В дремучих лесах аккурат подле деревушки Модолицы, которая уютненько расположилась в Псковской губернии, не особо докучая своим существованием праздному люду, завёлся аспид. Вернее, гадина. Потому что была она женского полу, да ещё и гадюкой от природы. Вот посему и гадина. Характеру она была прескверному, взгляду - злющего, зенками зеленющими - бл@дскими, а шипела так, что даже Михал Потапыч, царь лесов русской равнины, он же в миру медведь бурый, передёргивался от омерзения своей шкурой и плевался от всей своей медвежьей души, причём во все стороны, а не только налево.
И повадился, значит, этот аспид, тьфу ты, гадина, охотиться, понимаешь, на людей. Причём сугубо мужеского полу. Пройдёт, бывало, грибник там или охотник по лесной тропинке, а она ему - хрясь и в ноги. И так приноровилась, знаете ли, прыгать высоко, что сапоги резиновые на ногах даже не спасали. Поверх сапог прыгала, гадюка эдакая. Укусит, пошипит от удовольствия и в кусты, а человеку боль, уколы и больница. Тв@рь - одним словом!
Редким гостем стал местный житель в лесах своих родных, боялись мужики в лес ходить. А бабы ничего - ходили. Ходют, подолами своими тропинки обметают, да ягодку собирают. Не трогала тв@рь эта ползучая баб, наверное, за своих родных принимала.
И вот как-то раз, местный оболтус и разгильдяй, лентяй восьмидесятого уровня, он же третий сын, он же Ваня, неожиданно для себя, но после волшебного пенделя от старших братьев, оказался в лесу с задачей собрать белых грибочков к обеду. Уж очень вкусны модолицкие белые грибочки жареные с картошечкой молодой, да со сметанкой.
Бродит Ванюшка по лесу, ищет грибочки, наслаждается тишиной и покоем. Вдруг кусты зашевелились, раздалось противное шипение, и под ноги Ванюшке кинулась здоровенная гадюка, блестя от солнца своими чёрными, как смоль, боками с белыми треугольниками по всему туловищу - или что там у гадин, непонятно. Целилась в ноги - да промахнулась. Ну как промахнулась? Ванюшка наш, трепетно и с заботой воспитанный двумя старшими братьями, знатно научился уворачиваться от всякого рода пинков и пенделей, а уж от какой-то там гадюки уж и подавно смог увернуться. Попутно хлестанув прутом по чёрной гадине.
Яркая вспышка. Хлопок. Все заволокло белым дымом. Наконец дым рассеялся, и взору Ванюшке предстала белокурая, дородная деваха, стыдливо прикрывающая срамные места руками. Рядом с ней валялась змеиная шкура. Ваня потерял дар речи, непонимающе хлопал глазами и нагло пялился на прелести нагой красавицы. Прелести, надо сказать, были знатные, что спереди, что сзади. У Ванюшки от мгновенного вожделения от такой красотищи потекла слюна. Как никак осемнадцати годков был наш парень то. Давно уже женилка выросла, да девать было некуда. А тут - нате, берите!
- Тебя как звать, величать-то, красавица? - смог выдавить из себя Ванятка нужные слова, не отрывая глаз от созерцания девичьего тела.
- Ш-ш-ш-шура я, - то ли прошипела, то ли прошуршала девица, продолжая смущённо разглядывать землю перед собой.
- Сашенька, значит, - проявил чудеса эрудиции Ванюшка.
Девица молча кивнула головой и наконец подняла свой взгляд. Изумрудные глаза мигом пронзили Ваню насквозь, лишили его последних остатков разума, ещё остававшихся в его черепушке после бесконечных тренировок со старшими братьями по кулачному бою.
- Шура, выходи за меня замуж, - промямлил сражённый наповал Ванюшка.
- Аха, - радостно ответила дивчина, схватила Ванюшку под руку и подефилировала с ним по лесной тропинке в сторону деревни, неимоверно виляя своей прекрасной белой пятой точкой во все стороны. Да так, что придорожные лопухи смущённо свернулись в трубочку и развернулись в сторону леса.
Дабы не вводить в краску читателей и особ, ревниво заботящихся о нравственном воспитании молодёжи, упустим повествование о том, как вновь испечённый жених вёл неожиданно приобретённую невесту по всей деревне до дому. Также не будем пересказывать, сколько деревенских мужиков получили по загривку за неосторожный просмотр зрелища категории 18+. В общем, Ванюшка привёл Сашеньку домой, сыграли они свадьбу. Стали жить - поживать. Никакого разврату, всё честь по чести. В деревне появилась молодая красавица на загляденье всей округе. Местные бабы, конечно, ревновали жутко, мужики безбожно завидовали Ванюшке, как он сказочно с такой красотищей ночи проводит.
Ванюшка поначалу ходил гордо, задрав голову, снисходительно посмеивался над незадачливыми деревенскими мужичками, коротающими век со своими крикливыми и страшненькими бабами. Потом, по прошествии недолгого времени, запал Ванюшкин куда-то пропал, гордость за обладание красоткой сменилась грустью и тоской. Стал ходить он по деревне, ссутулив плечи, предпочитая сбегать с улицы, когда на ней появлялись односельчане. Виной всему послужил гадкий, просто мерзкий характер его жёнушки Шурочки. Ходила его Шурочка по деревне да нашептывала то одной, то другой бабёнке всякие гадости. Шу-шу-шу, да шу-шу-шу. Так пол деревни и переругались промеж собой. Мужики даже пару раз Ваньку-то подлавливали да и наминали ему бока. А уж не дай Бог Шурочка с кем-нибудь из баб напрямую сцепиться - всё, пиши пропало. Кидалась в драку, кусалась и шипела, будто ядом вокруг распрыскивала. Так её и прозвали - Змеюка подколодная. Бонусом к этому прилагалось абсолютное нежелание Шурочки делать что-либо по хозяйству. От кухни до двора. Так она и говорила: «Я, Ванечка, не для того создателем такой прекрасной создана, чтобы кошеварить, полы мыть да тебя, балбеса, обстирывать». Помимо того, она напрямую отказалась от продолжения Ванькиного рода.
- Ты, Ванечка, головой в детстве не ударялся? - спрашивала она хитро сощурив свои сверкающие изумрудами очи, - Нет? Ну а коли не ударялся, так посмотри на меня внимательно, на тело моё белесое, холеное. Видишь? Во-о-от! Какие к чертям дети, такую красотень портить. Ни за что рожать не буду!
Тут-то Ванюшка окончательно и скуксился, выпивать начал даже не по праздникам и после бани, а посредь недели рабочей, да ещё и в одиночку.
Так бы и сгинул Ванятка от водки проклятущей, заливая обиду на весь мир, кабы не братаны его родные. Братовья Ванюшкины так ему и сказали: «Чтобы жена шелковая была, да послушная, непременно надо каждую субботу её вожжами пороть».
Ну, Ванюшка, как-то в очередную субботу, выпив для храбрости беленькой, перетянул свою ненаглядную промеж лопаток вожжами. Вжи-и-и-и-к! Опять треск. Хлопок. Облако дыма. Потом на полу избы вместо Шурочки гадюка извивается, зло шипит и норовит Ванятку за причинное место цапнуть. Не тут-то было, увернулся он умело да в мешок её холщовый. Опосля за огородом выкинул, смачно плюнув ей вслед и раз десять перекрестился.
Ползёт, значит, Ш-ш-ш-шурочка в прежнем своём змеином обличии обратно в лес, матерится на чём свет стоит, но в округе слышится только злое шипение ш-ш-ш-ш-ш-ш, а на солнышке блестит чёрное извивающееся тело, да по сторонам зыркают зелёные изумруды.
Ну вот что тут скажешь - не состоялось.
Конец.
Уважаемые подписчики и читатели жду Ваших комментариев.
Подписывайтесь, до новых встреч!
Если захотите поддержать автора, то можно просто пройти по ссылке: https://dzen.ru/id/64f67ded57f4d46624768de0?donate=true
Другие работы автора вот здесь: https://dzen.ru/id/64f67ded57f4d46624768de0?share_to=link