Я активировал кристалл внутренней связи, настроенный на прямую частоту Амаймона. В воздухе передо мной соткалась его проекция. Владыка стоял у окна своей цитадели, глядя на вечный танец энергий. Он выглядел задумчивым, но при виде меня его внимание полностью переключилось на разговор.
— Саллос, — его голос прозвучал прямо в моём сознании, минуя уши. — Я ждал твоего вызова. Есть новости?
— Да, Владыка. И хорошие, — я позволил себе лёгкую улыбку. — Мы нашли их якорь. Тот самый, что питал канал утечки из первого управления.
Я кратко пересказал ему события последнего часа: как Сукройда по моему зову вытащил из клиппотического канала паразитический артефакт, и как его уничтожение привело к мгновенному прекращению передачи данных.
Выражение лица Амаймона не изменилось, но я почувствовал, как волна его одобрения коснулась моего разума.
— Отличная работа. Значит, они не всеведущи. У них есть точки опоры, и эти точки можно разрушить. Это... обнадёживает.
— Более того, — продолжил я. — Укерхатиллос докладывает, что канал не просто закрыт. Он выжжен из реальности. Они потеряли не просто поток данных, они потеряли саму инфраструктуру шпионажа в этом секторе.
Амаймон медленно кивнул.
— Это существенный удар. Вы не просто поставили им подножку, Саллос, вы сломали им ногу. Но не забывайте, кто ваш противник. Это отторжение самого мироздания. Отрастить новую ногу для них — вопрос времени и веры.
— Я понимаю. Поэтому я и связался с тобой. Мы выиграли битву, но война ещё далека от завершения. Мы локализовали угрозу здесь, но источник всё ещё там. В мирах Абсолюта.
Повисла тяжёлая пауза. Амаймон отвернулся от окна и посмотрел мне прямо в глаза.
— Ты хочешь нанести ответный визит? — в его голосе не было вопроса, только констатация факта.
— У нас есть «Золотой карантин», — ответил я. — У нас есть знания об их природе. Мы знаем их слабое место — их якоря. Почему бы нам не использовать их же методы? Не вбить якорь в их мир? Не провести «аудит» для аудиторов?
Амаймон задумчиво провёл рукой по воздуху, словно ощупывая невидимую ткань реальности.
— Это... смелое предложение. И очень опасное. Вторжение в Хаос — это не военная операция. Это самоубийственная миссия. Даже для нас.
— Но возможно? — настаивал я.
Владыка Мироздания долго молчал, взвешивая риски. Затем он едва заметно улыбнулся.
— Возможно всё. Но для такой операции тебе понадобится не просто проводник вроде Ишиаха. Тебе понадобится кто-то, кто знает Хаос изнутри. Кто-то, кто умеет там не просто выживать, а... жить.
Он сделал паузу, и его улыбка стала шире.
— Кажется, у меня есть на примете подходящий... консультант. Я свяжусь с тобой, когда всё будет готово.
Проекция начала таять.
— Будь наготове, Саллос. Скоро мы перейдём от обороны к нападению.
Связь оборвалась.
Я остался сидеть на троне в пустом зале. Предложение Амаймона о «консультанте» интриговало и настораживало одновременно. Но одно я знал точно: инициатива была в наших руках.
Мы больше не просто защищались.
Мы готовились к вторжению.
Не успел я обдумать слова Амаймона, как воздух в тронном зале снова дрогнул. Но это не было знакомое мне искажение от Укерхатиллоса или Сукройды. Это был портал иного рода — более грубый, более... огненный.
На мраморный пол ступил высокий, мускулистый демон. Его кожа была цвета раскалённой меди, а из-под густых бровей смотрели глаза, горящие янтарным пламенем. Он был облачён в тяжёлые доспехи из чёрного металла, украшенные золотыми рунами, а за его спиной развевался плащ, сотканный, казалось, из самого дыма. Это был Астарот, один из 108 владык-архидемонов.
Он не поклонился. Он лишь коротко кивнул, что было равносильно высшему знаку уважения между равными.
— Владыка Саллос, — его голос был подобен рокоту далёкого вулкана. — Я наслышан о вашей битве. Смею доложить, что подобные вашим якоря только что были уничтожены в моей цитадели. В количестве трёх штук.
Я медленно поднялся с трона. Это была не просто новость. Это была закономерность.
— Проходи, Астарот, — я жестом указал на свободное пространство перед троном. — Твои слова подтверждают мои худшие опасения. Это не точечная атака на меня. Это... системный сбой.
Астарот подошёл ближе, его тяжёлые шаги гулко отдавались в тишине зала.
— Именно так. Мои легионы зафиксировали аномальные утечки энергии в трёх разных секторах. Мы действовали по твоему примеру. Отправили теневых охотников. Они нашли их. Три якоря, вплавленные в структуру моей цитадели, как паразиты. Они были уничтожены.
Он остановился и посмотрел мне прямо в глаза. В его взгляде читалась не просто тревога, а холодная ярость.
— Они пытаются подточить всё мироздание. Не только твою Камалоку или мою цитадель. Они атакуют саму систему.
— «Инфернал-Аудит», — произнёс я имя нашего врага, и оно прозвучало как проклятие. — Они называют это «обновлением». Мы называем это «заражением».
Астарот сжал кулак в латной перчатке.
— Я уже отправил отчёты другим владыкам. Андралирот (демон такой же службы как мой Вудраил, только у Астарота) из моей цитадели роет землю носом, чтобы найти их «паству» на моей территории. Но это всё равно что искать иголку в стоге сена, который горит синим пламенем.
— У нас есть преимущество, — сказал я, возвращаясь к трону и активируя голографическую карту. — Мы знаем их природу. Мы знаем их слабость. И мы только что перекрыли им один из основных каналов снабжения.
Я рассказал ему о «Золотом карантине» и о роли Асмодея.
— Теперь они изолированы. Голодают. Это наш шанс нанести удар.
Астарот слушал молча, а когда я закончил, его губы тронула хищная ухмылка.
— Значит, мы переходим в наступление? Хорошо. Мои легионы готовы к бою. Назови цель, Саллос, и мы выжжем эту ересь калёным железом.
Я посмотрел на карту, где пульсировала золотая сфера карантина.
— Цель будет названа скоро. Очень скоро. Астарот, готовь свои войска. Эта война касается всех нас. Пора оповестить остальных из ста восьми.
Демон кивнул и, не говоря больше ни слова, развернулся и шагнул обратно в свой огненный портал.
Я снова остался один, но теперь я был не одинок в этой борьбе. Враг показал своё лицо и свои когти. И теперь все 108 владык-архидемонов знали, что на кону стоит не просто власть, а само существование их миров.
Игра перешла в эндшпиль.
Двери тронного зала не открылись. Они просто перестали существовать, уступив место проёму, в котором реальность текла, как вода. Из этого проёма в зал шагнул Маркиз Роновэ.
Это был высокий, худощавый демон, чья внешность казалась нечёткой, словно он был не до конца сфокусирован в нашей реальности. Его одежда напоминала лабораторный халат, сотканный из мерцающих уравнений и световых схем, а вместо глаз горели две крошечные белые звезды. В руках он держал странный прибор, похожий на гибрид компаса и секстанта, стрелка которого хаотично вращалась.
Он не поклонился. Он лишь коротко кивнул, его взгляд был прикован не ко мне, а к голографической карте Камалоки, висящей в воздухе.
— Лорд Саллос, — его голос был сухим и академичным, лишённым всяких эмоций. — Прошу прощения за вторжение в столь напряжённый момент. Я пришёл с докладом из сектора квантовой механики.
— Маркиз Роновэ, — я кивнул в ответ. — Твоё появление всегда кстати. Что говорят твои расчёты? Надеюсь, они более оптимистичны, чем последние новости?
Демон-физик подошёл к карте и уставился на пульсирующую золотую сферу карантина через свой прибор. Стрелка на нём закрутилась ещё быстрее.
— Оптимистичны? — он издал звук, похожий на механическое хмыканье. — Вселенная не оперирует понятиями оптимизма. Она оперирует законами термодинамики и квантовой запутанности.
Он опустил прибор и наконец посмотрел на меня. Его звёздные глаза, казалось, видели меня насквозь, до последнего атома.
— Ситуация критическая, но стабильная. Я проанализировал данные о «Золотом карантине», установленном с помощью энергий Асмодея. Это элегантное решение с точки зрения перераспределения ресурсов. Однако... — он сделал паузу, подбирая слова, — это лишь пластырь на ране от гангрены.
— Поясни, — потребовал я.
Роновэ активировал свой прибор, и в воздухе рядом с картой карантина возникла сложная трёхмерная формула, состоящая из светящихся символов.
— «Инфернал-Аудит» — это не просто вирус в программном коде реальности. Это энтропийная аномалия. Они нарушают базовый принцип мироздания — стремление к порядку из хаоса. Они — это чистый, концентрированный хаос, который научился мимикрировать под порядок.
Он указал на формулу.
— Карантин сдерживает их здесь. Но их природа такова, что они будут пытаться просочиться сквозь барьер не силой, а через... несовершенства. Квантовые туннели. Микроскопические разрывы в ткани реальности. Это лишь вопрос времени.
— И что ты предлагаешь? — спросил я. — Как нам залатать эти... несовершенства?
Маркиз Роновэ позволил себе лёгкую, едва заметную улыбку. Для него это было равносильно бурному восторгу.
— Я предлагаю не латать дыры. Я предлагаю изменить саму физику внутри карантина. Создать для них среду, где их энтропийная природа станет их же проклятием. Ускорить хаос до такой степени, что они аннигилируют сами себя.
Это была смелая идея. Опасная. Но она давала надежду не просто на оборону, а на полное уничтожение врага.
— Ты можешь это сделать?
— Теоретически — да. Мне понадобится доступ к ядру Камалоки и разрешение на локальное изменение физических констант в секторе карантина.
Я задумался. Это был риск. Огромный риск. Но риск бездействия был ещё больше.
— Ты получишь всё необходимое. Начинай расчёты. Если твоя теория верна, мы не просто запрем их. Мы их уничтожим.
Маркиз Роновэ снова кивнул и растворился в воздухе так же внезапно, как и появился, возвращаясь в свою лабораторию на стыке физики и демонологии.
Я остался один. Теперь у меня был не только карантин и армия. У меня появилось оружие. Оружие, основанное на самой сути мироздания.
И я собирался его применить.
Не успел воздух в тронном зале успокоиться после визита Маркиза Роновэ, как пространство у противоположной стены пошло лёгкой рябью, словно кто-то бросил камень в тихую воду. Из этой ряби, ступая по воздуху с грацией хищной кошки, вышел Маркиз Шакс.
Он был полной противоположностью физику Роновэ. Если тот был размытым и академичным, то Шакс был воплощением безупречного стиля и холодной элегантности. Его дорогой костюм сидел идеально, а в руке он держал тонкую трость с серебряным набалдашником. Его взгляд был пронзительным, оценивающим, словно он смотрел не на тебя, а в тебя, читая самые потаённые мысли.
Он остановился, слегка поклонился и позволил себе лёгкую, ироничную улыбку.
— Саллос, — его голос был бархатистым и вкрадчивым. — Я вижу, у тебя здесь настоящий консилиум. И ты, и Роновэ... Действительно, эпидемия.
— Маркиз Шакс, — я кивнул в ответ. — И вы сюда? Тоже решили доложить об устранении какого-то якоря?
— Представь себе, да, — он подошёл ближе, небрежно постукивая тростью по полу. Звук был глухим и тяжёлым. — У нас в системе обнаружились два якоря этого «Инфернал-Аудита». Мои специалисты их вычислили и... изолировали.
— Но? — я чувствовал, что за его словами скрывается какое-то «но». У Шакса всегда было «но».
— Но нашу систему они заразить не смогли, — закончил он, поправляя манжету. — Представляешь? Эти паразиты пытались внедрить свой код в структуру психоаналитической обработки, но... не смогли. Наша система их отторгла.
Он сделал паузу, наслаждаясь моментом.
— Видишь ли, Саллос, ваша Камалока — это система порядка. Логичная, структурированная. Идеальная среда для вируса, который маскируется под обновление. А наша система... она построена на хаосе. На иррациональном. На страхах, комплексах и тайных желаниях душ. Это не упорядоченные данные. Это бурлящий котёл подсознания. Для их прямолинейного кода там просто нет логических портов для подключения. Это всё равно что пытаться подключить USB-кабель к человеческому сну.
Это было важное наблюдение. Враг был силён в мире порядка, но терялся в мире хаоса.
— Интересная теория, Шакс. Значит, вы неуязвимы для их прямой атаки?
— Неуязвимы — слишком громкое слово, — он поморщился. — Скажем так: мы обладаем врождённым иммунитетом. Но это не значит, что они не могут действовать опосредованно. Например, через души, которые к нам попадают. Внушить им идею... идею о том, что терапия — это форма контроля. Что психоанализ — это «система», которую нужно «оптимизировать».
Он посмотрел на меня своим пронизывающим взглядом.
— Они будут бить по вере в сам процесс. По доверию между демоном и душой.
Я понял его мысль. Это была война не только энергий, но и умов.
— Благодарю за информацию, Маркиз. Твой доклад очень... познавателен.
— Всегда рад помочь старому другу, — он снова улыбнулся своей фирменной улыбкой психоаналитика, который уже знает твой диагноз. — Кстати, если захочешь поговорить о твоём стремлении всё контролировать или о подавленной агрессии по отношению к нарушителям протоколов — ты знаешь, где меня найти.
С этими словами он развернулся и шагнул обратно в рябь пространства, которая тут же сомкнулась за ним, оставив после себя лишь лёгкий запах дорогого парфюма и ощущение того, что тебя только что проанализировали и поставили диагноз.
Теперь у меня была полная картина. Враг атаковал везде, но его методы были прямолинейны там, где царил порядок. И он пасовал там, где царил хаос подсознания.
Это давало нам новое направление для удара. Если мы не можем победить их порядком... возможно, мы сможем победить их хаосом.
Я активировал двойной канал связи. Передо мной возникли две проекции: слева — Амаймон, как всегда, величественный и непроницаемый; справа — Асмодей, вальяжно развалившийся в кресле, которое, судя по всему, было обито кожей какого-то редкого инфернального зверя.
— Господа, — начал я без предисловий. — У меня важные новости. Ситуация сложнее, чем мы думали, но у нас появились новые данные и... возможные решения.
Я кратко пересказал им доклады Астарота, Роновэ и Шакса. О том, что атака носит системный характер и затронула уже несколько цитаделей. О том, что «Инфернал-Аудит» — это энтропийная аномалия, паразитирующая на порядке. И о том, что структуры, основанные на хаосе подсознания, обладают к ней иммунитетом.
Когда я закончил, Амаймон медленно кивнул, его звёздные глаза задумчиво мерцали.
— Это подтверждает мои худшие опасения. Это не просто мятеж. Это системная ошибка в самом коде творения. Но твои новости о «Золотом карантине» и отчёты твоих... консультантов дают нам шанс не просто сдержать заразу, а найти лекарство.
Затем я изложил план Маркиза Роновэ: не просто держать оборону, а изменить физические законы внутри карантина, чтобы хаос уничтожил сам себя.
Выражение лица Асмодея сменилось с скучающего на скептическое. Он выпрямился в своём кресле и фыркнул.
— Изменить константы? Переписать физику? Роновэ, конечно, гений, но он живёт в мире теорий. Это всё равно что пытаться изменить правила игры, когда она уже идёт. А главное — это рискованно для бизнеса.
Он взмахнул рукой, и в воздухе рядом с ним возникла голограмма «Вечного ЖЭКа», который теперь сиял неоновыми вывесками его заведений.
— Смотри, Саллос. Моя система работает как часы. Перенаправление потоков, буферизация, комиссии — это понятные процессы. А то, что предлагает твой физик, может обрушить весь энергетический рынок Камалоки. Я могу потерять прибыль.
— Речь идёт не о прибыли, Асмодей, — холодно заметил я. — Речь идёт о выживании всей системы. Включая твои рынки.
Демон вздохнул и откинулся на спинку кресла, поглаживая один из своих перстней.
— Я понимаю. Но такие эксперименты требуют... страховки. Огромной страховки. Мне нужно просчитать все риски для моей доли в Камалоке.
Он посмотрел на меня с хитрым прищуром.
— Я обещаю подумать. Но за свои размышления я возьму отдельную плату. Скажем... эксклюзивные права на распределение душ из «Зеркал» после того, как твой физик с ними покончит?
Я сжал зубы. Он был невыносим.
— Ты получишь свою плату, Асмодей. После того, как мы выиграем эту войну.
— Вот это уже деловой разговор, — он снова расплылся в улыбке. — Я свяжусь с тобой, когда мои аналитики дадут заключение.
Его проекция погасла.
Амаймон, наблюдавший за этой сценой с лёгкой усмешкой, повернулся ко мне.
— Не обращай внимания на его меркантильность, Саллос. Это его природа. Если он сказал «подумать», значит, он уже почти согласился. Он не станет рисковать своим состоянием, если не увидит выгоды или если угроза не будет реальной.
— А что скажешь ты о плане Роновэ?
Владыка Мироздания посмотрел на золотую сферу карантина на моей карте.
— Это дерзко. Очень дерзко. Но иногда единственный способ победить хаос — это использовать ещё больший хаос. Даю тебе своё благословение. Начинай подготовку. Но будь готов к последствиям. Квантовая механика — капризная дама.
Связь оборвалась.
Я остался один в тронном зале. У меня было одобрение Амаймона и почти обещание Асмодея. План был рискованным, но другого выхода не было.
Пришло время поставить на кон законы физики, чтобы спасти само мироздание
Не успел я хоть немного обдумать слова Амаймона и переварить меркантильность Асмодея, как тронный зал озарила яркая вспышка. Воздух запах серой, озоном и... мятой? В языках ядовито-зелёного пламени в центре зала ввалился грузный демон в замызганном лабораторном халате.
Это был Герцог Буэр, владыка народной медицины, алхимик и, как его называли за глаза, «Главный токсиколог мироздания». В руках он сжимал дымящуюся колбу с бурой жидкостью, от которой во все стороны разлетались мелкие пузырьки.
Он не поклонился. Он шумно выдохнул, выпуская из ноздрей клубы пара, и грохнул колбу на пол. Жидкость зашипела, проедая камень, но тут же была поглощена магической защитой трона.
— Смею доложить, лорд Саллос, — прогудел он басом, отряхивая с халата пепел. — И у нас в системе субклиппот обнаружились попытки внедрения этих... аудиторов.
Я выпрямился на троне. Это уже походило на полномасштабное вторжение по всем фронтам.
— Продолжай, Буэр. Сколько их было?
— Они попытались поставить аж семь якорей, — он выставил семь толстых, испачканных в земле пальцев. — Семь! Представляешь себе наглость? Пытались укорениться в моих теплицах!
— И? — я подался вперёд. — Насколько я знаю твою систему, Буэр, она не отличается порядком. Как они вообще рассчитывали там закрепиться?
Герцог разразился громовым хохотом, от которого задрожали стены.
— А вот и не угадал! Они думали, что раз там хаос из корней и ядовитых спор, то это будет лёгкая добыча! Но они не учли одного! — он наклонился ко мне и заговорщически понизил голос, хотя его бас всё равно сотрясал воздух. — Мои растения... они живые! У них есть своя воля! Своё... естество!
Он выпрямился и гордо ударил себя кулаком в грудь.
— Корни моих Мандрагор-Вонючек и Хищных Трупоцветов оплели эти якоря и просто... высосали из них всю энергию! А один якорь, представляешь, попытался слиться с Болотным Старцем. Так тот его переварил! Теперь у него новый, очень неприятный запах.
Я не смог сдержать улыбки. Это было... великолепно. Враг, который мог обмануть сканеры и взломать коды, оказался бессилен против простой, первобытной жизненной силы.
— Значит, их попытка полностью провалилась?
— Провалилась? — Буэр фыркнул, и из его ноздрей вырвался сноп искр. — Да она с треском провалилась! Они даже пикнуть не успели! Мои токсичные малыши теперь используют обломки их якорей как подпорки для новых побегов. Отличное удобрение вышло, кстати.
— Отличная работа, Буэр, — совершенно искренне похвалил я его. — Передай благодарность своим... зелёным подопечным. Их естественная защита оказалась эффективнее любой магии.
Герцог расплылся в довольной улыбке, от которой его и без того широкое лицо стало похоже на тыкву.
— Всегда рад служить порядку, лорд Саллос. Если этим аудиторам снова захочется садоводства, пусть приходят! У меня для них есть новый сорт Пожирателей Хаоса!
С этими словами он развернулся и шагнул обратно в своё пламя, которое тут же погасло, оставив после себя лишь стойкий запах гнили и мяты.
Я снова остался один. Доклады поступали со всех сторон. Астарот столкнулся с силой. Шакс — с иммунитетом хаоса. Роновэ предлагал контратаку на их поле. А Буэр... Буэр просто дал им бой на своей территории, где их изощрённые технологии оказались бесполезны против дикой природы.
Враг был силён, но он был предсказуем. Он верил в свой «код» и свою «оптимизацию». Но реальность была гораздо сложнее любого алгоритма. И мы начинали это использовать.
Не успел едкий запах мяты и тлена, оставленный Буэром, рассеяться, как воздух в тронном зале загудел от низкого, вибрирующего звука, похожего на гул басовой струны гигантской арфы. Пространство в центре зала пошло концентрическими волнами, словно от брошенного в воду валуна, и из этой ряби соткалась фигура Декарабии.
Его появление всегда было событием. Маркиз Декарабиа, один из архидемонов веры и религиозности, не просто входил в помещение — он материализовал в нём саму суть поклонения. Воздух мгновенно стал густым и тяжёлым, наполнившись ощущением благоговейного трепета и иррационального страха.
Он был облачён в рясу из живого, шевелящегося мрака, а его лицо скрывала маска из чистого золота, лишённая каких-либо черт. Вместо глаз в прорезях маски горели два холодных сапфировых огня. Он не шёл, а плыл над полом, оставляя за собой шлейф из мерцающих, похожих на снежинки, символов забытых религий.
— О, — протянул я, откидываясь на спинку трона. — Какие высокие гости решили посетить мою скромную обитель. Тоже проблема с этими? Аудиторами?
Декарабиа остановился. Его сапфировые глаза уставились на меня с непроницаемым спокойствием.
— Не проблема, Саллос, — его голос был не громким, но он заполнял всё пространство, заставляя вибрировать сами камни цитадели. — А победа. В моём случае они даже не успели внедрить якоря.
Это было неожиданно. До этого все доклады были о нападениях, о якорях, о борьбе. А здесь — победа? Предупреждён — значит вооружён.
— Я слушаю тебя внимательно, Декарабиа. Как вам удалось отразить атаку?
Золотая маска чуть наклонилась.
— Их ошибка была в том, что они попытались действовать там, где вера — это и есть реальность. Они пришли со своей идеей «обновления» в миры, где реальность строится на догмах и молитвах.
Он сделал плавный жест рукой, и в воздухе перед ним возникла голограмма: тысячи светящихся точек — души его паствы.
— Мы заметили их не по энергетическим всплескам. Мы заметили их по сомнению. По шёпоту ереси. По первым душам, которые начали задавать вопросы: «А зачем нам страдать?», «А что если порядок — это ложь?».
Он повернул маску ко мне.
— Мои инквизиторы сработали безупречно. Мы задержали ещё троих их агентов до того, как они успели активировать свои якоря. А затем... мы провели чистку.
— Чистку? — переспросил я.
— Мы обнаружили у себя целый рассадник их паствы, — в его бесстрастном голосе послышались нотки праведного гнева. — Более тридцати тысяч сущностей уверовали в эту... муру. В идею «эффективного хаоса». Они собирались устроить бунт.
Я присвистнул. Тридцать тысяч — это уже не просто диверсия. Это готовился плацдарм для полномасштабного вторжения.
— И что вы с ними сделали?
Декарабиа издал звук, похожий на звон погребального колокола.
— Мы провели обряд очищения. Сущности были возвращены к истинной вере через... переубеждение. Их вера в аудит была выжжена из их душ калёным железом догм. Теперь они снова верны порядку. И они станут нашими глазами и ушами.
Это был жёсткий, но эффективный метод. Декарабиа не играл в психологию, как Шакс. Он просто выжигал ересь огнём веры.
— Ты принёс хорошие вести, Маркиз. Твой опыт будет бесценен. Возможно, нам придётся применить твои методы в более широких масштабах.
Золотая маска слегка кивнула.
— Я всегда к твоим услугам, Саллос. Вера — это щит, который они не смогли пробить. И это меч, которым мы их уничтожим.
С этими словами он развернулся, и его фигура начала таять, растворяясь в волнах реальности.
Я остался один, окружённый эхом его слов. Теперь у нас была не только оборона и наука. У нас была вера. И это был самый мощный союзник из всех возможных.
Враг думал использовать веру как оружие против нас. Но он забыл, что мы — демоны порядка — тоже умеем верить. Верить в систему. В закон. В неизбежность воздаяния. И эта вера оказалась крепче любого кода.
Не успел отзвук слов Декарабии раствориться в воздухе, как в тронном зале вновь возник Маркиз Роновэ. Но на этот раз он не был похож на задумчивого теоретика. Его лицо, обычно размытое и нечёткое, теперь было предельно сфокусировано, а в глазах-блюдцах горел лихорадочный огонь научного азарта.
Он не шёл, а почти бежал, согнувшись под тяжестью огромного агрегата, который нёс в руках. Это было сложное устройство из полированной меди, блестящей стали и пульсирующих кристаллов. Оно напоминало помесь старинной астролябии, адронного коллайдера и кофеварки для гигантов. Из него во все стороны торчали антенны, шестерни крутились с бешеной скоростью, а из патрубков со свистом вырывался пар.
— Лорд Саллос! — его голос был полон возбуждения. — Я закончил расчёты! Прототип готов! Мы можем начинать!
Я спустился с трона, с интересом разглядывая это механическое чудовище.
— Что это, Роновэ? Выглядит так, будто способно запустить или уничтожить всю Камалоку.
— Второе ближе к истине, — отмахнулся он, с грохотом ставя агрегат на пол. Устройство жалобно звякнуло. — Это Инвертор Квантовой Энтропии. Портативная модель. Он создаст внутри карантина зону с обратным градиентом хаоса. Мы не будем ждать, пока их энтропия разрушит их. Мы заставим их собственную структуру работать против них. Они будут... самоуничтожаться. Аннигилировать под весом собственного порядка.
Он начал лихорадочно подключать агрегат к энергетическим узлам пола тронного зала, его пальцы летали по кнопкам и рычагам с невероятной скоростью.
— Мне нужен только прямой канал к ядру карантина. Ваша связь с Асмодеем позволит нам синхронизировать инвертор с его «Золотым барьером».
— И каковы риски? — спросил я, наблюдая за его работой. — Ты говорил о побочных эффектах.
Ронове на секунду замер, а затем повернулся ко мне. Его взгляд был абсолютно серьёзен.
— Риск? Саллос, мы говорим о манипуляции фундаментальными законами бытия в замкнутом пространстве. Побочные эффекты... непредсказуемы. Возможна дестабилизация не только карантина, но и прилегающих секторов Камалоки. Возможно... полное стирание сектора из реальности. Безвозвратное.
Он пожал плечами и вернулся к настройке.
— Но это лучше, чем позволить этой заразе распространяться. Это хирургическая операция. Нам придётся вырезать опухоль вместе с частью здоровых тканей, чтобы спасти весь организм.
Я посмотрел на голографическую карту, где пульсировала золотая сфера карантина. Тысячи душ были заперты там вместе с вирусом. Но вирус уже начал их менять.
— Хорошо, Роновэ. Действуй. Я даю тебе разрешение на запуск Инвертора. Синхронизируйся с Асмодеем. Если кто-то и может выдержать такой энергетический шторм, так это он.
Физик кивнул и снова погрузился в работу, бормоча себе под нос сложные формулы и калибруя приборы.
Я вернулся на трон. В зале пахло озоном, горячим металлом и безумием.
Мы собирались сыграть в бога. И ставки были выше, чем когда-либо.
Роновэ слился с машиной. Его силуэт стал ещё более размытым, сливаясь с медными трубками и вращающимися шестернями агрегата. Из устройства донёсся низкий, нарастающий гул, от которого задрожали стёкла в тронном зале. Затем раздался звук, похожий на звон лопнувшей струны размером с галактику.
На голографической карте Камалоки золотая сфера карантина, до этого пульсировавшая ровно, вдруг вспыхнула нестерпимо ярким светом. Внутри неё, в самом центре, начало формироваться нечто новое — крошечная чёрная точка, окружённая ореолом ядовито-зелёного свечения.
— Синхронизация с барьером Асмодея установлена! — голос Роновэ, пропущенный через динамики агрегата, звучал искажённо, словно говорил не один человек, а хор. — Градиент инвертирован! Поле нестабильно!
Чёрная точка внутри карантина начала расти. Она не расширялась, как пузырь, а скорее проедала саму реальность, оставляя за собой пустоту. И из этой пустоты донёсся звук. Это был не крик и не вой. Это был звук рвущейся ткани мироздания, смешанный с миллионами голосов, которые вдруг осознали, что их не существует.
— Они сопротивляются! — выкрикнул Роновэ, его руки летали над панелью управления, пытаясь удержать процесс под контролем. — Их структура пытается стабилизироваться! Они пытаются перезагрузить свой код!
Золотая сфера карантина пошла рябью. По её поверхности побежали трещины, из которых сочился тот самый фиолетовый дым — энергия «Инфернал-Аудита». Агрегат Роновэ задрожал, из его клапанов повалил чёрный пар, а шестерни начали вращаться в обратную сторону, издавая скрежет ломающейся стали.
— Саллос! — голос физика был полон паники. — Мне нужно больше энергии! Нужно направить в инвертор поток напрямую от ядра Камалоки! Иначе поле схлопнется и нас всех...
Он не успел договорить. Одна из трещин на сфере карантина расширилась, и из неё ударил луч концентрированной энтропии. Он прошёл сквозь защитный купол тронного зала и ударил в потолок, испарив несколько массивных каменных блоков, которые с грохотом обрушились вниз.
Решение нужно было принимать мгновенно.
— Инфернус! — рявкнул я. — Отключить все второстепенные системы! Перенаправить весь поток некроэнергии от ядра к агрегату Роновэ! Выполнять!
— Подтверждаю, Лорд Саллос, — бесстрастно отозвался ИИ трона.
Мир вокруг на мгновение замер. Гул Камалоки, вечный фон существования цитадели, стих. Погас свет в коридорах, остановились конвейеры душ, перестали работать порталы. Вся энергия, вся мощь моего творения была направлена в одну точку — в тронный зал.
Агрегат Роновэ поглотил поток. Он вспыхнул, как сверхновая. Гул стал невыносимым, переходя в ультразвук. Чёрная точка внутри карантина взорвалась, превращаясь в сферу абсолютного ничто, которая начала стремительно расширяться, поглощая фиолетовый дым и саму золотую сферу Асмодея.
Последнее, что я увидел на голограмме, — это волна чистой аннигиляции, стирающая сектор карантина с карты Камалоки.
А затем свет погас
Тьма была абсолютной. Не просто отсутствие света, а полное, глухое ничто, которое, казалось, давило на все органы чувств. Гул агрегата Роновэ оборвался, сменившись звенящей тишиной, которая была ещё хуже.
Затем в темноте раздался звук. Тихое, мерное кап-кап-кап. Это был звук возвращающейся реальности.
Одна за другой системы трона начали перезагружаться. Загорелись тусклые аварийные огни, заливая тронный зал кроваво-красным светом. Голографическая карта Камалоки вспыхнула, но её изображение было рябым и нестабильным.
Я поднялся с трона. Мои ноги дрожали от колоссального оттока энергии. Рядом со мной, на полу, копошилась тёмная фигура. Это был Роновэ. Он с трудом отсоединял себя от дымящегося, искорёженного агрегата, который теперь напоминал груду металлолома после крушения поезда.
— Роновэ, — мой голос был хриплым. — Докладывай. Что с карантином?
Физик с трудом встал, опираясь на свой искорёженный прибор. Его лабораторный халат был порван и покрыт копотью, а один из его «глаз»-звёзд потух.
— Поле... — он закашлялся, выплёвывая сгусток тёмной энергии. — Поле инвертировалось. Произошла полная аннигиляция энтропийной матрицы внутри контура. Сектор... стёрт.
Он подошёл к голографической карте, которая наконец стабилизировалась. На месте золотой сферы карантина теперь зияла огромная, чёрная дыра. Пустота. Сектор минус седьмого и восьмого уровней просто перестал существовать. Он был не разрушен, а стёрт, словно кто-то взял ластик и удалил его с чертежа мироздания.
— Они... уничтожены? — спросил я, не веря своим глазам.
— Не просто уничтожены, — Роновэ поправил покосившиеся очки дрожащей рукой. — Они были отменены. Их код был переписан на «ноль». Это... чистая победа. С точки зрения физики.
Но в его голосе не было торжества. В нём звучала усталость и... страх.
— Но какой ценой? — закончил я за него.
Роновэ указал на карту. Вокруг чёрной пустоты, оставшейся от карантина, по всей структуре Камалоки бежали тонкие, пульсирующие трещины.
— Ценой дестабилизации смежных секторов. Мы вырвали больной зуб, но при этом сломали челюсть. Энергетическое равновесие нарушено. Камалока... она ранена.
В этот момент в моей голове раздался голос Инфернуса, слабый и полный помех:
«Лорд Саллос... фиксирую критические сбои в секторах +2 и -3. Массовый отток некроэнергии. Души впадают в панику...»
Я сжал кулаки. Мы победили вирус. Мы уничтожили заразу. Но наше лекарство оказалось почти таким же болезненным, как и сама болезнь.
— Роновэ, — сказал я твёрдо. — Ты должен остаться здесь. Ты и твой агрегат... вы теперь — главный центр стабилизации. Делай что хочешь, но останови эти трещины. Камалока не должна рухнуть.
Физик кивнул, уже погружаясь в расчёты.
— Мне понадобится помощь Ургетариила и... много кофеина.
Я направился к выходу из тронного зала. Битва была выиграна. Но война ещё не закончилась. Теперь нам предстояло спасти пациента от последствий операции.
И я знал, с кого нужно начать наводить порядок в этом хаосе.
— Ургет, — мой голос эхом разнёсся по тронному залу, заставив физика Роновэ вздрогнуть. — Иди, помоги Роновэ. Его агрегат сейчас — единственное, что удерживает Камалоку от распада.
Ургетариил, который всё это время стоял у стены, словно статуя, молча кивнул. Он подошёл к искорёженному устройству, его пальцы уже светились алхимической энергией, готовясь к диагностике.
— Понял, хозяин. Стабилизация потоков, компенсация энтропийного дисбаланса и калибровка ядра. Будет сделано.
— И кухня! — добавил я, повысив голос и активировав общую связь цитадели. — Сварите нам кофе. Побольше. Похоже, нас ждёт долгая ночь.
Ответа не последовало, но я знал, что меня услышали. Через несколько минут в зал вплыл один из младших демонов-поваров с огромным подносом, на котором дымился кувшин с отваром из корней мандрагоры и горка свежевыпеченных лепёшек из некротической пшеницы. Даже в условиях кризиса бюрократия и быт цитадели должны были функционировать.
Я взял кувшин и наполнил две кружки. Одну протянул Роновэ, который уже ожесточённо спорил с Ургетариилом о квантовых гармониках.
— Держи. Это поможет мозгу работать быстрее, чем твоя машина.
Физик благодарно кивнул, принимая кружку дрожащей рукой.
Я сделал большой глоток. Терпкий, бодрящий отвар растёкся по телу, прогоняя остатки усталости. Мы выиграли этот раунд. «Инфернал-Аудит» был стёрт из реальности. Но цена... цена была высока.
Я посмотрел на чёрную дыру на голографической карте. Пустота. Тишина.
— Инфернус, — позвал я. — Покажи мне состояние смежных секторов. И свяжи меня с Асмодеем. Мне нужно знать, как «Золотой карантин» выдержал аннигиляцию.
«Выполняю, Лорд Саллос. Сектор +2: стабилизация 35% и падает. Сектор -3: стабилизация 42% и падает. Связь с Асмодеем устанавливается...»
Я подошёл к окну тронного зала, из которого была видна вся Камалока. Отсюда я видел не просто уровни и сектора, а свой дом. И сейчас этот дом был болен. Мы вырезали опухоль, но пациент истекал кровью.
Пришло время для новой битвы. Битвы за исцеление.
И я знал, что эта битва будет ничуть не легче предыдущей
Я оставил тронный зал и спустился в самое сердце цитадели — контрольный пункт Камалоки. Здесь, в окружении пульсирующего света главного кристалла и голографических проекций, я чувствовал себя более уверенно. Это был мой центр управления, моя мастерская.
Я активировал карту, увеличив изображение секторов, пострадавших от инверсии. Трещины в энергетической структуре выглядели как рваные раны, из которых медленно сочилась жизненная сила Камалоки. Стабилизация была на критически низком уровне.
Не успел я отдать первый приказ о перенаправлении резервных потоков, как воздух в центре зала сгустился и завибрировал от запаха дорогих сигар и озона. Пространство раскололось, и в образовавшемся проёме материализовался Асмодей.
Он был всё так же безупречно одет, но его идеальная причёска была слегка растрепана, а на щеке виднелось пятно сажи. Он брезгливо осмотрелся, скривив губы при виде сложной аппаратуры Роновэ, которую демоны-техники уже начали подключать к главному ядру.
— Саллос, — его голос был полон ледяного недовольства. — Ты хоть представляешь, что твоя... физическая авантюра сделала с моим карантином?
— Спасла его, Асмодей, — отрезал я, не отрывая взгляда от голограммы. — Вместе со всей остальной Камалокой. Или ты предпочёл бы, чтобы «Аудит» распространился дальше?
Он фыркнул, подходя к карте и тыкая тростью в изображение золотой сферы, которая теперь была перечёркнута жирной чёрной линией пустоты.
— Спасла? Ты называешь это спасением? Мой «Золотой карантин» был шедевром экономической и энергетической инженерии! А вы с твоим сумасшедшим физиком превратили его в... в черную дыру! Мой буфер дестабилизирован! Потоки некроэнергии срываются! Мои бухгалтеры в панике!
— Твои бухгалтеры переживут, — парировал я. — А вот если бы мы этого не сделали, паниковать было бы уже некому. Смотри.
Я вывел на экран данные сканирования. Там, где раньше пульсировала фиолетовая клякса «Аудита», теперь была лишь пустота.
— Вирус уничтожен. Стерт. Аннигилирован.
Асмодей замолчал, внимательно изучая данные. Его гнев медленно уступал место профессиональному интересу. Он был дельцом до мозга костей, и даже катастрофа для него была лишь вопросом убытков и прибыли.
— Хм... — он пожевал губу. — Значит, это сработало. Радикально, но эффективно. Как взрыв в винном погребе, чтобы избавиться от пары крыс.
Он повернулся ко мне, и в его глазах блеснул алчный огонёк.
— Но теперь у нас новая проблема, не так ли? Эти твои... трещины. Камалока нестабильна. Души в панике. А паникующие души — это плохой бизнес. Они не потребляют, не работают, не платят налоги. Это просто... балласт.
Он подошёл ко мне вплотную и положил руку мне на плечо.
— Я могу помочь стабилизировать потоки. У меня есть ресурсы, связи, энергетические резервы. Но это будет стоить тебе... очень дорого.
Я сбросил его руку и посмотрел ему прямо в глаза.
— Говори свои условия, Асмодей. У нас нет времени на твои игры.
Он улыбнулся, и эта улыбка не предвещала ничего хорошего.
— Мои условия просты. Я помогу тебе залатать эту дыру в твоей системе. Но взамен я хочу не долю в Камалоке. Я хочу контракт. Бессрочный контракт на управление всеми энергетическими потоками из сектора, который ты только что уничтожил. Пусть там теперь пустота, но это стратегическая пустота. Идеальное место для нового... логистического хаба.
Он обвёл рукой будущую зону своих интересов.
— Я превращу эту дыру в свой самый прибыльный проект. «Казино "Великое Ничто"». «Рынок на Краю Бытия». Это будет великолепно!
Я смотрел на него и понимал, что передо мной стоял враг, который только что стал незаменимым союзником. Он был готов нажиться даже на руинах.
— Хорошо, Асмодей. Ты получишь свой контракт. Но если ты попытаешься меня обмануть или если твоя «стабилизация» приведёт к ещё одной катастрофе...
— ...то ты натравишь на меня своего ручного физика, — закончил он за меня, смеясь. — Договорились!
Он щёлкнул пальцами, и рядом с ним материализовался свиток контракта из чистого пламени.
— Приступим к бумажной работе. У нас много дел, партнёр.
Контракт был подписан. Свиток из пламени вспыхнул в последний раз и рассыпался пеплом, который тут же втянулся в пол, становясь нерушимой частью закона бытия. Сделка была заключена.
Асмодей, насвистывая какой-то навязчивый мотивчик, похожий на звук кассового аппарата, подошёл к главному пульту управления. Он щёлкнул пальцами, и из воздуха материализовался его собственный, изящный планшет из полированного обсидиана.
— Так-так, посмотрим, что тут у нас... — бормотал он себе под нос, его пальцы с перстнями забегали по светящимся символам. — Ага, вот здесь утечка... А вот тут узел завязался в морской... Всё очень запущено, Саллос. Тебе следовало вызвать клининговую службу раньше.
Я не стал отвечать на его подколки. Я просто смотрел, как он работает. И это было завораживающе. Он не использовал грубую силу или сложные заклинания. Он работал как гениальный биржевой маклер или дирижёр огромного оркестра.
Он создавал в воздухе светящиеся схемы потоков, перенаправлял их легкими движениями руки, заключал мимолетные сделки с блуждающими энергетическими сгустками, заставляя их работать на ремонт. Он вплетал в структуру Камалоки новые контракты, которые стабилизировали повреждённые сектора, превращая хаотичные утечки в упорядоченные финансовые потоки.
— Асмодей, — позвал я, наблюдая, как одна из крупных трещин на голографической карте начинает медленно затягиваться. — Как ты это делаешь? Ты же не инженер.
Он даже не поднял глаз от своего планшета.
— Инженер строит мост из стали и бетона, Саллос. А я строю его из доверия, обязательств и взаимной выгоды. Эти души, эти потоки энергии — они все хотят одного. Чтобы их использовали. Чтобы у них была цель. Я просто даю им самую выгодную цель.
Он указал тростью на сектор +2, где стабилизация подскочила с 35% до 60%.
— Видишь? Я создал здесь «Энергетическую биржу». Теперь души из этого сектора могут продавать свой негативный потенциал душам из сектора -3, которым его не хватает. Все счастливы. Все при деле. И утечка остановлена.
Я смотрел на карту и не верил своим глазам. «Золотой карантин» был разрушен, но на его месте рождалось нечто новое. Нечто более сложное и... живое.
— Ты превращаешь мою систему распределения душ в... экономику.
— Я делаю её эффективной, — поправил он меня с самодовольной улыбкой. — А эффективность, мой дорогой Саллос, это и есть высшая форма порядка.
Ремонт продолжался. Асмодей работал с яростным энтузиазмом творца, создающего свой главный шедевр. Трещины затягивались, потоки выравнивались, а уровень стабилизации медленно, но верно полз вверх.
Война с «Инфернал-Аудитом» закончилась. Но мир после неё уже никогда не будет прежним. И пока я думал о том, как управлять этой новой, сложной системой, мой новый партнёр уже придумывал для неё название и логотип.
Камалока была спасена. Но какой ценой? Ценой превращения в самый большой и сложный деловой центр во всех мирах.
Я наблюдал, как последние трещины на голографической карте затягиваются, превращаясь в тонкие, пульсирующие золотом линии новых энергетических потоков. Камалока была спасена. Она была не просто восстановлена, а улучшена, оптимизирована. Работа Асмодея была воистину... впечатляющей.
— Асмодей, — я нарушил тишину, которая установилась в контрольном пункте после завершения его работы. — Как теперь назовём Камалоку? Она уже не та система, что была прежде.
Асмодей оторвался от своего планшета, на котором, я был уверен, он уже подсчитывал будущую прибыль. Он обвёл рукой голограмму, любуясь делом своих рук. Его улыбка стала шире, обнажая безупречные зубы.
— Ну... — протянул он, делая театральную паузу. — Это будет название для меня. Для моих бухгалтеров, для моих партнёров. Бренд. Маркетинговый ход.
Он щёлкнул пальцами, и в воздухе между нами возникла светящаяся надпись:
«КАМАЛОКА: Инкорпорейтед»
— Звучит, не правда ли? — он явно наслаждался моментом. — Масштабно. Деловито. Обнадёживающе. «Ваши души — наш главный актив!»
Я не смог сдержать усмешки. Это было так... в его духе.
— А для остальных? Для душ? Для легионов?
Асмодей небрежно махнул рукой, и надпись «Инкорпорейтед» погасла.
— А для них... ты можешь звать её по-прежнему. Камалока. Пусть думают, что ничего не изменилось. Что они всё ещё проходят круги очищения и воздаяния. Иногда лучшая форма управления — это сохранение иллюзии.
Он подошёл ко мне и по-деловому протянул руку.
— Мы отлично сработались, партнёр. Когда случится следующий конец света — зови. У меня уже есть идеи по оптимизации процесса Страшного Суда.
Я пожал его руку, чувствуя, как его аура власти и богатства пытается просочиться в мою.
— Договорились. Но помни, Асмодей. Ты управляешь потоками. Но я управляю Камалокой.
Он рассмеялся, и его смех был похож на звон золотых монет.
— Конечно, Саллос. Конечно. Это и делает наш союз таким... продуктивным.
С этими словами он растворился в облаке тёмного дыма, пахнущего дорогим одеколоном и банковской тайной.
Я остался один в контрольном пункте. На карте пульсировала обновлённая Камалока. Она была спасена от внешней угрозы, но её внутренняя суть изменилась навсегда. Она стала частью чего-то большего. Чего-то... корпоративного.
Я сел в кресло оператора и посмотрел на главный экран.
Для меня она останется Камалокой.
Но для тех, кто смотрит на мир через призму выгоды и контрактов...
Она теперь «Камалока: Инкорпорейтед».
И мне предстояло научиться управлять этим новым, странным миром.
Оставив Асмодея в контрольном пункте заниматься его «экономическими чудесами», я вернулся в свой кабинет. Тишина, царившая здесь, казалась почти оглушающей после гула Камалоки и треска аппарата Роновэ. Это было моё убежище, место, где порядок был не просто функцией системы, а частью самой атмосферы.
Роновэ я отпустил сразу же. Физик был выжат досуха. Его агрегат, хоть и спас нас, превратился в груду дымящегося металлолома, а сам он едва стоял на ногах.
— Иди, отдыхай, Маркиз, — сказал я ему. — Ты сделал больше, чем можно было просить. Твой «Инвертор» войдёт в историю. Как и его разрушительная сила.
Он лишь устало кивнул, его размытый силуэт дрожал от переутомления.
— Стабильность... должна быть восстановлена... — прошептал он и растворился в воздухе, возвращаясь в свои лаборатории на стыке физики и безумия.
Я сел за свой стол. Массивное кресло из кровавого рубелита привычно скрипнуло под моим весом. На столе, как и тысячу циклов назад, лежала стопка светящихся свитков с отчётами. Обыденность. Рутина. Именно это сейчас и требовалось, чтобы привести мысли в порядок.
Война с «Инфернал-Аудитом» была окончена. Мы победили. Но какой ценой? Мы потеряли два уровня Камалоки, стёртых из реальности. Мы дестабилизировали всю систему. И мы изменили саму суть моего творения, впустив в него вирус Асмодея — вирус коммерции и сделок.
Я взял верхний свиток из стопки. Это был отчёт от Мариала. Он докладывал об успехах: его жрецы успешно интегрировали доктрину «порядка через веру» в нескольких нестабильных секторах. Идеи «Аудита» больше не находили там благодатной почвы.
Следующий свиток был от Исдалуила. Архивариус сообщал, что все данные о деятельности «Аудита» успешно каталогизированы и помещены в раздел «Угрозы высшего порядка». История была сохранена.
Я отложил свитки и посмотрел в окно, за которым клубилась вечная тьма Камалоки. Теперь там пульсировали новые, золотые жилы — энергетические потоки Асмодея. Моя система выжила. Она адаптировалась. Она стала сильнее.
Но я чувствовал, что это была лишь первая битва в войне, о которой мы ещё ничего не знали. Войне идей.
И мы только что выиграли первое сражение.
Дверь кабинета тихо отворилась. На пороге стоял Хиариил, мой первый заместитель. Его лицо, как всегда, было непроницаемой маской.
— Владыка Саллос, — произнёс он. — Конвейер душ возобновил работу. Приёмная заполнена. Ждут только вашего приказа.
Я улыбнулся. Жизнь продолжалась.
— Запускай, Хиариил. У нас много работы.
Первый заместитель кивнул и исчез за дверью.
Я снова остался один. В моём кабинете. В моей цитадели.
Камалока ждала. И я был готов к новому циклу.
Дверь кабинета открылась с характерным скрипом, который, казалось, стал уже неотъемлемой частью этого места. На пороге стоял мужчина лет пятидесяти, с редкими, прилизанными волосами и бегающими глазками. Его дешёвый костюм был помят, а в руках он сжимал потёртый кожаный портфель, который, судя по его хватке, был для него дороже души. Хотя, возможно, так оно и было.
Это был классический мелкий чиновник. Одержимый порядком, но своим порядком. Тот, для кого правила — это инструмент для вымогательства, а не основа системы.
Он вошёл, шаркая ногами, и сразу же начал осматривать кабинет оценивающим взглядом.
— Так-так... — протянул он гнусавым голосом. — Это, значит, и есть... приёмная? А где талончик? Мне должны были выдать талончик на приём. И где тут у вас окно для подачи заявлений? У меня жалоба на неправильное распределение грехов.
Я молча наблюдал за ним из-за стола. Ургетариил уже активировал сканер, и данные повисли в воздухе рядом с душой чиновника.
— Господин Саллос, — доложил алхимик своим сухим тоном. — Матрица жизни разрушена на 60%. Причина: инфаркт, вызванный стрессом от проверки. Частота вибрации — 2 Гц. Отклонение от программы — 90%.
Он сделал паузу.
— Грехи категории А: взяточничество в особо крупных размерах, злоупотребление служебным положением. Грехи категории Б: бытовое хамство, создание бюрократических препон. Внутренняя сигнатура: «Коррупционер».
Чиновник тем временем обошёл стол и попытался заглянуть в монитор сканера.
— Что это вы тут делаете? Это незаконно! Без протокола! Я требую протокол досмотра! И вообще, я буду жаловаться вашему начальству!
Я встал. Моё движение было плавным, но оно заставило чиновника замереть на месте. Он уставился на меня, и в его глазах мелькнуло что-то похожее на узнавание. Узнавание власти.
— Жаловаться? — мой голос был тихим, но он заполнил весь кабинет. — Ты уже здесь. И твоё начальство — это я.
Он сглотнул и попятился назад, прижимая портфель к груди.
— Я... я не это имел в виду... Я просто... соблюдаю регламент! Я всегда соблюдаю регламент! Вот, у меня все документы в порядке... почти...
— Твои документы — это пачка лжи и взяток, — отрезал я. — Ты использовал порядок как инструмент для личного обогащения. Ты превратил систему в хаос ради собственной выгоды.
— Но все так делают! — взвизгнул он. — Это не я такой, это система такая! Я жертва обстоятельств!
Ургетариил закончил сканирование и посмотрел на меня.
— Приговор однозначен, Лорд Саллос. Минус двенадцатый уровень. Сектор «Вечный ЖЭК».
Я кивнул. Это было идеальное место для него. Там он сможет вечно жаловаться на протекающие краны и пытаться дать взятку бесам-плотникам, чтобы они починили его полку в аду.
— Уведите его.
Два легионера-тени выросли за спиной чиновника и взяли его под руки. Он не сопротивлялся. Он лишь бормотал что-то о «ненадлежащем оформлении» и «отсутствии оснований».
Конвейер душ работал. Система была восстановлена. И она продолжала свою работу по сортировке хаоса, который люди называли жизнью.
Камалока: Инкорпорейтед была открыта для бизнеса
Я откинулся в кресле, чувствуя, как наваливается свинцовая усталость. День, который, казалось, длился вечность, был перенасыщен событиями: от предательства и войны до квантовой аннигиляции и заключения сделок с демонами. Моя система, моя Камалока, висела на волоске, и лишь чудом — и помощью Асмодея — нам удалось избежать полного краха.
— Хиариил, — позвал я, не открывая глаз. — Знаешь, конвейер конвейером, но я дико устал. Пусть души подождут до утра. Время позднее, день был перенасыщенный на события... Мы чуть не разгромили всю нашу систему. Я, пожалуй, пойду в спальню. Вместе с Саллиэлем.
Хиариил, стоявший у двери с неизменной стопкой свитков, кивнул. На его непроницаемом лице промелькнуло что-то похожее на сочувствие.
— Конечно, Лорд Саллос. Я объявлю технический перерыв до первого цикла. Приёмная будет закрыта. Души могут подождать. В конце концов, — он позволил себе лёгкую, едва заметную усмешку, — для них ожидание — привычное состояние.
Я с трудом поднялся из-за стола. Каждая мышца в теле ныла от напряжения.
— Отлично. Если случится что-то действительно важное... ну, например, ещё одно вторжение из Хаоса или визит Амаймона, — разбуди меня. А если кто-то будет жаловаться на протекающий кран... пусть записывается на приём через месяц.
Я направился к двери, ведущей в мои личные покои.
— И да, Хиариил...
— Да, мой лорд?
— Ты отлично поработал сегодня. Все вы. Без твоей административной хватки мы бы погрязли в этом хаосе ещё глубже.
Первый заместитель склонил голову в знак признательности.
— Это мой долг, Лорд Саллос. Служить порядку.
Я вышел из кабинета и побрёл по коридору цитадели. Ноги сами несли меня к спальне. Я мечтал лишь об одном: упасть на кровать и провалиться в сон. И чтобы рядом, как всегда, сопел мой любимый крокодил.
Война была окончена. Система была спасена. И теперь у меня было законное право на заслуженный отдых
Я пришёл в спальню, рухнул на кровать, даже не сняв сапоги. Матрас принял меня в свои объятия, как старый друг. Саллиэль, услышав, что я вернулся, с сопением вскарабкался на постель, поерзал, устраиваясь поудобнее, и положил свою массивную, чешуйчатую голову прямо рядом со мной. От него пахло серой и недавней охотой. Этот запах был таким привычным и успокаивающим.
Я закрыл глаза. Тишина. Покой. Я был в шаге от того, чтобы провалиться в блаженное забытье...
...и тут я вспомнил. Одно несделанное дело. Одно важное дело.
Нельзя было просто так оставить это. Мои заместители сегодня совершили невозможное. Хиариил удержал всю административную машину от коллапса, координируя легионы в разгар кризиса. Ургетариил... без его алхимического гения и работы с инвертором мы бы все просто перестали существовать.
Я застонал, приподнялся на локте и потянулся к кристаллу связи на прикроватной тумбочке. Саллиэль приоткрыл один глаз и недовольно заворчал, когда моя рука потревожила его покой.
— Спи, спи, — пробормотал я, активируя кристалл. — Это не займёт и минуты.
В воздухе соткалась проекция моего кабинета. За столом сидел Шауримиил, четвёртый заместитель и министр экономики. Перед ним висела сложная голограмма с графиками и цифрами — вечный баланс бюджета Камалоки. Он выглядел так, будто я вырвал его из самого сладкого сна.
— Лорд Саллос, — его голос был полон укоризны. — Если это по поводу закупки новых котлов для минус третьего уровня, то смета уже утверждена и...
— Нет, Шауримиил, — перебил я его. — Это не по поводу котлов. Это по поводу премий.
Он мгновенно проснулся и выпрямился в кресле, его взгляд стал цепким и внимательным.
— Слушаю.
— Прошу выделить премию. В размере двухсот тысяч акров... Хиариилу. И ещё двести тысяч... Ургетариилу.
Шауримиил моргнул. Двести тысяч акров энергии душ — это была колоссальная сумма. Это был годовой бюджет небольшого сектора.
— За что? — спросил он прямо. — Ведомство внутренних дел и алхимическая лаборатория и так финансируются по высшему разряду.
— За спасение Камалоки, Шауримиил, — мой голос был ровным, но в нём звучала сталь. — За то, что сегодня они сделали больше, чем можно описать в любом отчёте. Считай это не расходом, а инвестицией в лояльность самых ценных кадров.
Министр экономики пожевал губу, глядя на свои графики. Цифры в голограмме перестроились, формируя новую колонку расходов.
— Это создаст прецедент, Саллос. Другие легионы тоже потребуют...
— Плевать на прецедент! — рявкнул я, и даже Саллиэль недовольно заворочался. — Выписывай премию! Это прямой приказ!
Шауримиил посмотрел мне в глаза, увидел там непреклонную волю и понял, что спорить бесполезно.
— Будет исполнено, Лорд Саллос. Приказ уже исполняется. Премия будет начислена на их счета к утру.
— Отлично, — я погасил кристалл связи.
Проекция исчезла. В спальне снова стало темно и тихо. Я с облегчением рухнул обратно на подушки. Дело было сделано.
Саллиэль снова положил голову мне на плечо и тихо засопел.
Теперь можно было спать. Завтра будет новый день. И новая очередь душ перед моим кабинетом.
Но это будет завтра.
