Автор: Елена Винокурова
20 марта проводили в последний путь Евгения «Гайдука» Николаева – писателя, воина, командира подразделения «Родня». Несправедливо, что о лучших, уникальных, удивительных личностях узнают зачастую после их гибели.
Просто живёт такой парень. В юности с распадом страны теряет Родину, с большими усилиями обретает ее, служит ей, работает на неё, растит троих детей, становится воином. А потом… с фотографий многочисленных горьких публикаций смотрит не просто красивое лицо, а лик.
Евгений – большой интеллектуал, эрудит, мыслитель, спокойный, доброжелательный, всем интересующийся горячий сердцем русский человек.
Екатерина, жена:
– Все по-человечески влюблялись в него. Это случалось постоянно. Например, рассказывает мне Женя, что общался с новой компанией, знакомился. А я спрашиваю: «Ну что, сколько там теперь разбитых сердец?»
Евгений знал неимоверно количество стихотворений наизусть. Любое услышанное мог продолжить. Был очень добрым, отзывчивым, настоящей опорой для своих близких. Человек-созидатель.
Екатерина, жена:
– Как же я, девятнадцатилетняя девчонка, увидела в подошедшем ко мне парне эту невероятную индивидуальность и разглядела человеческую глубину? Но я смогла увидеть. Оглядываясь на нашу жизнь – как рано она оборвалась! – понимаю, что мы были очень счастливы вместе.
О перерождении Евгения говорят многие. Друзья, соратники, сослуживцы.
Юрий Мезинов, помощник главы МЧС, давний товарищ и друг Гайдука:
– После его ранения мне говорили, что Женька сильно изменился. Очень сильно. Еще не веря этому, приезжаю и... не узнаю его. Я не увидел Женьку прежнего. Это теперь был командир, воин.
И в храме, и на кладбище было очень много родни, море цветов.
В день прощания была прекрасная погода: очень мягко, тихо, солнечно. А как только прозвучали положенные три выстрела и все стали расходиться, солнце по-весеннему стремительно закатилось за горизонт. Резко потемнело и похолодало.
«Просто он работал волшебником», – написал близкий друг Дмитрий Бахур.
За длинным-предлинным столом вспоминали много хорошего, смотрели замечательную фотоподборку. Путь человека. От неузнаваемого безбородого молодого парня, держащего на руках своего кроху-первенца, до его уже сегодняшнего – «седовлас, светлоглаз». Близкие рассказывали про Евгения. Про его небесную Новороссию и Кубу земную. Про отчаянный дерзкий камбек в почти уже оставленный Херсон. О спасенных им жизнях.
У Евгения было трое детей. Но он сам говорил, что их пять – еще двоих детей погибшего друга считал своими.
Виктор Петрович, отец Евгения, обращаясь к своим внукам:
– Смотрите, какие люди любили вашего отца, дружили с ним! Как их много, верных товарищей, и какие точные важные слова говорят они о нем!
Возможно, что невероятное спокойствие, притаившееся в глубине светлых со смешинкой глазах Евгения, которое подмечали в последнее время его внимательные собеседники, было той самой приобретенной жизненной мудростью. А возможно, это было то самое огромное чувство сродства с судьбой своего Отечества, смиренное принятие своей собственной судьбы, присущее русскому богатырю, русскому воину, русскому святому.
Санькя, Женькя, Ромкя… Ребятки, горящие русские сердца, вы же делаете так много за стольких многих!