Вы думаете, самое страшное — это когда враг приходит к вашему порогу? Нет. Самое страшное — когда враг уже внутри. Когда он смотрит на ваших детей с улыбкой. Когда он говорит, что пришел защищать. И вы не знаете, верить ему или стрелять.
База. Возвращение
Мы вернулись через три часа. Солнце уже поднялось высоко, и лес встретил нас птичьим гомоном и запахом хвои. Я вышла из машины, и ноги подкосились — Глеб успел подхватить меня.
— Я в порядке, — сказала я, хотя это было не так. Голова кружилась, перед глазами плыли белые пятна.
— Ты не в порядке, — он придержал меня за талию. — Тебе нужно отдохнуть.
— Сначала дети, — я выпрямилась. — Я должна увидеть их.
Он не спорил. Мы прошли через шлюз, сдали оружие, прошли проверку. Андрей остался в командном центре — разбирать данные, которые мы успели собрать. Я шла к детской комнате, и с каждым шагом внутри меня росла тревога.
Дверь была открыта. Комната была пуста.
— Марк? — я заглянула внутрь. — Марта?
Тишина.
Я обернулась к Глебу. Его лицо побледнело.
— Где они? — спросила я.
Он уже вызывал по рации охрану. Ответа не было.
Мы побежали по коридору. Посты пустовали. В командном центре не было никого, кроме Андрея — он сидел перед мониторами, и его лицо было серым.
— Что случилось? — крикнул Глеб.
Андрей поднял голову. Я увидела в его глазах то, чего никогда не видела раньше. Страх.
— Пока вас не было, пришла группа, — сказал он. — Таня и ее люди. Они сказали, что хотят защищать базу. Что снаружи угроза. Я не пустил, но…
— Но что?
— Они нашли другой вход, — он покачал головой. — Система зафиксировала проникновение два часа назад. Они уже внутри.
— Дети, — я схватила его за плечи. — Где дети?
Андрей молчал. Я трясла его, кричала, но он молчал. Потом Глеб оттащил меня.
— Посмотри, — Андрей указал на экран. — Они в главном зале. Все.
Я посмотрела. Камера показывала просторное помещение, где мы проводили совещания. Там было много людей. Таня сидела в центре, рядом с ней — ее приближенные. А на полу, у ее ног, играли Марк и Марта.
Они смеялись. Они были живы.
— Таня играет с ними, — сказал Андрей. — Она не причиняет им вреда. Но она не выпускает их. И она требует встречи с тобой.
— Я иду, — я развернулась.
— Лера, — Глеб схватил меня за руку. — Это ловушка. Она хочет тебя.
— Мои дети там, — я выдернула руку. — Я не оставлю их.
— Я с тобой.
— Нет, — я покачала головой. — Она хочет говорить со мной. Если я приду с тобой, она решит, что я не доверяю ей. Это может спровоцировать.
— А если она причинит тебе вред?
— Не причинит, — я посмотрела ему в глаза. — Я знаю. Она — моя копия. Она хочет не убить меня. Она хочет стать мной.
Глеб сжал челюсти. Я видела, как ему трудно отпустить меня, но он знал — я права.
— Пять минут, — сказал он. — Если через пять минут я не увижу тебя на камерах — я иду.
— Договорились.
Я пошла по коридору. Сердце колотилось где-то в горле, но я заставляла себя дышать ровно. Я — мать. Я иду к своим детям. Всё остальное не важно.
Главный зал
Дверь открылась, и я вошла.
В зале было тихо. Человек двадцать — все с моими лицами, с моими глазами — сидели полукругом. В центре, на стуле, восседала Таня. У ее ног на ковре играли Марк и Марта.
— Мама! — Марк увидел меня первым. Он вскочил и побежал. Марта подняла голову, улыбнулась и тоже побежала.
Я упала на колени и обняла их. Прижала к себе так сильно, что они засмеялись.
— Мама, ты душишь, — сказал Марк.
— Прости, — я отпустила их, но не выпустила из рук. — Просто я соскучилась.
— Мы тоже, — Марта обняла меня за шею. — Тетя Таня сказала, что ты скоро придешь. И ты пришла.
Я подняла глаза на Таню. Она смотрела на меня с улыбкой.
— Тетя Таня? — переспросила я.
— Я присматривала за ними, — Таня встала. — Твоя свекровь не смогла приехать, а охрана… ну, охрана была занята.
— Ты проникла на базу, — я выпрямилась, держа детей за руки. — Ты обошла систему безопасности. Ты напугала моих детей.
— Я не пугала их, — она покачала головой. — Я играла с ними. Они скучали. Им нужна была компания. А ты была занята — спускалась в подземелье, чтобы найти своих мертвых клонов.
Я почувствовала, как внутри закипает гнев.
— Они не мертвые, — сказала я. — Они — такие же, как ты.
— Они — пустые, — Таня шагнула ко мне. — У них нет души. Нет личности. Нет будущего. Они — ошибка. И ты хочешь их спасти, а нас — бросаешь.
— Я никого не бросаю.
— Ты бросила нас, — ее голос стал жестче. — Ты освободила нас и ушла. К своей семье. К своей нормальной жизни. А мы остались. Мы, у кого нет ничего. Ни дома, ни имени, ни прошлого. Только ты. А ты нас предала.
— Я не предавала, — я сжала руки детей. — Я дала вам свободу. Вы сами выбираете, как жить.
— Мы выбрали, — она подошла вплотную. — Мы выбрали тебя. А ты выбрала не нас.
Она посмотрела на Марка и Марту. В ее взгляде было что-то, от чего я прижала детей к себе.
— У тебя есть они, — сказала она. — Настоящие дети. А мы — подделки. Копии. Пустота. Мы никогда не сможем стать настоящими, потому что ты не хочешь нас признавать.
— Я признаю вас, — я посмотрела ей в глаза. — Вы — мои сестры. Моя кровь. Но я не могу быть вашей матерью. Я не могу жить вашей жизнью. У меня есть своя.
— И ты готова пожертвовать нами ради нее? — Таня усмехнулась. — Ради мужа, который следил за тобой? Ради детей, которые даже не знают, кто ты на самом деле?
— Не смей, — я шагнула к ней. — Не смей говорить о моих детях.
— А что я такого сказала? — она не отступила. — Правду. Они не знают, что их мать — не человек. Что она была создана в пробирке. Что ее душу скопировали с мертвой женщины. Что она — матрица для сотен таких же, как я. Они не знают, что однажды проснутся и увидят, как их мать превращается в кого-то другого.
— Я не превращаюсь.
— Ты уже превратилась, — она указала на мои руки. — Ты была там, внизу. Ты чувствовала их. Они тянулись к тебе, и ты тянулась к ним. Ты думаешь, это пройдет? Нет. Это только начало. Чем больше ты будешь сопротивляться, тем сильнее они будут звать. И в конце концов ты сдашься. Станешь их матерью. А своих детей бросишь.
— Заткнись, — я почувствовала, как голос срывается.
— Зачем? — она наклонила голову. — Чтобы ты и дальше жила в иллюзии? Ты не человек, Лера. Ты никогда им не была. Ты — мост между миром живых и миром мертвых. Ты — ключ. Ты — дверь. И рано или поздно тебе придется выбрать.
— Я уже выбрала.
— Нет, — она покачала головой. — Ты откладываешь выбор. Прячешься за детьми, за мужем, за базами и бронежилетами. Но выбор все равно придет. И тогда ты поймешь: ты не можешь быть и тем, и другим. Либо ты — человек, либо ты — матрица.
— А если я не хочу выбирать?
— Тогда выбор сделают за тебя, — она посмотрела на дверь, где, я знала, стоял Глеб с оружием. — Они все сделают за тебя. И ты потеряешь всё.
Она отошла. Сделала знак своим людям — они начали собираться.
— Мы уходим, — сказала Таня. — Но мы не уйдем далеко. Мы будем рядом. Ждать, когда ты придешь в себя.
— Таня, — окликнула я. — Ты не права. Я не брошу вас. Но я не могу быть тем, кем ты хочешь.
Она обернулась. В ее глазах была боль. Настоящая, живая боль.
— Я знаю, — сказала она. — Поэтому я и не надеюсь. Я просто жду, когда ты сломаешься. Потому что все ломаются. Даже матрицы.
Она вышла. Ее люди потянулись за ней.
Я стояла посреди зала, обнимая детей, и чувствовала, как внутри меня разрывается что-то важное.
После ухода
Глеб вбежал через минуту. Увидел меня, детей — выдохнул.
— Живы, — он обнял нас всех. — Слава богу.
— Она не причинила им вреда, — я прижалась к нему. — Она просто… говорила.
— Что говорила?
— Правду, — я подняла глаза. — Она сказала, что я не человек. Что я — мост. Что мне придется выбирать.
Глеб посмотрел на меня. В его глазах была та же боль, что и у Тани.
— Ты — человек, — сказал он. — Самый настоящий из всех, кого я знаю.
— А если она права? Если я действительно не могу быть и человеком, и матрицей? Если однажды я проснусь и пойму, что стала кем-то другим?
— Не станешь, — он сжал мои плечи. — Потому что я не позволю. Потому что ты не одна. Потому что ты выбрала нас. И мы выбрали тебя.
Я посмотрела на детей. Марк и Марта смотрели на меня с беспокойством.
— Мама, ты плачешь? — спросила Марта.
— Нет, милая, — я улыбнулась сквозь слезы. — Просто я рада, что вы здесь.
— Мы всегда здесь, — сказал Марк. — Мы же семья.
Я обняла их. Крепко-крепко.
Мы семья. Настоящая. Живая. И я сделаю всё, чтобы защитить их. Даже если для этого мне придется стать тем, кем я не хочу быть.
Ночной разговор
Детей уложили спать. Я сидела у их кроватей, смотрела, как они дышат, и думала о словах Тани.
Она была права в одном: я откладываю выбор. Прячусь за словами о свободе, о праве на личную жизнь, о том, что каждый сам выбирает свой путь. Но правда в том, что я боюсь. Боюсь стать той, кем меня создали. Боюсь потерять себя.
В дверь тихо постучали.
— Войдите, — сказала я.
Вошел Андрей. Он выглядел уставшим, постаревшим.
— Не спится? — спросил он.
— Не спится, — я вышла в коридор, закрыв за собой дверь. — Ты что-то нашел?
— Нашел, — он кивнул. — В данных, которые мы скачали в подземелье, есть кое-что интересное. Архив Анны. Ее личные записи.
У меня перехватило дыхание.
— Что там?
— Она писала дневник, — Андрей протянул мне планшет. — Всю жизнь. С детства до последних дней. Я перевел в текст. Ты должна прочитать.
Я взяла планшет. На экране были строки, написанные мелким, аккуратным почерком.
«15 марта 1989 года. Мне сказали, что я стану мамой. Я так счастлива, что боюсь дышать. Внутри меня растет новая жизнь. Моя дочь. Я назову ее Лерой. Это имя означает «защитница». Я хочу, чтобы она была сильной. Сильнее меня».
Я читала и не могла остановиться. Строчки складывались в историю. Историю женщины, которая любила, надеялась, боролась. Которая знала, что ее отец — монстр. Которая пыталась спасти других. Которая погибла, спасая меня.
— Она знала, что умрет, — сказала я, дочитав последнюю запись. — Она знала, что эксперимент убьет ее. Но она пошла на это, потому что хотела, чтобы я жила.
— Она любила тебя, — Андрей положил руку на мое плечо. — Она хотела, чтобы ты была свободна.
— И я свободна, — я посмотрела на него. — Но свободна ли я? Если я все время бегу? Если я не могу принять то, кем я являюсь?
— Принятие — это не слабость, — он покачал головой. — Это сила. Ты — Лера. Ты — дочь Анны. Ты — мать Марка и Марты. Ты — жена Глеба. Ты — матрица для сотен людей. Всё это — ты. И ты не должна выбирать что-то одно.
— А если они несовместимы? Если, чтобы быть матерью для своих детей, я должна отказаться от тех, кого создала?
— Кто сказал, что несовместимы? — он посмотрел мне в глаза. — Таня? Она зла. Она напугана. Она ищет простые ответы. Но жизнь не проста. И ты не проста. Ты можешь быть и тем, и другим. Нужно только найти способ.
— Ты веришь в это?
— Я верю в тебя, — он улыбнулся. — Я видел, что ты сделала. Ты освободила сотни душ. Ты уничтожила институт. Ты победила смерть. Ты справишься и с этим.
Я сжала планшет. Внутри, в самом глубоком месте, что-то шевельнулось. Не страх. Не боль. Надежда.
— Спасибо, — сказала я.
— Не за что, — он развернулся и пошел по коридору. — Отдыхай. Завтра будет тяжелый день.
Я осталась одна. Посмотрела на дверь детской, на темный коридор, на свет, льющийся из командного центра.
Я — Лера. Дочь Анны. Мать Марка и Марты. Жена Глеба. Матрица.
Всё это — я.
И я приму это. Когда буду готова.
Но не сегодня. Сегодня я просто побуду с детьми. Посмотрю, как они спят. Подышу их запахом. Почувствую их тепло.
А завтра начнется новый день. И в этом дне будет выбор. Но я уже знала: какой бы выбор я ни сделала, я сделаю его сама. Не под давлением. Не из страха. По своей воле.
Как Анна. Как Лера.
Как человек.
Продолжение следует…
Как вы думаете, что будет в следующей главе?
- Дневник Анны: Лера продолжает читать дневник матери и находит записи о тайной лаборатории, где проводились эксперименты над детьми. Анна оставила карту, на которой отмечены все места, где содержались объекты. Лера решает найти их и освободить, но понимает, что для этого ей придется объединиться с Таней.
- Новое нападение: Базу атакуют люди Алексея — копии, которые были в подземелье, вышли на поверхность. Они не агрессивны, но они ищут Леру. Таня и ее группа возвращаются, чтобы защитить базу, и между двумя группами объектов возникает временный союз.
- Истинная цель Алексея: Алексей выходит на связь и раскрывает правду: он не хочет контролировать Леру. Он хочет, чтобы она помогла ему умереть. Его копия, созданная тридцать лет назад, разрушается — клетки стареют, сознание распадается. Он знает, что Лера — единственная, кто может завершить процесс и дать ему покой.
- Выбор Глеба: Глеб получает информацию о том, что его отец, Андрей, скрывает от него правду. Оказывается, Андрей знал о существовании подземных копий и не предупредил Леру, потому что хотел использовать их в своих целях. Глебу предстоит сделать выбор: предать отца или предать Леру.