Слушайте, я вам такую историю расскажу. Прямо из окопа, так сказать.
Зовут меня Юлия. Я юрист. И если вы думаете, что семейное право — это скучно про раздел ложек и выяснение, чья мама хуже, то вы просто не встречали Игоря Викторовича. Мужчина 50 лет, на вид — кремень. Пришла ко мне его жена по вопросу развода, но потом пришел и он сам , так сказать провести разведку боем…не за советом, он пришёл… ну, скажем так, восстановить справедливость. Потому что его жена — женщина, которая, видите ли, решила, что имеет право на развод. С тремя детьми. И, главное, в такое время!
Это процесс. Я его веду. И если бы не этика юридической профессии, то я бы просто принесла в зал попкорн.
Первое заседание — истец, назовём её Еленой (она кардиолог, между прочим, спокойная такая, уставшая), подаёт на развод, алименты и раздел. Игорь Викторович встаёт. И я понимаю: сейчас будет не «возражение на иск», сейчас будет «Акт о вселенской несправедливости».
Начинает он издалека. С парадигмы.
— Жена должна. И точка! — вещает он, глядя прямо на судью. — В этой самой парадигме люди вконец обнаглели. Не хотят самоотверженно стараться и ужиматься в пользу третьих лиц. Неужели они не понимают, что есть такое слово «НАДО»?
Судья (мужчина, лет под шестьдесят) замер. У него даже ручка зависла над блокнотом.
— И почему они эгоистично вопрошают: «Кому надо?» — Игорь Викторович аж крякнул от возмущения. — Этот вопрос не должен подлежать обсуждению! Вот раньше…
Дальше была речь о том, что раньше было лучше. Собственно, вся защита строилась на трёх китах: «Раньше», «Никуда не денутся» и «Вы, товарищ судья, подумайте о трендах».
Гвоздь программы — вопрос о том, почему жене приспичило разводиться именно сейчас.
— Ну что за неуважение? — Игорь Викторович развёл руками. — В стране кризис, ничего не понятно, трое детей. Она что, не может потерпеть? Она же разваливает семью! Выставляет всех её членов неблагонадёжными членами общества.
Тут я чуть не поперхнулась. Тавтология — это была цитата, он сам потом поправился: «Да, тавтология, но вы поняли суть».
Главная просьба к суду была прекрасна: не давать женщине развода. А наоборот — заставить её сидеть в ячейке на благо общества, морали и нравственности. Я пересказываю дословно, из протокола. «Заставить сидеть в ячейке» — это был не брак уже, а прямо исправительное учреждение какое-то.
— Вот, — говорит Игорь Викторович, — в странах, где развод запрещён… там жёны ценят мужей! И не помышляют разойтись. Там семьи крепче. Потому что никто никуда не денется — приходится приспосабливаться и терпеть. Давайте и у нас так сделаем. Оставьте жену в браке, пожалуйста!
Он сказал «пожалуйста». Серьёзно. Как будто просил оставить в браке чужую тётеньку, а не человека, который сидит напротив и смотрит на него с выражением «ну, всё, окончательно».
Дальше — больше. Истец, по его версии, — корыстная меркантильная особа. Дождалась, пока он выплатит общую ипотеку (квартиру, кстати, выбрали вместе, но это мелочи). Дождалась, пока купит хорошую машину. Дождалась, пока дети… ну, не из памперсов, но выросли. И теперь хочет, цитирую, «отжать половину всего и вести жизнь беззаботной легкомысленной женщины». Там было ещё слово, которое цензура в протокол действительно не пропустила, но все в зале поняли, о чём речь.
И тут — вишенка. Он заявляет, что она попользовалась им, пока он был здоровым и сильным. А как только начал «прибаливать» (у него, на минуточку, гастрит и начальная стадия гипертонии), так сразу бросает.
— А я вообще-то надеялся на спокойную старость и надлежащий уход! — провозглашает Игорь Викторович. — Я жену по определённым критериям выбирал! Она — врач-кардиолог!
Тут даже судья не выдержал и уточнил, планировал ли ответчик таким образом совместить личное с профессиональным, организовав себе пожизненное медицинское сопровождение на дому с полисом ОМС в виде штампа в паспорте. Игорь Викторович воспринял это всерьёз и кивнул: «А что? Нормальная семейная стратегия».
Апофеозом стал тезис про детей.
— Для детей развод — это трагедия! — он чуть не плакал. — Вызовите их в суд! Они против развода! Им не нужны алименты, им нужен папа!
Старшей девочке 17 лет. Я потом, уже в коридоре, видела, как она сказала отцу: «Пап, ты бы хоть продукты купил, а то мы до зарплаты маминой на макаронах сидим». Но для Игоря Викторовича это была, видимо, фальсификация доказательств.
— Для жены это тоже трагедия, — продолжал он, уже снисходительно. — Просто она ещё не понимает. От хороших жён мужья не уходят! На самом деле мы любим друг друга. Просто она — не очень умная женщина, плохо понимает происходящее, слишком себя переоценивает. Думает, разведётся — будет жить лучше. А на самом деле — хуже. Но вы-то, товарищ судья, понимаете, как надо решать такие вопросы. А женщина если не понимает — пусть сидит в семье непонятая.
Я оглянулась на Елену. Она сидела белая, но спокойная. Врачебная выдержка, видимо, включается даже на таких пациентах.
Потом Игорь Викторович перешёл к трендам. Оказалось, сейчас тренд на укрепление семьи. И судья, если удовлетворит иск, пойдёт против тренда.
— Что скажет вышестоящий суд, когда я туда пожалуюсь? — многозначительно спросил он.
Про алименты и имущество слушать было уже неинтересно, но я всё же зафиксировала гениальную логику. Раз женщина решила развестись — она берёт всю финансовую ответственность на себя. На выход — с тремя детьми и личными вещами. Потому что она уходит, а он остаётся. Значит, и квартира, и машина — ему. Как собаке — будка, а кость — в зубы и на выход.
Тут мне вдруг вспомнилась аналогия с «отработкой врачей». Я даже хотела сказать: ну, вот Елена, кстати, врач — может, ей тоже нужен свой «Юрьев день»? Но Игорь Викторович меня опередил.
— У врачей будет свой Юрьев день, а у жены — не должно! — отчеканил он. — У неё ответственность перед мужем (он рассчитывал!), детьми (они будут страдать!) и государством (ориентиры на семью, материнство, детство!). По-жиз-не-нно.
Он разбил слово по слогам. Для убедительности.
В процессе обсуждения алиментов он умудрился пожаловаться, что «женатые граждане слишком вольно себя чувствуют».
— Слишком много свобод дали! — возмущался он. — Вот так просто взять и «соскочить»! Причинить ущерб второму супругу своим поведением! А ведь я рассчитывал!
Знаете, когда он говорил про ущерб, я задумалась. Он ведь прав. В каком-то смысле. Но не о том ущербе.
К слову о статистике. Игорь Викторович, готовясь к процессу, явно погуглил. Россия, оказывается, на втором месте по разводам после Испании. Дальше — Европа. А внизу — страны с «сильными семейными традициями». Где развод невозможен или стоит таких денег, что дешевле закопать себя в огороде.
— Вот! — Игорь Викторович ткнул пальцем в распечатку. — Там женщины сидят и любят мужа! Потому что выбора нет!
Я тогда не удержалась. Спросила (чисто риторически):
— А может, Игорь Викторович, там такие мужчины, что их любят без всяких кавычек? И статистика зависит не от строгости законов, а от того, как супруги друг к другу относятся? Или традиций — когда второго человека в упор не видно?
Он на меня посмотрел как на врага народа. Честно.
Знаете, вот это «сидеть в ячейке на благо общества» — оно же не про любовь. И не про детей. И даже не про «укрепление семьи». Это про удобство. Про то, чтобы не пришлось шевелиться. Не пришлось договариваться. Не пришлось быть человеком, с которым хотят оставаться, а не «сидеть по жиз-не-нно».
Мы выходили из зала. Елена спокойно сказала:
— Юлия, вы не думайте. Я не жалею. Я просто теперь знаю, что слово «надо» — оно для себя бывает. А для других — как-то другие слова надо подбирать.
Игорь Викторович на крыльце что-то вещал про вышестоящий суд. Про то, что он ещё покажет. Про тренды.
А я смотрела на трёх его детей — девочек и парня, которые шли за матерью, и думала: неужели он правда верит, что если законом запретить выход из клетки, то в клетке станет рай? Что женщина станет «любить» просто потому, что некуда деться?
Может, конечно, я чего-то не понимаю в этой парадигме. Но мне почему-то кажется, что «крепкая семья» — это когда оба хотят быть вместе. А когда один хочет только, чтобы второй сидел, — это уже не семья. Это очень дорогая и нервная услуга по уходу, которую, кстати, кардиолог оказывать вовсе не обязана.
В общем, процесс идёт. Игорь Викторович явно будет писать жалобы во все инстанции. Судья, кстати, пока молчит. Но, думаю, скоро мы услышим его вердикт. И что-то мне подсказывает: парадигма всё-таки даст трещину. Потому что даже в самой крепкой ячейке, если в ней дует сквозняк из собственного эгоизма, — долго не усидишь.
Вопрос к вам, друзья:
Россия — вторая в мире по числу разводов. Игорь Викторович уверен, что проблема — в слишком большой свободе женщин. А как думаете вы: статистика разводов — это следствие строгости законов или того, как люди на самом деле живут друг с другом?
Напишите в комментариях.
Где ещё вы услышите фразу «я жену по критериям выбирал, она кардиолог» в официальном заседании? Только здесь. Я веду процесс — вы получаете удовольствие. Подписывайтесь, если готовы узнавать, как люди «укрепляют брак» до последнего патрона.
ВАШ ЮРИСТ.