Проходя по залам Шуваловского дворца, где расположился Музей Фаберже, невозможно обойти вниманием Готический зал. Он занимает пространство, которое когда‑то служило рабочим кабинетом графа Петра Шувалова. В эпоху последнего владельца дворца, Павла Петровича Шувалова, здесь находилась библиотека — в её фондах преобладали книги по юриспруденции, военной технике и истории религии.
Есть любопытная историческая деталь: по одной из неподтверждённых однозначно версий, в этих стенах могли собираться члены «Священной дружины» — тайного монархического общества, созданного в 1881 году для борьбы с революционными движениями. Организация просуществовала всего пару лет и прекратила деятельность в 1883‑м, но сама мысль о том, что эти стены были свидетелями секретных совещаний, добавляет залу особого колорита.
Завтра отмечается Пасха — один из важнейших праздников для православных христиан. К этому событию приурочен специальный выпуск публикации, который знакомит читателей с выставкой в Готическом зале. Экспозиция представляет впечатляющее собрание религиозных предметов, имеющих значительную историческую и художественную ценность. Среди экспонатов особенно выделяются русские иконы XVI–XX веков, демонстрирующие эволюцию иконописной традиции, а также искусно декорированные серебряные оклады рубежа XIX–XX веков. Тонкость работы и богатство отделки этих произведений ювелирного искусства свидетельствуют о высоком мастерстве их создателей и позволяют глубже оценить культурное наследие прошлых эпох.
Иконы были неотъемлемой частью жизни русского человека — они сопровождали его от рождения до последнего дня. С самого появления на свет ребёнок получал свою родильную икону: на ней изображали святого-покровителя, чьё имя он носил. Когда наступала пора создавать семью, молодых благословляли венчальными иконами — считалось, что святые мученики Гурий, Самон и Авив помогают сохранить семейное счастье и лад. В дорогу брали складни — удобные переносные иконы‑триптихи, створки которых надёжно защищали святые образы. На войну воины не расставались с иконками со святым Георгием Победоносцем — он был их небесным заступником в сражениях.
Небольшие образки носили на груди под одеждой — как оберег, подвешивали к изголовью кровати, чтобы они охраняли сон, а иконы побольше ставили на письменный стол или в красном углу дома. Персональными защитниками каждого христианина считались ангел‑хранитель и соименный святой — иконы с изображением ангела появились ещё в XVI веке.
Со временем отношение к иконам менялось. В XIX столетии, начиная с эпохи правления Николая I, в высших слоях общества их стали воспринимать не только как предмет молитвы, но и как воплощение истинно русской духовной культуры. Традиции древней иконописи бережно сохранялись и развивались старообрядцами — теми, кто не принял церковных реформ патриарха Никона. Они особенно ценили «строгановские письма» — иконы рубежа XVI–XVII веков, созданные по заказам царя и богатых меценатов Строгановых. Эти произведения отличались особой тонкостью письма и изысканностью образов.
В XIX веке традиции древнерусской иконописи продолжили мастера из знаменитых владимирских сёл Палех и Мстёра. Иконописцы Василий Гурьянов, Михаил Дикарёв, Иосиф Чириков достигли такого мастерства, что были удостоены почётного звания поставщиков императорского двора. Их работы не просто сохраняли древние каноны — они развивали и обогащали традиции русской иконописи, передавая из поколения в поколение секреты удивительного искусства.
Да, можно смело утверждать, что пространство этого помещения превратилось в сокровищницу православных икон XVI–XX веков. Многие из них облачены в роскошные оклады, созданные знаменитыми ювелирами Москвы и Петербурга. Взгляд невольно задерживается на иконах XVI века — их возраст превышает четыре столетия. Невозможно не остановиться подробно о царских вратах. Уникальный музейный экспонат! Царские врата созданы на рубеже XVI–XVII веков! Этот иконописный предмет воплощает в себе и духовную глубину христианской традиции, и мастерство древнерусских иконописцев.
В самом верху врат изображена сцена «Благовещения». Перед глазами зрителя разворачивается момент божественного откровения: архангел является Деве Марии, а она, полная смирения и благоговения, внимает небесному посланнику. В руках у Богоматери — моток пурпурной пряжи. Это не случайная деталь: древнее предание гласит, что в тот самый миг Дева Мария трудилась над созданием завесы для Иерусалимского храма. Той самой завесы, что, согласно Евангелию, разорвалась надвое в час Распятия Христа — как знак того, что отныне путь к Богу открыт для всех людей.
Ниже, под сценой Благовещения, расположились изображения четырёх евангелистов — тех, кто принёс благую весть во все концы земли. Каждый из них изображён со своим символическим зверем: Матфей — с ангелом, Иоанн — с орлом, Марк — со львом, Лука — с тельцом. Эти образы не просто украшают врата — они напоминают о вселенском масштабе евангельской проповеди.
Интересно показаны сами евангелисты за работой. Матфей, Марк и Лука запечатлены в момент написания своих текстов — они склонились над книгами‑кодексами, тщательно выводя каждое слово. А вот Иоанн Богослов изображён иначе: он не пишет сам, а диктует божественное откровение своему ученику Прохору. Именно поэтому его иногда называют «некнижным» — эта деталь подчёркивает особый характер его Евангелия, которое, по преданию, было продиктовано свыше.
Царские врата — важнейшая часть иконостаса, своего рода граница между миром земным и священным пространством алтаря. Потому и отношение к их оформлению было особенно трепетным. Мастера не ограничились живописью: чтобы подчеркнуть значимость этого элемента храма, они украсили врата серебряной басмой — особым видом тиснения по тонкому листу серебра. Узор, выбитый на металле, добавляет композиции торжественности и создаёт игру света и тени на поверхности. Глядя на этот древний памятник, можно буквально ощутить связь времён: перед нами не просто произведение искусства, а свидетель эпохи, бережно сохранивший для нас образы и смыслы, которым уже более четырёх столетий.
Во второй половине XIX — начале XX века русские ювелиры обратились к богатому художественному наследию Византии и Древней Руси. Вдохновляясь древними образами и традициями, мастера начали создавать оклады в русском стиле — выразительные, самобытные, пронизанные духом национальной культуры. За эту творческую задачу взялись лучшие ювелиры эпохи. Каждый из них внёс свою ноту в общее звучание русского ювелирного искусства. Изящные работы создавал Павел Овчинников — его оклады отличались тонкостью исполнения и вниманием к деталям. Не менее впечатляющие произведения выходили из мастерских Ивана Хлебникова и Павла Сазикова: в их работах гармонично сочетались вековые традиции и новые художественные решения.
Блестящий след в истории ювелирного дела оставили Карл Ган и Владимир Морозов — их оклады поражали воображение заказчиков и ценителей искусства. Параллельно с отдельными мастерами успешно работали и крупные предприятия: фирмы Фёдора Верховцева, Дмитрия Смирнова, Ореста Курлюкова, Дмитрия Шелапутина, Николая Тараброва, Сергея Жаркова. Особое место занимала династия «П. И. Оловянишников и сыновья» — их мастерские славились масштабностью производства и неизменно высоким качеством изделий.
Особую главу в этой истории составляют иконы в окладах фирмы Фаберже. Работы этой прославленной компании отличались исключительным мастерством и узнаваемым стилем. Важную роль здесь сыграл и мастер Фёдор Рюкерт, сотрудничавший с московским филиалом Фаберже. Его оклады стали настоящим воплощением синтеза древнерусских традиций и современных на тот момент техник: виртуозная работа с эмалью, тонкая чеканка, богатство орнаментов — всё это делало каждую икону уникальным произведением искусства. Так, опираясь на многовековое наследие, русские ювелиры создали целую эпоху в истории окладов — эпоху, где древняя духовность встречалась с мастерством нового времени, а каждая работа становилась свидетельством любви к родной культуре.
В Готическом зазе хранится удивительная икона «Избранные святые», тесно связанная с судьбой великой княгини Марии Павловны — кузины императора Николая II. Этот образ был подарен ей в 1908 году по случаю бракосочетания со шведским принцем Вильгельмом, и в самом выборе святых, изображённых на иконе, читается особый смысл: их имена перекликаются с именами близких Марии Павловны.
Взгляд останавливается на ликах, написанных неизвестным московским мастером: здесь и Мария Магдалина с сосудом мира в руках — напоминание о её духовном подвиге, и апостолы Пётр с Павлом, и русские святые — преподобный Сергий Радонежский и благоверный князь Александр Невский. Живопись, исполненная в традиционной технике темперы и масла, сочетается с изысканным окладом работы фирмы Николая Тараброва. Серебро, чеканка, золочение, эмаль по скани — каждое украшение выполнено с поразительным мастерством, а композиция иконы, хоть и отсылает к древнерусским образцам, несёт в себе черты объёмности и декоративности: в узорах можно разглядеть мотивы классического аканта.
Судьба владелицы иконы оказалась непростой. Брак с принцем Вильгельмом не принёс счастья, а после 1917 года Мария Павловна была вынуждена покинуть родину. В эмиграции, испытывая серьёзные материальные трудности, великая княгиня расставалась с семейными реликвиями — среди них оказалась и эта венчальная икона. Некоторое время образ хранился в частном собрании за рубежом, пока не вернулся в Россию, чтобы занять достойное место в коллекции Музея Фаберже.
Сегодня, глядя на этот древний и в то же время удивительно живой образ, посетители могут не только оценить мастерство иконописцев и ювелиров начала XX века, но и прикоснуться к личной истории одной из представительниц династии Романовых — истории, в которой переплелись любовь, утрата, изгнание и память о корнях.
Среди бликов серебра и переливов эмали, привлекает внимание необычный экспонат — трёхстворчатый складень "Мученики Гурий, Самон и Авив. Мученица Антонина. Святой Алексий, митрополит". Его изготовили в 1895 году на знаменитой фирме Ивана Хлебникова, а подпись мастера М. Тарасова говорит о высочайшем уровне исполнения. Этот складень — не просто предмет религиозного почитания. Он хранит историю любви и верности, запечатлённую в металле и красках. Когда‑то он был подарен супругам А. В. Евреинову и А. В. Евреиновой (в девичестве Сабашниковой) по случаю десятилетия их брака. В ту эпоху такие складни — компактные, с закрывающимися створками — часто брали в дорогу: они служили оберегом и напоминанием о доме.
Складень — настоящее чудо ювелирного искусства. Серебро, золочение, гравировка, выемчатая эмаль, эмаль по скани — каждая деталь проработана с удивительной точностью. Декоративные элементы создают ощущение миниатюрного храма: линии створок напоминают архитектурные формы, а игра света на поверхности эмали придаёт композиции особую торжественность.
Этот экспонат — словно окно в прошлое. Он рассказывает не только о мастерстве московских ювелиров конца XIX века, но и о традициях, которые были важны для людей того времени: о ценности семьи, о вере, о памяти, которую старались сохранить в драгоценных дарах. Глядя на складень, можно представить, как его бережно открывали в дороге, как он служил молитвенным спутником и напоминал о любви, соединившей двух людей четверть века назад.
В музее Фаберже хранится икона «Богоматерь Казанская» 1896 года — не просто произведение искусства, а живой свидетель эпохи, когда религиозное чувство и художественное мастерство сплетались воедино. Образ выполнен в традиции Казанской иконы Божией Матери: Богородица с Младенцем на руках написана с глубиной, свойственной русской иконописи, — без внешней экспрессии, но с внутренней сосредоточенностью.
Особое восхищение вызывает оклад работы фирмы «Братья Грачёвы» — чудо ювелирного искусства. Золочение придаёт ему благородное сияние, тонкая филигрань образует узоры, напоминающие цветочные мотивы или небесные символы, а эмалевые вставки добавляют мягкий, молитвенный цвет. Вкрапления драгоценных камней ловят свет и вспыхивают искрами, словно напоминая о небесном свете. Каждая деталь служит единой цели — возвысить образ и помочь зрителю сосредоточиться на его духовном содержании. Икона предстаёт не только как религиозный предмет, но и как памятник культуры: в ней отразились традиции православной иконописи конца XIX века, мастерство русских ювелиров и дух времени, когда вера и искусство шли рука об руку.
И завершая знакомство с Готическим залом следует упомянуть, что при реставрации помещения произошло настоящее открытие: под восемью слоями краски обнаружились фрагменты темперной живописи. По этим находкам специалисты восстановили декор свода, вернув помещению часть его исторического облика. Так Готический зал стал не просто выставочным пространством, а своеобразным мостом между эпохами — здесь переплетаются судьбы владельцев дворца, традиции русского иконописания и мастерство ювелиров, чьи работы не перестают восхищать посетителей Музея Фаберже.
Спасибо, что уделили время и, надеюсь, вам было интересно и познавательно. Продолжение следует! С вами был Михаил. Смотрите Петербург со мной, не пропустите следующие публикации. Подписывайтесь на канал! Всего наилучшего! Если понравилось, ставьте лайки и не судите строго.