Когда в январе 1989 года на экраны вышла картина Петра Тодоровского, очереди в кинотеатры выстроились такие, что милиция разводила руками. Люди шли смотреть историю про валютную проститутку — тему, о которой в СССР не то что снимать, даже говорить вслух было не принято. А я помню, как сам стоял в той очереди, не до конца понимая, что именно увижу на экране.
Когда табу становится материалом для кино
Повесть Владимира Кунина «Интердевочка» появилась в журнале «Аврора» в 1988-м. Писатель несколько месяцев изучал жизнь девушек, работавших в ленинградских гостиницах с иностранцами. Изначально он хотел назвать произведение «Проститутка», но редакция не решилась на такую откровенность. Так родился эвфемизм, который прочно вошёл в язык.
Мира Тодоровская, прочитав сценарий, уговорила мужа взяться за экранизацию. Для Петра Ефимовича, фронтовика, снимавшего в основном военные драмы, это был неожиданный поворот. Он долго сопротивлялся, но в итоге согласился. И создал картину, которая стала одной из первых советских лент, снятых не на государственные деньги — партнёром выступила шведская компания Filmstallet AB.
Главная героиня: поиски и находки
Роль Тани Зайцевой писали под Татьяну Догилеву. Рассматривали Наталью Андрейченко, даже пытались договориться с польской актрисой Катажиной Фигурой. Полгода поисков — и выбор пал на Елену Яковлеву.
Тодоровский сомневался: ему казалось, что валютная проститутка должна выглядеть иначе — формы побогаче, что ли. Под платье Яковлевой даже поролон подкладывали. Но после кинопроб режиссёр понял: это она. Актриса сыграла так убедительно, что Тодоровский снял её ещё в трёх своих картинах.
Я восхищаюсь тем, как Яковлева держала баланс между цинизмом профессии и человечностью героини. Она не судила Таню, а проживала её судьбу — со всеми противоречиями, болью и надеждами.
Съёмки: от Ленинграда до Стокгольма
Картину снимали летом 1988 года — в гостинице «Прибалтийская», на Правобережном рынке, в Москве и Швеции. Использовали плёнку «Kodak» — роскошь для советского кино. Наряды для героини покупали в Стокгольме, потому что в СССР такого просто не было.
Самой сложной оказалась работа над интимными сценами. Яковлева категорически отказалась сниматься обнажённой. Пришлось идти на хитрости: в ключевой сцене с японским клиентом кровать трясла вся съёмочная группа, включая режиссёра, а лицо актрисы смазывали глицерином, имитируя пот. Самого японца в кадре не было — артист Ментай Утепбергенов в это время снимался в другом фильме.
Два финала — два мира
Шведские партнёры требовали счастливый конец: Таня улетает обратно в СССР. Советское киноначальство настояло на драматическом финале с гибелью героини — мол, «красивая западная жизнь» не должна оставаться безнаказанной.
Для зарубежного проката смонтировали версию с открытым финалом, но в прокат она не попала — шведская компания обанкротилась.
Меня всегда поражала эта двойственность: одна и та же история, два разных финала. Как будто сама судьба Тани раздваивалась между двумя мирами — советским и западным.
Контраст миров
В фильме столкнулись два полюса. С одной стороны — советский мир с дефицитом, очередями, семейными скандалами, наглыми подростками и разбитыми надеждами. С другой — стабильный, комфортный Запад.
Но вот парадокс: в СССР люди казались Тане открытыми и живыми, а на Западе она видела цинизм, расчёт и холодность. Бывший клиент требует продолжения «отношений», а получив отказ, пытается её изнасиловать. Клиент Ляльки в панике сбегает, когда девушке нужна помощь.
Таня застревает между этими мирами — ни там, ни тут ей нет места.
Реакция и значение
Картину посмотрели свыше 40 миллионов зрителей. По опросу журнала «Советский экран» она стала лучшим фильмом 1989 года, а Яковлева — лучшей актрисой. Премия «Ника», награда Токийского кинофестиваля.
Владимир Кунин, автор повести, остался недоволен экранизацией. Посчитал её затянутой, с неверными акцентами. Рассорился с Тодоровским и покинул съёмки.
Критик Леонид Козлов писал в «Киноведческих записках»: «Этот несовершенный фильм... я оцениваю как явление очень серьёзное и симптоматичное». Он отмечал искренность, с которой создатели отнеслись к героине и зрителю.
Спустя годы, в октябре 2024-го, спикер Госдумы Вячеслав Володин заявил, что «Интердевочка» стала одной из причин крушения СССР. Мол, все ходили, рукоплескали, а страны не стало.
На мой взгляд, это преувеличение. Фильм не разрушал Союз — он отражал то, что уже происходило в обществе. Люди хотели правды, а не лакированной картинки. И Тодоровский дал им эту правду.
«Интердевочка» — не просто история проститутки, вырвавшейся на Запад. Это драма человека, который не может найти своё место ни в одном из двух миров. И в этом смысле фильм вечен: он о том, как трудно быть собой, когда тебя разрывают обстоятельства, чужие ожидания и собственные мечты.
А как вы воспринимаете финал этой истории — как расплату или как неизбежность?