— А теперь подай чай нормальной заварки, мы с Павлом в детстве такую бурду не пили. - громко скомандовала домработнице двоюродная сестра мужа, сбросила мою шаль с кресла на веранде.
Я стояла в дверях с чашкой кофе.
Только что я смотрела на сад и думала о том, как пройдет летний прием в субботу. Пятьдесят персон, серебряный сервиз, лимонно-желтые лилии в высоких вазах. А теперь на моей веранде хозяйничала Полина Ильинична.
Приехала без предупреждения.
С дочерью Светой, с пятью чемоданами, с громким голосом и привычкой командовать.
— Света, распакуй мои вещи в голубой комнате, — сказала она, даже не поздоровавшись.
— Павел всегда хотел, чтобы я жила именно там.
Голубая комната — моя спальня. На втором этаже, с балконом.
Я поставила чашку на поднос.
— Полина Ильинична, голубая занята. Гостевая на первом этаже готова.
— Занята? — Она повернулась ко мне, как к прислуге.
— Вера, неси чемоданы наверх.
Домработница Вера смотрела то на меня, то на нее.
Растерялась.
Павел вышел из кабинета, потер переносицу.
— Полинка, ну что ты... Аня же говорит...
— Паша, милый, не вмешивайся в женские дела, — отмахнулась она.
— Мы сами разберемся.
Вера уже волокла сумку по лестнице.
Я развернулась и ушла в сад.
Воскресный ужин
Полина сидела во главе стола.
Не спросив, переставила тарелки так, что я оказалась сбоку, а она — напротив Павла. Света рядом с ней, в моем любимом кресле.
— Помнишь, Паша, как мы с тобой в детстве лазили на чердак? — Полина улыбалась, наклонив голову.
— У бабушки в усадьбе. Ты боялся летучих мышей.
— Помню, — кивнул Павел.
— Родовое гнездо... — Полина вздохнула.
— Жаль, что его продали.
— Давно уже, — сказал он тихо.
— А этот дом тоже похож, правда? — Света посмотрела на меня.
— Такой старинный.
— Дому двадцать лет, — ответила я.
— Двадцать, это уже история, — засмеялась Полина.
— Света, дорогая, я думаю вот кто из гостей будет на приеме? Неженатые, в смысле.
Света покраснела, но с интересом уставилась на меня.
— Несколько семей из поселка, — сказала я.
— Плюс деловые партнеры Павла. Друзья.
— Понятно. А список гостей ты со мной согласуешь? — Полина взяла бокал.
— Все-таки семейный прием. Не хочется ударить в грязь лицом перед статусными людьми.
Павел потер переносицу.
— Полинка, Анна сама все организует. Она в этом профи.
— Ну конечно, конечно, — кивнула она.
— Я просто хотела помочь. Родня же.
Гардеробная
На третий день я застала Полину перед зеркалом в моей гардеробной.
Она держала у шеи мое изумрудное колье.
— Ой, Анечка, — она даже не смутилась.
— Какая красота. Тебе желтый больше к лицу. А это я одолжу на вечер субботы. Изумруд — мой цвет.
Я шагнула вперед и молча забрала колье из ее рук. Закрыла шкатулку.
— Жадничаешь? — Полина фыркнула.
— Мы же родня.
Я посмотрела ей в глаза.
— Родня не роется в чужих шкафах.
Вышла и заперла дверь гардеробной снаружи.
Если бы я устроила истерику, Павел решил бы, что я ревную к его семье. Что я мелочная.
Но я знала одно.
Стоит раз дать слабину — и завтра они перепишут на себя весь дом.
Четверг. Чужие распоряжения
Утром я услышала голос Полины во дворе.
— Нет-нет, не туда! Розы должны стоять у крыльца, а не у беседки! Что за безвкусица!
Садовник Михалыч стоял с лопатой в руках и смотрел на меня через окно. Вопросительно.
Я вышла на крыльцо.
— Михалыч работает по моему плану, Полина Ильинична.
— Аня, милая, я понимаю, ты старалась, — она махнула рукой.
— Но розы у беседки - это совсем не то. Гости же будут ходить по центральной дорожке, а не в глубину сада лазить.
— Гости будут пить кофе в беседке.
— Нет-нет, мы уже решили с Пашей, аперитив на террасе.
Я не решала.
Павел молча ушел в кабинет, когда я спросила его об этом.
— Полинка просто хочет помочь, — бормотал он.
— Не принимай близко к сердцу.
В гостиной Полина переставляла вазы. Убрала мои желтые лилии в дальний угол, поставила на видное место темно-зеленые букеты.
— Света, принеси еще изумрудную скатерть, — крикнула она.
— Та, что на столе, слишком бледная.
Я стояла в дверях и смотрела, как чужая женщина переделывает мой дом.
Пятница. День до приема
Вера подошла ко мне на веранде с растерянным лицом.
— Анна Николаевна, Полина Ильинична сказала...
— Что сказала?
— Что вы ничего не понимаете в приемах. И велела готовить по ее меню. Флориста отменила, свои цветы заказала.
Я прошла в гостиную.
Вместо лилий — тяжелые букеты с темной зеленью, изумрудные ленты. На буфете — список блюд, написанный рукой Полины. Она вычеркнула половину моих заказов и дописала свои.
Сердце билось медленно.
Я вернулась на кухню. Полина пила кофе, листая журнал.
— Полина Ильинична, я не просила менять меню.
— Ой, Аня, не обижайся, — она даже не подняла взгляда.
— Ты молодец, но статусные приемы это другое. Мы с Пашей выросли в такой среде. Ты позже пришла.
— Я организую этот прием.
— Конечно-конечь, — она махнула рукой.
— Просто я помогаю. Родня же.
Света выплыла в столовую в моем изумрудном халате.
— Мам, а ты сказала Вере про икру?
Я развернулась и вышла.
Павел был в городе. До вечера.
Суббота. Гости за столом
Пятьдесят человек, серебряный сервиз, свечи.
Полина сидела рядом с Павлом, в изумрудном платье. На шее — мои жемчуга, которые я не успела спрятать.
Гости ели, переговаривались. Кто-то спросил про новый проект Павла. Кто-то похвалил дом.
А потом Полина встала.
Звякнула ложечкой о бокал.
— Дорогие друзья, — она улыбалась широко.
— Я так рада, что мы собрались сегодня в этом доме. В родовом гнезде Петровых.
Павел побледнел.
— Мы со Светой решили, что будем жить здесь, — продолжала Полина.
— Чтобы поддерживать статус семьи, принимать гостей, как в старые добрые времена. Ведь это теперь наше родовое...
Я посмотрела на мужа.
Его лицо было белым. Он сжимал в руке салфетку — лимонно-желтую, которую я все-таки успела вернуть на стол.
Света нервно комкала свою.
Гости замолчали.
Хватит быть удобной.
Я встала.
Взяла ложечку. Звякнула о свою фарфоровую чашку.
Тишина стала плотной.
Достала из кармана платья старинный бронзовый ключ. Тяжелый, с вензелями. От гостевого флигеля в дальнем углу участка.
Положила его на серебряный поднос перед Полиной.
— Родовое гнездо Петровых продано за долги отца десять лет назад, — сказала я спокойно.
— Этот дом купила я на свои деньги. После продажи моей компании.
Пауза.
— Ваш флигель готов, Полина Ильинична. Или такси до вокзала за мой счет.
Ни один мускул на моем лице не дрогнул.
Неземная тишина.
Полина открыла рот.
Закрыла.
Покраснела.
Света выронила салфетку.
— Паша, — Полина повернулась к мужу, голос дрожал.
— Ты же не дашь меня в обиду? Она что, выгоняет родную кровь?!
Павел посмотрел на меня. Потом на сестру.
Выдохнул.
— Полина, — сказал он твердо.
— Собери вещи. Пожалуйста.
Вечер на веранде
Гости разъехались тихо. Кто-то жал мне руку на прощание с уважением.
Света рыдала в машине, Полина хлопнула дверью.
Павел стоял на крыльце, пока такси не скрылось за воротами.
Потом подошел ко мне.
— Прости, — сказал он.
— Я думал, она просто... погостить.
— Знаю.
— Я не знал, что она зашла так далеко.
— Теперь знаешь.
Он обнял меня.
Мы вышли на веранду. Вера принесла чай на серебряном подносе. Я убрала со стола изумрудную салфетку, постелила свою — лимонно-желтую.
Пахло флоксами.
Никаких чужих духов.
Никаких чужих амбиций.
Я достала из кармана бронзовый ключ и положила его на край подноса.
Иногда нужно не бояться испортить праздник, чтобы вернуть себе право быть хозяйкой в собственной жизни.
Павел налил мне чай.
Мы сидели в тишине, и эта тишина была только нашей.
А вы бы проглотили обиду ради «сохранения лица» перед гостями, или поступили бы как я?
Каждый день здесь новая история из жизни — оставайтесь. Здесь наш женский круг, где можно говорить обо всем.