Рассказ четвёртый из серии "Наше советское детство"
Сегодняшний день не задался с самого утра.
Мама с папкой уехали в город, в центральные магазины, покупать разные, как сказала мама - «необходимые вещи». Я тоже должна была поехать с ними, потому, что мне тоже собирались купить новую, необходимую вещь, а именно – зимнее пальто.
А самое главное - я хотела зазвать родителей в кафе –мороженое «Белочка», чтобы поесть мороженного с шоколадной крошкой и орехами, которое я очень любила, но такое в брикетах не продавали. В кафе же был большой выбор мороженого, который накладывали в красивую вазочку столько, сколько ты захочешь, чтобы потом ложечкой, смакуя, наслаждаться этой восхитительной сладостью. А ещё в кафе продавалось много разных сладких булочек, пирожных и ватрушек, которые тоже очень хотелось попробовать.
Удача попасть в кафе была редкой, потому, что мама, чаще всего, вела меня в столовую, где покупала на обед суп и котлету с гарниром. Я не хотела суп и котлету, я хотела мороженое и пироженку.
План я придумала с вечера и поэтому утром, специально, не стала завтракать. Сказала, что есть не хочу, чуть-чуть похлебала чай и вышла из-за стола.
В нашей семье, да и вообще у всех моих друзей –подруг, не было принято уговаривать кого-то покушать. Хочешь - ешь, не хочешь -ходи голодный.
План, конечно, был простой: по приезду в центр города, после посещения одного- двух магазинов, объявить, что очень сильно хочу есть, как раз тогда, когда будем находиться рядом с «Белочкой». А так как я ничего не ела утром, родители обязательно поведут меня в кафе, где я смогу выбрать своё любимое лакомство.
Кроме всего прочего, мама не любила еду на улице. Она могла купить уже готовые пирожки, чебуреки, булочки, но есть их можно было только дома и за столом.
Поэтому мой план был очень даже выполним.
Но, к сожалению, не всегда получается так, как ты думаешь и мечтаешь.
Меня просто решили с собой не брать.
Мама сказала: «Доча, ты останешься дома. Нам с отцом надо много чего посмотреть, он ещё в строительный отдел хочет зайти, кое-что купить. Ходить будем по городу весь день. Чего тебе с нами болтаться? Пальто я тебе и так посмотрю, понравится -куплю. Размер, рост знаю. В крайнем случае на кого-нибудь примерю».
Вот и всё. Тебя никто не собирался даже спрашивать какой цвет тебе хочется, нравится ли фасон, просто мама купит, что понравится ей, а носить надо будет мне. Возражения вообще не принимались.
«Не хочешь так, ходи в старом пальто, тогда только через месяц, другой, поедем выбирать вместе с тобой»- сказала мама. Вот и весь разговор.
Родители уехали. Я пошла к Людмилке.
На улице было морозно, да и снега уже много выпало. Зима рано пришла.
На нашей речушке, за огородами, уже несколько раз выходила наледь из проруби. Она залила берега речки и получился достаточно большой каток. Решили идти кататься на санках, но не на гору, а на речку, по гладкому льду.
У меня были новые санки, легкие, алюминиевые, с разноцветными дощечками сидения. А у подружки – старые, железные, тяжёлые, с коваными завиточками впереди.
Разбежишься от края наледи, упадешь на живот и катишься по льду, расставив руки в разные стороны...Санки Людмилки катились дольше и быстрее моих. Мы даже соревновались кто дальше укатится.
От нашего дыхания на передних пластинках санок образовались красивые белые кружева инея, которые так и хотелось лизнуть языком. Но я этого не делала. Три дня назад я уже лизнула в красивом инее железную щеколду на уличной двери…Кое-как оторвала язык, оставив кровавое пятно. Нет уж, теперь я учёная!
А вот Людмилка не знала этого. Сказочно красиво лег иней на завитки ее саней, вот она и не удержалась - лизнула завиток, когда катилась, лежа на животе. Язык прилип полностью и моментально. Подруга орала от боли, а я стояла и совершенно не знала, как ей помочь.
Услыхав ее рев, из проулка на речку выскочил наш сосед восемнадцатилетний Андрюшка. Он подбежал к ревущей подруге и дернул ее голову вверх…
На санях остались кровь и лохмотья шкурки языка. Людка плакала, я ее утешала, гладила по голове, а она от боли говорить вообще не могла.
Пошли ко мне домой, у меня же родителей не было, а идти к матери ей не хотелось, так как ещё больше попадёт за то, что свой язык сама поранила по глупости.
Дома мы умылись. Хотелось есть, после такой прогулки, но Людмилка не могла. Она и говорила то еле-еле. Я налила холодного сладкого чая нам обеим. Потихоньку выпили чай, уже успокоились и сели рисовать бумажных кукол и их гардероб. Потом ещё раз пили чуть теплый чай с печеньем, которое я размочила в блюдце для подруги.
К вечеру приехали из города родители. Мама купила мне зимнее пальто. Красивое. Темно-синего цвета ткань с проблесками блестящей нитки, с внутренними карманами, с коричневым мягким воротничком. Пальто подошло идеально, словно на меня его и шили. Я была счастлива! Завтра я в новом пальто пойду в школу. Ни у кого из подружек не было такого красивого пальто! Людмилка с завистью смотрела на меня. Ей новое пальто обещали купить на следующую зиму, потому, что старое еще подходит и тетя Оля выпустила припуски рукавов и низа пальто.
Я, в своём новом пальто, пошла провожать подружку домой. Честно, мне очень хотелось похвастаться им перед тетей Олей. Вдруг она и Людмилке надумает тоже купить новое пальто сейчас, а не на будущий год. Очень уж печально смотрела подруга на мою обнову…
По улице идти было не охото и мы решили «потихоньку» пройти по забору между нашими участками. Ходить по заботу не составляло для нас труда. Если теряешь равновесие, идя по доскам, то просто прыгаешь с забора в сугроб, который уже намело к забору со стороны улицы. Вот и все. Зимой прыгать в сугроб было мягко, интересно.
В конце осени, дядя Саша, Людмилкин отец, заменил на заборе один пролёт, на другие доски – горбыль. Так назывались необработанные дешёвые доски широкие снизу и сужающиеся к верху острым концом. Он набил доски, но ещё не отпилил, не выровнял по высоте забора, и они торчали как пики, по которым пройти невозможно.
Решили прыгать на «раз, два, три». Прыгнули. Но я не долетела до сугроба. Теплый подклад и красивая ткань моего пальто не были пришиты друг к другу и прыгнув, я подцепилась подолом пальто за вершину доски. Повисла на доске, как Буратино на крючке в театре у Карабаса Барабаса!
Ноги не доставали до земли, при каждом моем движении, я слышала, как рвется ткань моего новенького пальто все сильнее и сильнее, а я ещё глубже провисала на доске…
Людмилка не знала, что делать и кого звать на помощь. Выхода нет. Надо было звать родителей. Я уже плакала навзрыд, когда выскочил на улицу всё тот же наш спаситель – Андрюха, который увидел нас в окно.
Ростом он был высокого, крупный и сильный. Андрей подхватил, ревущую меня за ноги, приподнял, как-то отцепил ткань пальто от доски и уходя, смеясь, сказал: «Ну, вы даёте! Не много ли приключений вам, девочки, в один день? Шуруйте домой!»
Мне, конечно, было совершенно не до смеха. Порванная сзади ткань пальто, провисала большим лоскутком. Пальто было испорчено навсегда. Людмилка с сожалением смотрела на меня, утешала: «Пойдем к нам, мама же моя шьёт, она зашьет почти не видно». Но я уже понимала, что «почти не видно», навряд ли получится, слишком уж большая была дыра.
Я пошла домой…
Когда я, зареванная, показала маме пальто, она, видя, как я переживаю и какое это горе для меня, даже не стала ругать. Только сказала: «Ну, что ж, не подумав, сама себя наказала. Починим. Будешь носить. А впредь научись думать прежде чем лезть куда- то…»
Как права была мамочка моя!
Сколько раз в жизни убеждалась в её словах, когда не подумав изначально, совершала какой-нибудь опрометчивый поступок, приводящий меня к каким –то неприятным последствиям...
Говорят, что «на ошибках учатся», но всё же, всегда лучше прежде хорошенько подумать, чтобы было как можно меньше в твоей жизни «ошибок на которых ты учишься…»
Мама отдала «на починку» пальто тёте Оле. Она постаралась аккуратно сшить драп с изнанки так, чтобы шов был как можно меньше заметен, но…
Испортить в жизни что-то всегда легче, чем потом исправить. Верно? Иногда это даже невозможно, а если и возможно, то в памяти всё же остаётся такой «шов» навсегда…