Елена Павловна смотрела на экран смартфона, который держала на вытянутых руках, как это делают люди с дальнозоркостью. На экране горела надпись: «Операция заблокирована. Для снятия ограничений необходимо личное присутствие в отделении банка с паспортом».
— Личное присутствие? — переспросила она пустоту квартиры. — Странно.
Ей было семьдесят восемь. Она знала химические формулы удобрений, которые в молодости вносила в почву на опытной станции, помнила наизусть «Евгения Онегина» и умела варить варенье из крыжовника так, что пальчики оближешь. Но сейчас от неё требовали доказать, что она вправе распоряжаться своими деньгами.
Всё началось три недели назад. Елена Павловна решила перевести деньги с вклада на карту, чтобы оплатить путевку в санаторий. Санаторий был в Пятигорске, тот самый, где они отдыхали с мужем тридцать лет назад. Муж давно ушёл, но Елена Павловна решила, что имеет право на эту слабость — поехать туда снова, посидеть на скамейке у источника, повспоминать.
Операция в приложении не прошла. На экране появился зелёный человечек-робот, который вежливо, но стальным голосом сообщил, что транзакция «выглядит подозрительно» и заблокирована в целях её же безопасности.
— Какая же это безопасность, голубчик? — спросила она у робота, но робот уже погас.
В отделении банка оказалось, что на ней висит «повышенный антифрод-мониторинг». Молодой человек в очках внимательно выслушал её сбивчивую речь и бодро объяснил, как ребёнку:
— Елена Павловна, это для вашего блага. Сейчас мошенники очень активно работают с пожилыми клиентами. Мы просто проверяем, что вас не взламывают.
— Меня никто не взламывает, — терпеливо сказала она. — Я хочу купить путёвку.
— Для этого вам нужно предоставить справку из телефонной компании о том, что вы не получали подозрительных звонков за последние три месяца, а также справку от психиатра, что вы не состоите на учёте.
Она опешила.
— Я взросдый, дееспособный человек, это мои деньги. Почему я должна доказывать это?
— Правила, — развёл руками юноша. — Антимошеннические меры.
Справка из телефонной компании оказалась квестом. Там потребовали сначала записаться через портал госуслуг. Пароль от портала она когда-то записала, но куда - забыла. Восстановление пароля требовало входа в электронную почту и там тоже требовалось вспомнить пароль. Нет, это уже начинало походить на шизофрению.
Она надела пальто, поехала в МФЦ. Там добрая девушка помогла восстановить пароль, но для справки из телефонной компании нужно было подтверждение, что она действительно Елена Павловна, с помощью биометрии. Биометрия в банке не совпадала с биометрией в «Госуслугах», потому что семь лет назад она улыбалась в камеру, а теперь смотрела сурово.
— Вы так часто меняете выражение лица? — нервно спросила девушка в МФЦ, когда система в пятый раз выдала ошибку.
— Я просто живой человек, — ответила Елена Павловна и вдруг почувствовала себя виноватой. Виной за то, что её живое лицо не подходит под цифровые лекала.
Через две недели мытарств, собрав все справки, скреплённые печатями и подписями, она вернулась в банк. Юноша в очках радостно улыбнулся, пробежал глазами по бумагам и сказал:
— Отлично! Сейчас сниму ограничения. Подождите пять минут.
Она ждала сорок. Когда он вернулся, лицо у него было растерянное.
— Понимаете... пока вы ходили за справками, система зафиксировала подозрительную активность. Вы пытались войти в приложение с нового устройства. Система расценила это как попытку взлома и временно заморозила все счета. Теперь нужно новое заявление, и ещё одна справка — от психиатра, что вы отдаёте отчёт своим действиям.
— Опять от психиатра? — переспросила Елена Павловна. Её голос дрогнул впервые за этот месяц. — Вы что, хотите сказать, что я сумасшедшая?
— Нет, что вы! — испугался юноша. — Это формальность. Чтобы исключить, что вами управляют злоумышленники через внушение, гипноз или... ну, вы знаете. Это антимошенническая процедура.
— Антимошенническая, — эхом повторила она.
В тот вечер она сидела на кухне. Санаторий в Пятигорске, тот самый номер с видом на гору Машук, уже, конечно, заняли другие счастливчики, у которых не было такого сложного лица и таких подозрительных желаний распоряжаться собственными деньгами.
Она посмотрела на телефон. Там лежали деньги. Её деньги. Но чтобы до них добраться, ей нужно было пройти лабиринт, который явно придумали люди, никогда не сталкивавшиеся с пожилыми людьми. Система была настроена на защиту от гипотетических мошенников. Но она не учитывала одного: реальные мошенники всегда вежливы, всегда на связи и всегда помогут «обойти блокировку», всегда скажут «не волнуйтесь, бабушка».
А система, созданная для защиты, говорила: «Докажите, что вы — это вы. Докажите, что вы в своём уме. Докажите, что ваши деньги принадлежат вам. Если вы не пройдёте все уровни квеста — вы, вероятно, жертва. А если пройдёте — возможно, вы просто очень настойчивая жертва».
Околомедицинские истории видят, что система, призванная защитить Елену Павловну от чужих, отняла у неё право быть собой. И в этой тихой, бюрократической пустоте, между справкой из телефонной компании и справкой от психиатра, закончилась её свобода и безусловная дееспособность.