✎﹏﹏﹏﹏﹏﹏﹏﹏﹏﹏﹏﹏﹏﹏
Часть 2
– Алексей, здравствуйте. – Голос Марины звучал ровно, без удивления. – Что-то случилось?
– Нет. – Он помолчал, подбирая слова. – Я хотел спросить… вы не могли бы приехать к нам? Варя дома чувствует себя спокойнее.
В трубке повисла тишина. Алексей услышал, как она выдохнула. Не вздох, а так, будто обдумывала.
– Когда?
– Сегодня. Или завтра. Как вам удобно.
– Сегодня после шести.
– Хорошо. Я пришлю адрес.
Он сбросил вызов и положил телефон на стол. Варя сидела в своей комнате, собирала тот же пазл – небо, облака, кусочек крыши. Она не обернулась, когда он заглянул.
– Сегодня вечером Марина придёт сюда. Ты не против?
Варя замерла на секунду. Потом медленно кивнула.
Алексей хотел сказать что-то ещё, но не стал. Вышел, прикрыл дверь.
====
Марина пришла ровно в шесть. Без опозданий. Она стояла на пороге с сумкой через плечо, из которой торчал свёрнутый рулон. Алексей заметил, что она не смотрит на него, а смотрит куда-то за плечо, в квартиру.
– Проходите.
Она разулась, поставила сумку у вешалки. Оглядела прихожую, не задерживаясь взглядом на фотографиях, которые висели на стене. Алексей заметил, как взгляд Марины скользнул по ним и остановился на секунду. Потом отвернулась.
– Варя в своей комнате. Я покажу.
– Не надо. – Марина достала из сумки рулон. – Пусть выйдет сама, если захочет. Где можно расстелить?
– В гостиной. Там много места.
Он провёл её в комнату. Марина прошла к центру, опустилась на корточки, положила рулон на пол. Достала из сумки три баночки с красками. Поставила их рядом. Потом села на пол, скрестив ноги, и принялась разглаживать края рулона ладонями.
Алексей смотрел на её руки. Пальцы тонкие, без колец. Ногти коротко стриженные. Она делала всё медленно, без суеты.
– Я буду в кабинете, – сказал он. – Если что…
– Если что, я позову.
Она не смотрела на него. Сидела на полу, смотрела на пустой лист.
Алексей прошёл в кабинет, который отделяла от гостиной стеклянная перегородка. Свет в гостиной был включён, и он видел всё: пол, рулон, баночки, Марину. Она сидела неподвижно.
Варя не появлялась.
Он сел в кресло, взял книгу, но не открыл. Смотрел на стекло. Тишина в доме стояла такая, что слышно было, как тикают часы на кухне. Где-то за стеной проехала машина.
Прошло пять минут. Десять. Марина не двигалась. Сидела и смотрела на бумагу. Алексей не понимал, что она делает. Ждёт? Медитирует? Ему стало неловко, будто он подглядывает. Но он не мог оторваться.
====
Варя вышла через пятнадцать минут.
Она появилась в проёме, замерла. Сжалась, прижав руки к груди, плечи подняты, голова опущена. Алексей знал эту позу – она закрывалась, как ёжик. Марина не обернулась. Сидела спиной, что-то делала с красками – Алексей не видел, но слышал лёгкий стук баночек.
Варя стояла у стены. Долго. Алексей видел, как её пальцы сжимаются и разжимаются на рукаве кофты.
Потом Марина начала рисовать.
Не глядя на девочку, не уговаривая, не предлагая. Макнула палец в жёлтую краску и провела по бумаге. Потом в красную. Потом снова в жёлтую.
Алексей не понимал, что она рисует. Какие-то линии, круги, пятна. Но руки у неё были спокойные, движения неторопливые. Она не старалась сделать красиво. Не старалась удивить. Водила пальцем по бумаге, оставляя следы.
Варя смотрела.
Она стояла у стены двадцать минут, сжавшись, сжав пальцы в кулаки. Алексей видел её профиль, напряжение в плечах. Она кусала губу – привычка, которая появилась после смерти Кати.
Потом девочка сделала шаг. Ещё один. Села на пол, на самый край рулона, поджав ноги.
Марина не повернулась. Рисовала.
Ещё через какое-то время она подвинула баночки ближе к Варе. Не глядя. Сдвинула рукой.
Варя смотрела на краски. На жёлтую, красную, синюю. На пальцы Марины, испачканные в жёлтом. Алексей видел, как её дыхание изменилось: раньше было поверхностным, частым, теперь стало глубже.
Прошёл час. Алексей уже стоял, но не отрывал взгляда от стекла. Книга выпала из рук, он не заметил.
Варя медленно протянула руку. Пальцы повисли над синей баночкой. Замерли.
Марина продолжала рисовать. Он задержал дыхание.
Варя макнула палец в синюю краску. Осторожно, кончиком. Посмотрела на него. Потом прижала к бумаге.
Отпечаток получился бледный, размытый. Почти невидимый на белом фоне.
Варя смотрела на него долго. Потом снова макнула палец, сильнее, и поставила ещё один. Потом ещё.
Марина остановилась. Сидела, смотрела на руку девочки, на её пальцы, которые уже не боялись краски. Потом она отодвинулась чуть в сторону, освобождая место.
Они рисовали молча. Марина – свои линии, Варя – синие пятна, которые превращались в облака, в воду, в небо. Иногда Варя замирала, смотрела на то, что получается. Потом снова макала палец.
Алексей стоял и смотрел. Он не понимал, что происходит, но видел: дочь не сжата, не напряжена. Она сосредоточена на бумаге, на цвете. Не на своей боли. Впервые за год.
Занятие закончилось. Марина убрала краски и свернула рулон. Она делала это аккуратно, не торопясь, будто у неё было полно времени. Но часы показывали без пятнадцати восемь.
– Мне пора, – сказала она.
Варя сидела на полу, смотрела на свои руки. Синие пальцы.
– Пойди вымой, – кивнула.
Варя встала, вышла в ванную.
Марина собирала сумку. Быстро, без лишних движений. Сложила баночки в пакет, застегнула молнию.
– Спасибо, – сказал Алексей. – Вы останетесь? Кофе. Или чай.
– Нет. Спасибо.
Она застегнула куртку, повесила сумку на плечо. Алексей смотрел на её руки. Кольца не было. Он заметил это ещё в прошлый раз, но не спросил. Теперь спросил.
– Вы одна?
Марина подняла голову. Посмотрела на него. Не зло, не удивлённо – спокойно.
– Это имеет значение?
Он пожал плечами.
– Просто интересно.
Она не ответила. Пошла к выходу, на ходу застёгивая молнию.
– В четверг в обычное время, – сказала уже из коридора. – Если хотите.
– Хотим.
Дверь закрылась.
Варя вышла из ванной. Пальцы чистые, но под ногтями осталась синяя краска. Она прошла мимо Алексея, не глядя, в свою комнату. Но на пороге остановилась, обернулась. Посмотрела на отца. Взгляд был другой – не пустой, не сквозь. Будто она хотела что-то сказать, но не могла.
Алексей не знал, что делать. Сказать что-то? Подойти? Он просто стоял.
Варя подняла руку и показала ему пальцы. Синие полумесяцы под ногтями. И чуть улыбнулась. Не губами – глазами. Так же, как тогда, после первого занятия.
– Отмывай, – сказал он.
Она опустила руку, развернулась и ушла к себе. Но походка была другая. Не сжатая, не крадущаяся. Спокойная.
Он остался в коридоре. Смотрел на закрытую дверь, на свои руки, на пустоту, где только что стояла Марина.
====
На следующий день Алексей позвонил знакомой из соцслужбы. Не официально, просто спросить. Светлана работала там много лет, они иногда пересекались по работе – были общие пациенты, сложные случаи.
– Слушай, есть у вас девушка, Марина Соболева, педагог. Можешь что-то сказать?
– А тебе зачем? – голос Светланы стал осторожным.
– Просто знакомы. Хочу понять, кто она.
– Хороший человек, – сказала Светлана после паузы. – Сама из детдома. Сейчас оформляет опекунство над пацаном, Илья. Пятнадцать лет. Тяжёлый случай: кражи, драки, из приюта в приют возят, никто не берёт. А она взялась.
– Зачем?
– Говорит, не может смотреть. Ну и сам знаешь, она сама такая была. Хочет, чтобы не пропал.
Светлана помолчала.
– Ты с ней аккуратнее. Она не из тех, кто просит помощи. И если что – встанет горой. Я от неё таких слов не слышала, но люди говорят: с чиновниками ругалась, бумаги выбивала. Мальчика защищает, как родного.
Алексей поблагодарил, положил трубку и долго смотрел в окно.
====
Он встретил её в супермаркете случайно, через два дня. Надо было купить хлеб, молоко, что-то к чаю. Зашёл после работы, взял корзину, пошёл по рядам.
– Марина?
Она обернулась. Узнала сразу, но не улыбнулась, не удивилась. Кивнула.
– Здравствуйте.
– Здравствуйте. – Алексей подошёл ближе. – Тоже за продуктами?
– Видно же. – Она кивнула на свою корзину, где лежали макароны, хлеб, пачка масла, дешёвые сосиски. – Как Варя?
– Нормально. Пальцы синие были, еле отмыла.
Марина чуть улыбнулась. Первый раз он видел её улыбку. Короткую, быструю, но настоящую.
– Это хорошо. Значит, ей понравилось.
– Похоже на то.
Она взяла пачку гречки, положила в корзину. Собралась идти.
– Марина, – остановил он. – Я узнал про вас. Про Илью.
Она замерла. Поставила корзину на пол, повернулась к нему.
– И что вы узнали?
– Что вы берёте опекунство над подростком. Тяжёлым.
– И?
Алексей помолчал. Сказать прямо? Или ходить вокруг? Он выбрал прямое.
– Я не понимаю зачем. У вас нет нормального жилья, стабильности. Своей семьи, насколько я понял, тоже. Чужой мальчик с кучей проблем. Вы уверены, что это не ошибка?
Она смотрела на него. Спокойно, но в глазах появилось что-то жёсткое.
– Вы всегда так прямо спрашиваете? Или только у чужих людей?
– Извините, если…
Она подняла корзину, пошла к кассе. Он пошёл следом. У кассы она расплатилась, сложила покупки в пакет. Повернулась.
– Потому что кто-то должен ему показать, что он не мусор.
Голос тихий, но твёрдый. Она говорила, глядя ему в глаза.
– Вы, доктор, спасаете тела. А я хочу спасти душу. Не вам судить.
Развернулась и вышла.
Алексей остался у кассы. Смотрел на дверь, которая за ней закрылась. В руках он держал пакет с продуктами, которые собирался купить, и не помнил, что туда положил.
Кассирша смотрела на него с недоумением.
– Мужчина, вы будете оплачивать?
Он кивнул, достал карту. Расплатился. Вышел на улицу.
Марины уже не было.
====
Дома он прошёл в гостиную, сел.
Варя была в своей комнате. Из-за двери не слышалось ничего. Обычная тишина.
Алексей смотрел на фотографию Кати на комоде. Она смеялась. Белое платье, волосы распущены. В руках букет, такой огромный, что она почти за ним не видна.
– Она сказала: не вам судить, – тихо сказал он. – Может, она права?
Фотография не ответила.
Он сидел долго. Потом встал, подошёл к шкафу в спальне. Тому самому, где висели её вещи. Остановился. Рука легла на ручку.
Он не открывал этот шкаф с того дня, когда всё случилось. Пальто, платья, джинсы – всё висело там, как при ней. Он не решился выбросить. Или отдать. Или даже просто открыть.
Сейчас он стоял, держался за ручку, и не мог повернуть.
Сделал шаг назад.
Не сейчас.
Он вернулся в кабинет, открыл ноутбук. Нашёл страницу Марины в соцсетях – пустую, без фотографий, без постов. Только имя и город. И дата рождения: ей было тридцать два.
В коридоре послышались шаги. Варя вышла из комнаты, прошла на кухню. Алексей услышал, как открылся кран. Она пила воду.
Потом вернулась, остановилась у его кабинета. Посмотрела на него.
Алексей хотел что-то сказать, но не нашёл слов. Просто смотрел на неё.
Варя посмотрела на его руки. Потом на свои. Под ногтями уже не было краски. Она подняла руку и показала ему. И чуть улыбнулась.
Алексей кивнул.
– У тебя получилось, – сказал он.
Варя опустила руку, развернулась и ушла к себе.
Он сидел и смотрел на дверь. В голове крутились слова Марины. «Не вам судить». И улыбка дочери, которой не было год.
Он не знал, что с этим делать. Но чувствовал: что-то сдвинулось. Не в нём. Вокруг него.
✎﹏﹏﹏﹏﹏﹏﹏﹏﹏﹏﹏﹏﹏﹏
✎﹏﹏﹏﹏﹏﹏﹏﹏﹏﹏﹏﹏﹏﹏
Поддержите меня - поставьте лайк! Буду рада комментариям!
Подпишитесь на канал чтобы не потеряться
✎﹏﹏﹏﹏﹏﹏﹏﹏﹏﹏﹏﹏﹏﹏
Рекомендуем почитать: