На самом деле, температура — это не просто «тепло» или «холодно» на ощупь. Это своего рода спидометр для невидимых глазу молекул. Чем быстрее они носятся, сталкиваясь друг с другом, тем жарче предмет. И вот тут-то кроется фокус. Раз они бегают, значит, теоретически, они могут и остановиться. Логично же? Когда движение частиц полностью замирает, наступает тот самый предел, который мы называем абсолютным нулем. Это фундаментальная точка отсчета, от которой и пляшет вся современная наука. Обычные шкалы, которыми мы пользуемся в быту, частенько сбивают с толку. Скажем, если сегодня 10 градусов, а завтра будет 20, значит ли это, что стало в два раза теплее? С точки зрения ощущений — возможно, но с точки зрения запаса энергии — категорически нет. Чтобы реально оценивать мощь тепловых процессов, ученым понадобилась шкала, где ноль — это настоящий, честный ноль. Так появилась шкала Кельвина. Здесь нет отрицательных значений, потому что нельзя быть «медленнее, чем неподвижность». Глядя на звезд