* - признан иноагентом в РФ
Можно ли назвать организацию нецензурным словом из трех букв, приплести сюда «инфотер….. зм», а потом удивленно хлопать глазами, когда суд обяжет тебя заплатить 500 тысяч рублей? Можно. И даже нужно. Особенно если ты — известный дизайнер, который привык, что любое его «фыыыыть» в эфире воспринимается как глубокая философская концепция.
История, которая на днях получила логичную точку в кассации, началась с банального, в общем-то, интервью. Один блогер (помеченный иноагентом, но это уже детали) решил побеседовать с другим известным эпатажным персонажем. Темы, как водится, были высокие: судьбы мира, интернет, свобода слова. И конечно, Екатерина Мизулина, глава «Лиги безопасного интернета».
И вот тут началось то самое.
Суть конфликта, если убрать пафос
На самом деле всё просто. Два взрослых человека (один из которых, между прочим, законодатель дизайнерских вкусов, а второй — кумир прогрессивной молодежи) сели и выдали монолог, который по своей лингвистической ценности напоминает перепалку в питерском дворе после третьей бутылки пива. Но произнесли это они в камеру, с умным видом.
Второй кассационный суд общей юрисдикции отказался отменять решение по иску главы "Лиги безопасного интернета" Екатерины Мизулиной о защите чести, достоинства и деловой репутации к дизайнеру Артемию Лебедеву и блогеру Юрию Дудю* (признан в РФ иноагентом), говорится в судебных материалах, имеющихся в распоряжении РИА Новости.
Иск Мизулиной касался пяти фрагментов из видеоинтервью, которое Лебедев дал Дудю*. В нем дизайнер критиковал деятельность "Лиги безопасного интернета" и ее главы. Впоследствии Лебедев извинился перед Мизулиной, заявив, что не хотел ее оскорблять, но будет продолжать бороться с ее деятельностью.
В результате суд частично удовлетворил иск, обязав удалить фразы из видео и взыскав в пользу Мизулиной 300 тысяч рублей с Лебедева и 200 тысяч рублей с Дудя*. Решение было обжаловано ответчиками, однако Мосгорсуд счел его законным.
Они еще и обжаловали решение... 🎃Ребята, готовьте жалобу в Гаагский трибунал по правам «великих матерщинников» — там, наверное, оценят глубину философской мысли «х… на палке». С таким же успехом можно обжаловать решение суда о том, что дважды два — четыре, но кто мы такие, чтобы лишать людей священного права на красивое поражение.
Суть претензий Мизулиной заключалась не в том, что Лебедев и Дудь* якобы «обидели девочку». Суть в том, что за красивыми глазами и модными свитерами не оказалось ничего, кроме желания поливать грязью, прикрываясь критикой.
Что именно сказали герои? Давайте будем честны, как тот самый суд.
Лебедев, человек, который привык учить всех прогрессивному вкусу и сочетанию цветов, в интервью неожиданно предстал в амплуа филолога-новатора. Он изобрел новое определение для «Лиги безопасного интернета». Звучало оно как «х... на палке». Простите, но иного цитирования закон не позволяет. Он также заявил, что это «инфотер….м», что у Мизулиной нет должности и что она «отпугивает людей от России». Ну, и напоследок, для красного словца, обыграл фамилию главы Лиги в нецензурной форме, которую мы здесь повторять не станем, чтобы не ронять рейтинг нашего издания.
Дудь* (иноагент), как интеллигентный ведущий, с умным видом кивал и задавал наводящие вопросы.
Знаете, есть такая замечательная вещь — конструктивная критика. Это когда у тебя есть аргументы, факты, цифры. Когда ты говоришь: «Уважаемая Екатерина, ваша методика борьбы с контентом кажется мне неэффективной, потому что...» или «Я считаю, что здесь нарушен принцип презумпции невиновности...». Это сложно, это требует мозгов, времени и желания разбираться в теме.
Но когда человек, который позиционирует себя как интеллектуал, вместо аргументов достает из кармана мат — это диагноз. Не Мизулиной, а ему самому.
Я, конечно, понимаю: русский язык велик и могуч. Мат в нем используется для связки слов, для выражения эмоций, для того чтобы топор не затупился. Это часть культуры, спорить глупо. Но есть одно «но».
Когда слов-то нет — чего тут связывать?
Если весь твой посыл укладывается в формулу «х... на палке» и «инфотер……м» без единого доказательства, то, извините, это уже не критика. Это не "мнение", которое должно быть защищено священным правом свободы слова. Это хулиганка. Это попытка выдать собственную лексическую импотенцию за гражданскую позицию.
Лебедев потом, когда приперло, извинился. Сказал, мол, не хотел оскорблять лично, он просто борется с ее деятельностью. Мило, правда? Он не хотел оскорблять, просто назвал её детище нецензурно, обвинил в преступлении (терроризм — это статья УК, между прочим) и приплел всё, что под руку попало.
Борьба с деятельностью — это когда ты предлагаешь альтернативу. А когда ты просто матерно обзываешься, это называется... ну, скажем так, «плохое воспитание». Или попытка хайпануть на теме, которая сейчас у всех на слуху.
Как это разрешилось (спойлер: не в пользу «великих комбинаторов»)
Суды — штука упрямая. Они любят букву закона, а не количество подписчиков или ширину души у дизайнера.
Районный суд посмотрел на эти пять фрагментов, почесал репу и сказал: «А давайте-ка удалим это из видео. И заплатите компенсацию морального вреда». Мосгорсуд сказал: «Решение законное. Жить!». А когда дошло до Второго кассационного суда общей юрисдикции, тот и вовсе проявил чудеса лаконичности: доводы жалобы — это просто позиция заявителя, а закон применен правильно.
Итог: Лебедев и Дудь* (иноагент) расстались с кругленькой суммой — 300 тысяч и 200 тысяч рублей соответственно (впрочем для них это сечечки) Это, кстати, хороший гонорар за монолог, состоящий из трех нецензурных слов. Получается, каждое слово обошлось почти в 100 тысяч. Дорогое вышло интервью. И удалять фрагменты придется. Стыдоба-то какая.
Теперь эти двое, наверное, чувствуют себя мучениками свободы слова. Только вот незадача: свобода слова не дает права называть организацию «х... на палке» и распускать слухи о том, что кто-то занимается «инфотер……….м», не имея на то доказательств. Это, господа хорошие, называется клевета и оскорбление. И за это деньги платят. А если денег жалко — не нужно было кичиться своим острословием в камеру, думая, что титул «дизайнер» или статус иноагента делает тебя неприкасаемым.
А теперь — о пользе, или Почему «Лига» — это не «х... на палке»
Раз уж оппоненты Екатерины, кроме упомянутого выше нецензурного предмета, так ничего и не придумали, давайте разберемся. Чем, собственно, занимается Лига безопасного интернета? И почему, если кто-то этого не понимает, это не значит, что организация бесполезна?
Представьте себе, что интернет — это огромный город. В этом городе есть парки (соцсети), школы (образовательные порталы) и, конечно, подворотни. В подворотнях сидят те, кто хочет продать вам «волшебные таблетки» (наркотики), украсть ваши данные (мошенники) или, скажем так, познакомить вашего десятилетнего ребенка с «прелестями» взрослой жизни (деструктивный контент).
Так вот, «Лига безопасного интернета» — это, если хотите, санитарная служба этого города. Она не приходит к вам домой и не говорит, что вам читать. Она работает с инфраструктурой.
1. Борьба с суицидальным контентом. Это не «инфотерроризм», как выразился эрудированный дизайнер. Это спасенные жизни. Группы смерти, которые склоняли детей к самоубийству через квесты в соцсетях, — это не метафора. Это реальность, с которой Лига начала системную борьбу еще тогда, когда многие «прогрессивные» блогеры делали вид, что проблемы нет. Или считали, что «это их личное дело». Спойлер: для 13-летнего ребенка, которого загнали в петлю через интернет, это дело не личное. И тут Лига выступает тем самым взрослым, который говорит: «Стоп. Так нельзя».
2. Защита от мошенничества. Пенсионеры, которые отдают последние деньги «службе безопасности банка» из мессенджера? Дети, которые ведутся на «розыгрыши» и «халявные скины»? Лига ведет работу по блокировке фишинговых сайтов и мошеннических схем. Это рутинная, невидимая глазу работа. Она не так красива, как скандал в интервью, но именно она позволяет тысячам людей не остаться без квартиры.
3. Информационная гигиена. Как ни крути, а мы живем в мире, где любой школьник с телефоном — это полноценный ретранслятор информации. Лига занимается тем, что пытается привить людям (особенно молодежи) культуру потребления контента. Не запретами, а просвещением. Это сложно, это неблагодарно, но это необходимо. Потому что, если человек умеет отличать факты от манипуляции, его сложнее обмануть.
Поэтому фраза «отпугивает людей от России» звучит особенно дико. С каких пор забота о безопасности собственных граждан стала «отпугиванием»? Если человек хочет заниматься в России законным бизнесом, учиться, растить детей, ему совсем не помешает, что кто-то чистит информационное поле от откровенной отравы. Отраву чистят в любой цивилизованной стране. Только там это называется модным словом «санитария интернета», а у нас, по мнению Лебедева, — «х... на палке».
Видимо, дизайнер считает, что интернет должен быть похож на его студию: творческий хаос, где каждый может выразить себя, даже если это выражение себя направлено на уничтожение другого. Красивая утопия. Но жизнь, как обычно, сложнее.
Екатерина — хоть и девочка, но умеет себя защитить
В этой истории есть один важный момент, который почему-то ускользает от критиков. Екатерина Мизулина — публичная фигура. Она работает в непростой сфере, где врагов нажить проще, чем друзей. И она — женщина. В нашем обществе до сих пор существует устойчивое ожидание, что если женщина публичная, она должна либо улыбаться, либо плакать, но уж точно не подавать в суд и не отстаивать свои границы жестко и профессионально.
А Мизулина поступает именно так. Она не вступает в бесконечные перепалки в комментариях, не опускается до того же уровня, что и её оппоненты. Она идет в правовое поле. Подает иски. Выигрывает их. Заставляет удалять ложную информацию. Это не «обидчивость». Это дисциплина. иОна показывает пример того, как надо работать. Есть бизнес-репутация, есть честь и достоинство — есть инструменты их защиты. И неважно, кто перед тобой: дизайнер с многомиллионной аудиторией или блогер-иноагент. Закон один для всех.
И это вызывает уважение. Потому что это не эмоциональная истерика, это холодный расчет и умение пользоваться юридическими инструментами. Многие публичные люди только охают, когда их поливают грязью, мол, «ой, ну что вы, не обращайте внимания». А Мизулина берет и обращает внимание. В суде. С результатом в виде 500 тысяч рублей и удаленных фрагментов.
Можно по-разному относиться к её деятельности. Можно спорить о методах. Но нельзя не признать: Екатерина Мизулина — это человек, который умеет держать удар. И пока её оппоненты упражняются в остроумии уровня «три буквы + предмет быта», она спокойно продолжает делать свою работу, которая, кстати, реально спасает чьих-то детей, деньги и нервы.
Так о чем же эта история? Не о мате, не о дизайне и даже не о блогерах.
Она о том, что пустой звук, даже если он записан на дорогую камеру и смонтирован талантливым режиссером, остается пустым звуком. И если тебе нечего сказать, кроме как перейти на личности и нецензурно выражаться, может, действительно стоит помолчать? А если ты все-таки решил высказаться, будь готов, что за слова придется отвечать. Рублем. И своей репутацией, которую ты сам же своими высказываниями роняешь куда ниже того самого плинтуса. Нецензурно выражаться, конечно, можно. Но если это — единственное, что ты умеешь, возможно, карьеру дизайнера и блогера стоит пересмотреть. Есть же профессии, где мат приветствуется. Ну, например, грузчики в порту. Там и словарный запас не помешает, и физическая форма пригодится. А в публичном поле, господа, все-таки лучше использовать тот самый «великий и могучий», который не сводится к одному корню.
Благодарю за внимание!
ВАШ ЮРИСТ.