Могла ли Вторая мировая война не закончиться в мае 1945 года, а почти без паузы перейти в новую - уже против Советского Союза? И почему просто необходимо знать историю своей страны?
Первый вопрос может и звучит как слишком смелая гипотеза. Но если внимательно посмотреть на события последних месяцев войны, картина начинает выглядеть совсем не мирной. И тогда многие странности, которые обычно проходят мимо внимания, начинают складываться в одну линию.
А вот ответ на второй вопрос мы получим чуть позже...
В начале февраля 1945 года лидеры трёх главных держав антигитлеровской коалиции встретились во второй раз. Конференция прошла в Ялте, и там обсуждали послевоенное будущее Европы. Все прекрасно понимали, что после разгрома Третьего рейха исчезнет главный стимул, удерживавший СССР и Запад в одном союзе. А значит, противоречия двух систем очень быстро выйдут на первый план. Именно поэтому нужно было заранее договариваться о разграничении сфер влияния и проводить демаркационные линии, пусть неофициальные, но признанные всеми участниками.
Переговоры шли непросто. Не всё получалось сразу, не все вопросы решались гладко. Но в целом стороны сумели договориться, в том числе путём взаимных уступок и компромиссов. 11 февраля дебаты завершились прощальным ужином в Ливадийском дворце, а утром следующего дня делегации разъехались. Снаружи всё выглядело так, будто союзники согласовали главное и готовы довести войну до конца без новых потрясений. Но уже следующие события заставляют смотреть на это гораздо осторожнее.
В соглашения входили и зоны действий авиации на заключительном этапе войны. Однако уже в ночь на 13 февраля союзные бомбардировщики сравняли с землёй Дрезден. Затем были разрушены промышленные предприятия Словакии, а в апреле нанесены удары по Потсдаму и Ораниенбургу. Особенно примечательна история с Ораниенбургом.
Советской стороне объяснили, что лётчики немного заблудились, направлялись бомбить штаб Геринга и люфтваффе в Цоссене, а в итоге сбросили бомбы на другой город. Объяснение выглядело сомнительно хотя бы потому, что между этими точками около ста километров, и находятся они по разные стороны Берлина.
Но дело было не только в странной ошибке. В Ораниенбурге находились лаборатории, связанные с разработкой ядерного оружия. Союзникам очень не хотелось, чтобы оборудование, материалы и специалисты попали в руки Красной армии. А удар по Дрездену, помимо чудовищных разрушений, имел и другой смысл - это была демонстрация мощности союзной авиации и уничтожение мостов через Эльбу. Черчилль очень хотел, чтобы Красная армия задержалась как можно дальше на востоке. И это уже выглядело не как обычная координация союзников, а как заготовка на будущее.
Историческая справка: бомбардировка Дрездена в феврале 1945 года до сих пор остаётся одним из самых спорных эпизодов войны. Споры идут не только о числе жертв, но и о том, была ли военная необходимость в столь масштабном уничтожении города именно в тот момент, когда исход войны уже был предрешён.
Но ещё более странные вещи происходили на земле. Немецкие части, которые на востоке оказывали Красной армии упорнейшее сопротивление, перед западными союзниками нередко стремительно отходили и сдавались в плен целыми дивизиями. Казалось бы, дальше их должны были разоружить, расформировать и отправить в лагеря. Однако этого не происходило.
Их действительно разоружали, но при этом не распускали. Более того, эти соединения доукомплектовывали до штатной численности другими пленными и подивизионно размещали в Южной Дании и Шлезвиг-Гольштейне.
И это делалось не ради формального содержания пленных. Эти дивизии не держали без дела. Британские инструкторы обучали их ежедневно. Речь шла не о лагере ожидания и не о каком-то временном размещении. Это была системная работа. Всё происходило по приказам Черчилля. В итоге набралось около полутора десятков немецких дивизий, которые сохраняли структуру и фактически оставались готовым военным материалом. И чем дальше вчитываешься в эти факты, тем сложнее считать их случайностью.
Если добавить к этому ещё одну деталь, картина становится ещё более тревожной. По тому же приказу Черчилля, начиная с января 1945 года трофейное немецкое оружие не отправляли на утилизацию и переплавку, а аккуратно складировали. Для обычной послевоенной практики это выглядело более чем странно. Зачем сохранять большие запасы оружия побеждённой армии, если война уже заканчивается? Зачем держать в организованном виде пленные дивизии, если их не собираются использовать? Такие вопросы напрашивались сами собой.
Частично на них ответил сам Черчилль в своих мемуарах. Он писал: «Уничтожение военной мощи Германии повлекло за собой коренное изменение отношений между коммунистической Россией и западными демократиями. Они потеряли своего общего врага, война против которого была почти единственным звеном, связывавшим их союз.
Отныне русский империализм и коммунистическая доктрина не видели и не ставили предела своему продвижению и стремлению к окончательному господству». Эта фраза многое объясняет. Для Черчилля война с Германией уже почти завершалась, а вот противостояние с СССР, наоборот, только начиналось.
Окончательно всё стало ясно гораздо позже. В 1999 году британское правительство рассекретило план операции «Немыслимое», разработанный по прямому приказу Черчилля. Дополнительные подробности появились после публикации записи беседы бывшего премьера с американским сенатором Бриджесом, которую ФБР достало из спецархива.
Причина этой откровенности была банальной - Советский Союз уже прекратил существование, и старые документы перестали быть опасными. Но их содержание оказалось настолько показательным, что многие послевоенные события стали читаться совсем иначе.
Продвижение Красной армии на запад американцев в целом устраивало, а вот Черчилля беспокоило всё сильнее. Он понимал, что пока между советскими танками и Ла-Маншем стоят американские армии, прямой угрозы нет. Но после окончательной победы американцы отправятся домой. И тогда от коммунистов его будет отделять только Европа - вымотанная войной, уставшая и всё более восприимчивая к симпатиям в сторону СССР.
Между тем у Черчилля была собственная давняя идея - объединить силы Запада в новом «крестовом походе» против коммунизма. По его мнению, момент для этого как раз наступал. Советский Союз, считал он, свою роль во Второй мировой уже сыграл и как союзник больше не нужен. Его армия вымотана, истощена тяжёлыми боями.
Следовательно, именно сейчас можно нанести удар союзными армиями, разгромить основные силы СССР и вытеснить Красную армию из Германии и Польши на линию Данциг - Бреслау. А уже после этого заставить Москву заключить мир и отказаться от своих претензий на Европу. В такой ситуации, как полагал Черчилль, не исключалась даже смена политического руководства в Советском Союзе.
Историческая справка: линия Данциг - Бреслау в британских расчётах фигурировала как условный рубеж, на который предполагалось отбросить советские войска в случае успеха. Сам замысел показывал, что речь шла не о локальной акции, а о масштабной военной операции с большими политическими целями.
Разработка этого плана, по сути означавшего плавное перетекание Второй мировой в Третью, началась ещё до капитуляции Германии - в апреле 1945 года. По замыслу Черчилля, 1 июля около полусотни союзных дивизий, среди которых 14 бронетанковых, должны были нанести внезапный удар по ничего не ожидающим русским.
Поддержать их должны были те самые 10-12 немецких дивизий, которым после начала операции собирались вернуть оружие. Надежды возлагались и на десяток дивизий Войска Польского, которые, по мнению премьера, охотно развернут полученное от СССР оружие против Советского Союза и пойдут воевать за независимость Польши.
Вот таким и был этот «блицкриг по Черчиллю». Причём нашлись и те, кого подобный план вполне вдохновлял. Американский генерал Паттон даже заявил, что идти нужно дальше - до линии Архангельск - Астрахань, то есть довести до конца то, что не удалось Гитлеру. И после таких слов уже невозможно делать вид, будто разговоры о раннем западном плане против СССР - всего лишь поздняя конспирология.
После знакомства с этим планом особенно показательно звучит оценка Валентина Фалина, одного из самых известных экспертов по внешней политике. Он писал, что трудно найти в XX веке политика, равного Черчиллю по способности сбивать с толку и чужих, и своих. И особенно, по словам Фалина, будущий сэр Уинстон преуспел в фарисействе и интригах по отношению к Советскому Союзу. В посланиях Сталину он уверял, что молится за англо-советский союз как за источник благ для обеих стран и всего мира. Но это было на словах. А на деле, как подчёркивал Фалин, Черчилль считал себя свободным от любых обязательств перед СССР.
Но важно понимать один принципиальный момент - в Москве вовсе не пребывали в иллюзиях. О разработке операции стало известно практически сразу, а затем начали поступать регулярные сведения о её развитии. Информация приходила не случайно, а по вполне конкретным каналам.
Согласно рассекреченным документам ГРУ, военный атташе в Великобритании генерал-майор Скляров получал данные от так называемой «Кембриджской пятёрки». Это была глубоко законспирированная группа советской разведки, внедрённая в высшие эшелоны британской власти. И именно благодаря этим источникам в Москве знали о планах, которые официально даже не обсуждались.
Не случайно уже в июне 1945 года маршал Жуков провёл масштабную перегруппировку войск в Германии. Армии не просто перемещали - их выводили и разворачивали таким образом, чтобы занять более выгодные позиции на случай возможного удара. Это была не демонстрация, а вполне конкретная подготовка к возможному развитию событий.
Историческая справка: «Кембриджская пятёрка» - одна из самых известных разведывательных групп XX века, в которую входили британские чиновники и разведчики, работавшие на СССР. Их деятельность оказала серьёзное влияние на ход разведывательной борьбы в годы войны и после неё.
Тем временем сам план «Немыслимое» начал буксовать ещё на стадии анализа. Британский Генеральный штаб, получив задачу, подошёл к ней без эмоций и провёл расчёты. Итог оказался для Черчилля крайне неприятным.
Против примерно 47 союзных дивизий, среди которых было 14 танковых, а также 12 немецких соединений, которые ещё предстояло вооружить и привести в боевую готовность, могли выступить около 170 советских дивизий. Из них примерно 30 были танковыми. И это были части, которые только что взяли Берлин. Их боеспособность сомнений не вызывала.
Кроме того, фактор внезапности уже не работал. Судя по перегруппировкам Красной армии, рассчитывать на эффект неожиданности не приходилось. Это резко снижало шансы на успех даже в случае начала операции.
Но даже если допустить невероятное - что союзникам удалось бы прорвать оборону и вытеснить советские войска на линию Данциг - Бреслау, возникал следующий вопрос. А что дальше?
В британских расчётах прямо говорилось: война на этом не закончится. Напротив, она перейдёт в тотальную фазу. Сталин вновь объявит, что «Отечество в опасности», и мобилизационный ресурс страны будет задействован полностью.
При этом союзники сталкивались с серьёзными ограничениями. Их авиация не могла эффективно действовать по удалённым промышленным районам СССР. Зато у Советского Союза появлялись новые возможности.
Например, 11 советских дивизий, находившихся в Иране и Ираке, могли в короткие сроки разгромить три индийские бригады. В этом случае контроль над нефтяными ресурсами региона переходил бы к СССР.
Кроме того, в Азии ситуация могла резко осложниться. При таком развитии событий Москва могла бы договориться с Японией, и тогда союзники получали бы ещё один серьёзный фронт.
Фактически перед западными стратегами вставала дилемма. Либо долгая, изнурительная война с непредсказуемым исходом, либо риск того, что конфликт закончится катастрофой уже для них. В британских оценках прямо говорилось, что в худшем случае Франция и Англия сами могут оказаться под угрозой превращения в социалистические республики.
И здесь появляется ещё один фактор, который окончательно ставит крест на этом плане. США не поддержали идею войны против СССР. Несмотря на более жёсткое отношение Трумэна по сравнению с Рузвельтом, вступать в новый конфликт американцы не собирались.
Их главной задачей оставалась война с Японией. На море они уже добились превосходства, но на суше предстояли тяжёлые бои - в Китае и на территории самой Японии. По прогнозам, это могло затянуться на несколько лет и потребовать огромных жертв, что было крайне нежелательно с точки зрения внутренней политики США.
Таким образом, план Черчилля постепенно трансформировался. Сначала из наступательного он превратился в оборонительный, а затем и вовсе был отправлен в архив.
Дополнительную роль сыграли и политические изменения. Черчилль проиграл выборы, и прямо во время Потсдамской конференции его сменил Клемент Эттли, который занимал более осторожную позицию по отношению к СССР. Операция «Немыслимое» так и осталась на бумаге. Но сам факт её разработки показывает, насколько быстро союзники могли превратиться во врагов сразу после общей победы.
И вот уже ответ и на второй вопрос, о котором я говорил в начале статьи. Он меня очень волнует, ведь я и сам занимаюсь популяризацией истории. Ещё древнегреческий философ Гераклит считал, что мир и история находятся в постоянном движении, где меняются лишь формы и участники. И если смотреть на события под этим углом, многие вещи начинают восприниматься иначе — уже не как случайность, а как закономерность.
Человек, который поверхностно изучал историю Второй Мировой, мог искренне верить, что альянс между союзниками и СССР был честным военным союзом, а Холодная война была следствием неудачно сложившихся обстоятельств...
Старшее поколение, как правило, хорошо ориентируется в истории XX века — это видно даже по откликам читателей. А вот с молодёжью всё не так однозначно, и здесь многое зависит от того, как именно подаётся материал. Не случайно сейчас появляются проекты, которые стараются говорить об истории на понятном и живом языке.
⚡Ещё материалы по этой статье можно читать в моём Телеграм-канале: https://t.me/two_wars
Один из таких примеров — конкурс «История России моими глазами», итоги которого подвели в Национальном центре «Россия». Он как раз показывает, как молодое поколение воспринимает прошлое страны и умеет переосмысливать его по-своему. Масштаб проекта говорит сам за себя: участие приняли представители 84 регионов России и ещё шести зарубежных стран, а общее число заявок превысило 4000.
И это даёт нужный эффект: история перестаёт быть чем-то далёким и начинает восприниматься как инструмент понимания настоящего. Председатель Российского военно-исторического общества Владимир Мединский в своем обращении к участникам озвучил мысль, которую трудно оспорить — история России действительно остаётся краеугольным камнем нашей идентичности. Её изучение помогает самостоятельно выстраивать причинно-следственные связи и реалистично оценивать происходящее сегодня.
И многие ответы на происходящее сегодня можно найти именно там.
Это Владимир «Две Войны». У меня есть Одноклассники, Телеграмм. Пишите своё мнение! Порадуйте меня лайком👍
А как Вы считаете, зачем Черчилль хотел пойти на такое?