Алексей Максимович Пешков — таково было подлинное имя этого человека. Но в историю мировой литературы он ворвался под другим, выкованным из стали и боли именем — Максим Горький. Истоки этого выбора кроются в самой гуще его трагической судьбы.
В детстве мальчик едва выжил после холеры. Выхаживал его отец, Максим Савватьевич, который в итоге сам заразился и умер. Так Алексей, не успевший запомнить отца, на всю жизнь унес его имя как горькую и святую реликвию. Мать тоже ушла рано, сраженная чахоткой. Колыбелью будущего писателя стала не родительская любовь, а суровые руки бабушки да жестокая школа деда.
Этот жестокий детский опыт и выковал из Алексея Пешкова — Максима Горького. В его жизни мелькнул и другой, загадочный псевдоним — Иегудиил Хламида. Причины его появления туманны, но известно глубочайшее уважение Горького к еврейскому народу, на фоне которого он часто и сурово вскрывал язвы собственного национального менталитета. Ярчайшим символом этого отношения стал усыновленный им мальчик Залман Свердлов, вошедший в историю как Зиновий Пешков.
Какие же еще грани этой титанической биографии заслуживают внимания?
Горький не знал университетских аудиторий. Попытка поступить в Казани провалилась: квоты для «низов» сократили, а аттестата у него и не было. Даже училище он бросил после унизительной насмешки одноклассника о том, что от него «пахнет нищетой». Азбуку милосердия и слова преподала ему бабушка. И хотя во взрослой жизни орфография так и не покорилась писателю, главным было иное — железная, ясная мысль, которую потом оттачивала его жена-корректор.
Юность его была омрачена тенью самоубийства — несколько раз он пытался свести счеты с жизнью, но его спасали. Многие биографы видят в этом след глубокой, надрывной психической организации.
Революционер по духу, Горький не раз сидел в тюрьмах. Для человека, вскормленного горьким хлебом социального дна, ненависть к старому миру была естественна. Однако он никогда не был слепым орудием партии: смело вступался за арестованных, спорил о путях строительства нового государства. Возможно, эта внутренняя независимость в конечном счете и решила его судьбу, если верить темным слухам о насильственной смерти.
Писатель не принимал гомосексуальности, считая ее чуждой для строящегося общества. На этом факте, впрочем, нет нужды заострять внимание.
Многие годы Горький провел вдали от Родины — в Америке и солнечной Италии. Примечательно, что он так и не выучил ни одного иностранного языка, с гордой убежденностью заявляя, что это иностранец должен учить русский, если жаждет с ним говорить.
Его книги — не дословная автобиография. Эксперты, сверяя строки с фактами, не раз находили расхождения между художественным вымыслом и реальностью.
Обладая набором вредных привычек, он, тем не менее, прожил долгую жизнь. Скорее вопреки, а не благодаря им — по милости изначально богатырского здоровья или слепой удачи, ведь туберкулез легких был его постоянным спутником.
Сама смерть Горького стала черной дырой, породившей мрачные легенды. Официально — воспаление легких на фоне полного их разрушения. Но шептались об отравлении: то ли рукой Генриха Ягоды (по указке Троцкого), то ли по личной воле Сталина. Мелькало и имя его последней возлюбленной, Марии Будберг. Хотя справедлив вопрос: зачем было убивать человека, которому уже исполнилось 68 и чьи легкие были превращены в тлеющие угли?
Помимо литературной и общественной деятельности, Горький проявил себя как неутомимый зодчий культуры. По его воле возникло издательство «Всемирная литература» — титанический проект по переводу на русский язык сокровищ мировой словесности. В голодные, разоренные годы эта идея казалась безумной, но именно его стальная воля дала работу и спасла от нищеты целое поколение блестящих переводчиков и филологов. Он же стоял у истоков первых советских детских журналов «Чиж» и «Ёж», а его поддержка издательства «Academia» стала глотком воздуха для отечественной науки.
Общественное восприятие Горького было расколото. Для миллионов рабочих и крестьян он был «буревестником», живым символом прорыва из низов к самым вершинам. Его юбилеи становились всенародными праздниками, его имя носили города, заводы, улицы. Но в среде интеллигенции, особенно зарубежной, к нему относились с холодной критикой, видя в его позднем творчестве тенденциозность, а в роли при Сталине — тягостный компромисс. Вернувшись в СССР в 1931 году, сам Горький оказался в ловушке: страстный сторонник социалистической идеи, он с болью наблюдал за ее кривым воплощением, порой пытался спорить, но в итоге скрепя сердце поднимал руку в поддержку режима.
Личная жизнь писателя была бурной и драматичной. Первой гражданской женой стала Екатерина Волжина, родившая ему сына Максима и дочь Екатерину. Самой страстной и роковой была связь с актрисой Марией Андреевой — не просто возлюбленной, но и соратницей по революционной борьбе. Последние годы его жизни окутаны фигурой Марии Будберг, женщины с репутацией двойного агента, что и породило ворох конспирологических догадок. Отношения с сыном Максимом оставались натянутыми, а его таинственная гибель в 1934 году нанесла Горькому удар, от которого он, кажется, так и не оправился.
Наследие Максима Горького — это наследие разлома. Ранние его произведения, пронизанные бунтом и состраданием к «униженным и оскорбленным», навсегда вписаны в золотой фонд русской прозы. Поздние же работы, созданные в тисках социалистического реализма, часто отдавали конъюнктурой. И все же его фигура остается исполинской: он стал голосом переломной эпохи, строителем новой культурной вселенной и трагическим символом, вобравшим в себя все противоречия своего жестокого века. Споры о его истинной роли и обстоятельствах ухода не умолкают, подтверждая: личность такой огненной величины не может оставить равнодушным.
Еще много интересных статей на канале в МАХ Загадки истории