Осенью 1845 года остяк Фалалей Лыкысов и его подручный самоед Обыл, охотясь в урмане близ реки Мазым, убили необычное существо, описанное ими следующим образом:
«…постав человеческий, рост арш. 3-х, глаза один на лбу, а другой на щеке, шкура недовольно толстой шерсти, потонее собольной, скулы голыя, у рук вместо пальцев кокти, у ног пальцев не имел, мужеска пола».
Урманом в Сибири зовут пихтовый или еловый лес – тёмный и мрачный, в таком только чудовищам и прятаться. Но куда спрячешься от главного хищника планеты – человека? Весть о человекоподобном существе, убитом в лесу, полетела по цепочке: от старшины Тарлика – к священнику Михею Попову из села Полновацкое (ныне – Полноват), от него – к сельскому отставному уряднику Андрею Шахову, далее – в Берёзовский земский суд, а от судейских – в Тобольск губернатору. Следствие поручили вести заседателю Кожевникову. Но пока тот добирался по бездорожью к реке Мазым, «убийц» и след простыл, а чудовище, брошенное на месте убийства, отыскать без них не представлялось возможным. «Скорее всего, – разводили руками местные жители, – его уже и звери обглодали, а выпавший снег присыпал». Да и не очень-то Кожевникову хотелось шататься по декабрьскому урману! Сославшись на нездоровье и сбор ясака, заседатель отправил на розыски урядника Никифора Ямзина, а сам отбыл в родное село Кондинское.
Ямзин оказался человеком исполнительным и отыскал виновников переполоха. «Это были, – сообщил он. – Кызымской волости некрещеный самоедин Подарутинской ватаги Обыл, 45 лет, и остяк деньщиковского отделения вартлинских юрт Фалалей Анисимов Лыкысов, 32 лет. Обыл объяснил, что вместе с Фалалеем нашли в лесу «какого-то чудовища, облаянного собаками, от коих он оборонялся своими руками: по приближении 15 сажен к боку из заряженного ружья Фалалей стрелил в онаго чудовища, которое и пало на землю».
Охотники, по словам Обыла, внимательно осмотрели убитого. Оружия он не имел, ростом был более двух метров, тело покрыто густой и длинной шерстью чёрного цвета. Не росла она лишь на носу и на щеках. Пальцев на ногах не имел, на руках же они заканчивались когтями. «Для испытания» охотники разрезали тело, подивились на чёрную кровь и «чудовища сего без предохранения оставили на месте».
Лыкысов с губернским правосудием дел иметь не хотел. Человек – не человек, зверь – не зверь, а убийство есть убийство: неизвестно, как дело со следователем обернётся, а бережёного Бог бережёт. Остяк ушёл в глухой отказ, полностью отрицая факт встречи с застреленным существом. Своему товарищу (как выяснилось позже) он внушил, что убили они самого дьявола, но тот обязательно воскреснет и будет мстить. Урядник Ямзин, записав показания обоих, попытался со слов Обыла найти «место преступления», но тут удача от него отвернулась.
Меж тем в Берёзове интерес к загадочному чудовищу всё возрастал, и Земский суд настойчиво требовал оное разыскать, а Тобольский губернатор, как теперь говорится, взял дело под личный контроль. И то подумать: по вверенной ему Государем территории ходит-бродит неизвестно кто и неизвестно с какой целью. «Чудище обло, озорно, огромно, стозевно и лаяй». Пришлось заседателю Кожевникову тащиться двести вёрст до Вершинских Мазымских юрт, где проживал Лыкысов. Туда же доставили для очной ставки и Обыла. Шёл февраль, миновало четыре месяца со дня происшествия. Допрос Обыла вели через переводчика: русского самоед не знал. Заседатель мягко увещевал аборигена, «чтобы он ни малейше не имел в мысли своей какого-либо подобострастия, как к бывшему хозяину своему (Фалалею), так по нехристианству суеверного мщения (от считаемого им, Обылем, дьявола) чудовища, которого застрелил его хозяин Лыкысов».
Запутавшись, кому верить, а кому нет, самоед пообещал отвести на место убийства. Была собрана и отправлена экспедиция в составе обоих виновников происшествия, заседателя, урядника, одиннадцати остяков и двух самоедов. Но уже в пути, «случился совершенно неожиданный оборот. Самоед Обыл, когда потребовано было от него указать место, где убито чудовище, сказал, что ничего нет». Как ни упрашивали, как ни угрожали ему, страх перед дьяволом оказался сильнее. И кто знает, может, остяк Фалалей Лыкысов сам верил, что убил дьявола?
#Сибирь #легенды #чудовища
Иллюстрация: художник Константин Крыжицкий, "Пейзаж"
Читайте также на моем канале: "Осьминог напал на водолазов"