История создания «Крестного отца» полна драматических поворотов. Мало кто знает, что Фрэнсис Форд Коппола едва не лишился режиссерского кресла из-за постоянных конфликтов с продюсером Бобом Эвансом. Однако, как выяснилось, проблемы режиссера не ограничивались руководством студии. Сам того не ожидая, Коппола столкнулся с яростью человека, чей голос знал весь мир — Фрэнка Синатры.
Для легендарного исполнителя фильм стал не просто кинокартиной, а личным оскорблением. И дело было не в режиссуре, а в первоисточнике — романе Марио Пьюзо 1969 года. Синатра увидел в сюжетной линии вымышленного певца Джонни Фонтейна злую карикатуру на самого себя: артист с разгульным образом жизни, тесными связями с мафией и сомнительными методами решения проблем в Голливуде.
Это был удар по больному. Связь Синатры с организованной преступностью давно стала одним из самых обсуждаемых секретов шоу-бизнеса, превратившись в мрачную иронию судьбы человека, который трогал души слушателей лирическими балладами вроде «In the Wee Small Hours of the Morning». Синатра был не просто певцом, он был выдающимся актером, что доказал, получив «Оскара» за драму «Отныне и во веки вечные» (1953). Но именно эта победа, как считали многие, имела темную подоплеку, став тем самым «скелетом в шкафу», который десятилетия спустя высветил «Крестный отец».
40 лет под колпаком у ФБР
Сам Синатра всегда с неохотой комментировал слухи о своих дружеских отношениях с боссами преступного мира. Однако досье ФБР, которое велось за певцом на протяжении 40 лет, рисует иную картину. Согласно архивным данным, на которые ссылается, Синатра не просто вращался в этих кругах — его присутствие на свадьбе Джин Бруно, дочери могущественного филадельфийского капо Анджело Бруно, агенты описывали как «появление в стиле Крестного отца». Парадокс заключался в том, что певец, который, по сути, жил в той самой среде, которую Пьюзо описал в книге, меньше всего хотел видеть эту жизнь выведенной на экран.
Скандал в ресторане Chasen’s
Конфликт назревал еще до выхода романа. Марио Пьюзо в своем эссе 1972 года «Как создавался “Крестный отец”» вспоминал, что издатели получили грозное письмо от адвокатов Синатры с требованием предоставить рукопись на досмотр. Издатели вежливо отказались, но напряжение только росло.
Кульминацией стала встреча в знаменитом ресторане West Hollywood Chasen’s. Этот эпизод позже был драматизирован в мини-сериале «Предложение». По словам Пьюзо, Синатра встретил его потоком оскорблений. Автор романа отмечал с удивлением, что легендарный ругатель в тот раз обходился без мата, однако назвал его «сутенер**» и пригрозил физической расправой, добавив, что «вышиб бы дух» из писателя, если бы тот был моложе.
Угрозы, долетевшие до съемочной площадки
Но певец не ограничился словесной перепалкой с автором. Его гнев отразился и на кастинге. Роль Джонни Фонтейна, того самого певца, который просит крестного отца уладить его голливудские проблемы, досталась Аль Мартино. В книге Марка Сила «Оставь пистолет, возьми канноли» Мартино поделился воспоминаниями о давлении, которое на него оказывали. Ему прямо сказали: если он согласится на роль, Синатра сделает все, чтобы ему был закрыт вход в Лас-Вегас — город, который тогда был негласной вотчиной певца. «Я не из тех, кем можно управлять с помощью угроз», — позже заявлял Мартино, подчеркивая, что это предупреждение только укрепило его решимость.
Шутка или желание переписать историю?
Когда Фрэнсис Форд Коппола лично встретился с Синатрой, атмосфера была менее враждебной, чем во время конфликта Пьюзо с певцом. Коппола вспоминал в интервью USA Today, что Синатра в шутливой форме предложил неожиданную идею: выкупить права на фильм у Paramount, чтобы он сам мог сыграть дона Корлеоне. Для режиссера это прозвучало как шутка, но многие расценили это как попытку прибрать к рукам историю, которая слишком болезненно напоминала реальные слухи о карьере самого Синатры.
Главной причиной для беспокойства «Голубоглазого» стала культовая сцена с отрубленной головой лошади. Согласно голливудской легенде, этот эпизод был вдохновлен историей получения Синатрой роли в фильме «Отныне и во веки вечные». Долгие годы ходили упорные слухи, что певец «пробил» эту роль благодаря своим влиятельным друзьям в мафии. Сюжет с Джонни Фонтейном, который через крестного отца получает желаемую роль в кино, выглядел как жестокий намек, подтверждающий эти сплетни.
Ситуацию усугублял еще и личный фактор: отношения Синатры с Марлоном Брандо, исполнителем главной роли, были далеки от дружеских. Еще во время работы над мюзиклом «Парни и куколки» они едва сдерживали взаимную неприязнь. Увидеть, как Брандо играет главу мафии, который помогает певцу — пусть и вымышленному — было для Синатры последней каплей.
Учитывая этот клубок из личных обид, параллелей с собственной биографией и многолетних слухов о связях с преступностью, неудивительно, что фильм, который сейчас считают величайшим гангстерским эпосом в истории, для Фрэнка Синатры был не чем иным, как личным оскорблением, которое он отказывался простить.