболее характерных танцев с древнейших времен до начала Советской власти. Танцы эти для современного осетинского танца послужат подсобным материалом для создания народного балета, подобно тому, как это осуществляется уже во многих республиках нашей советской родины. Небывалый подъем культуры советских народов, спаянных великой дружбой народов, дает огромный размах всему творчеству народов и в области развития народных танцев, танцевальной мелодии.

Цоппай

Наиболее древним танцем у Осетии надо считать танец «Цоппай», получивший еще в XV-м столетии свое описание грузинским географом Вахушти, который именует его танцем в честь «Бога Вачела». Происхождение этого танца связано с теми отдаленными временами народной жизни, когда силы природы, гром и молния, наводили страх на человека, который видел в них проявление силы божества Вачела-громовержца, бросающего на землю свои огненные стрелы. Пораженный божественным огнем человек был, по народному поверью, особо отмеченным среди других. Смерть пораженного молнией в народе считалась особой милостью неба, и оплакивать покойника ни в коем случае не полагалось. Вокруг убитого молнией кинжалом на земле очерчивался круг, за черту которого никому нельзя было переступать.

Все ближайшее взрослое население, мужчины и женщины, молодые и до преклонного возраста — несмотря на ливень или дождь — полностью высыпало на место происшествия с песнями, с музыкальными инструментами и, образуя попарно огромный круг, обходило покойника три раза, после чего на место, где лежал убитый молнией, приводили двух молодых бычков, еще никогда не бывавших в упряжке, и запрягали их тут же в арбу. Покойника, как есть, клали на арбу и пускали бычков на все четыре стороны. Покушать ими, направлять их куда бы то ни было не разрешалось. Предоставленные самим себе бычки шли впереди, а народ с песнями и танцами за ними. Там, где останавливались бычки, и намечалась могила убитого молнией. Труп снимали с арбы, могильной ямы никакой почти не рыли, но покрывали труп огромным каменным холмом из нанесенных или свезенных затем камней. Вокруг такой могилы, диаметром в десять метров, делалась небольшая ограда из камней или плетня высотой полметра. С этого момента для всего рода, откуда происходил покойник, место это считалось уже священным. Тут же сажали молодые деревья, которые с течением времени разрастались в целую рощу. Ежегодно родственники убитого молнией на это место должны были приводить жертвенных быков и баранов. Резали их, варили, устраивали пиршество — кувырк, а не хист (поминки), чтобы показать радость, а не печаль по поводу того, что покойник убит молнией и умер необыкновенной смертью.

Но то, что не поедалось, оставалось на месте, т. к. уносить оттуда ничего нельзя было во избежание гнева небесного огня. Шкуры со всех зарезанных животных вешались тут же на деревьях или на отдельных шестах (автыл) и оставались до следующего года, когда в урочное время справлялся указанный праздник. Место и деревья становились в народе священными, и срубить с них даже веточку народом категорически запрещалось. Так получилось по Осетии образование священных мест, деревьев и рощ и закреплялось в старину поклонение им в народе.

-2

Самый танец исполнялся вокруг убитого или его могилы следующим образом: мужчины и женщины, парни и девушки шли попарно под ручку, одна пара за другой, и в четыре пары. В каждой группе был музыкант с национальным фандрым (смычковым) или же с двенадцатиструнной арфой (дыуудаёстёнок). Лучшие голоса запевали, а остальная масса подхватывала: «Ой, алай, ой, алай! Алай цоппай бестен хуазрей!» (смысл песни таков: танец «Цоппай» облагодетельствует (дает благо) всему краю, населению). Когда после похорон покойника дождь стихал, громовые раскаты утихали, и выглядывали лучи солнца сквозь рассеянные тучи – народ верил, что громовержец сменил гнев на милость. Все население с песнями и плясками возвращалось домой поздно вечером.

Характер исполнения танца описывается следующими элементами:

  1. Одна группа хлопает в ладоши.
  2. Другая группа танцует, двигаясь вперед.
  3. Танец имеет характер верчения и поступательного движения вперед.
  4. Каждая пара, вертясь, подвигается медленно вперед.
  5. Общее движение по кругу.
  6. Танец каждой пары.
-3