Некоторое время назад Верховный суд Республики Узбекистан принял решение, которое вызвало к жизни канувшее, как казалось, навсегда в небытие слово «басмачество».
Напомним, что само слово «басмач» происходит от тюркского basmaq, что означает «совершать налёт». Т.е. басмачи – это обычные налётчики-грабители. Именно так и никак иначе более 100 лет назад в Туркестане назывались эти расплодившихся без всякой меры в безвременье двух революций и Гражданской войны отряды вооружённых бандитов.
Однако сами себя эти отмороженные бандюганы именовали совершенно иначе. Чаще всего они использовали хорошо ныне всем известное слово «моджахед», т.е. борец. А свои зверства и откровенный грабёж они, соответственно, гордо называли «борьбой за ислам и национальные традиции». В зависимости от ситуации в их речах присутствовали и такие помпезные лексические конструкции, как «борцы против неверных», «защитники веры» и даже «национально-освободительное движение». Что, впрочем, смертоносный смысл явления не меняло и уголовную суть происходящего прикрыть не могло. И вот почему.
Несмотря на весь пафос в самоидентификации, в реальности нравы славных «борцов за свободу» были весьма далеки от «души прекрасных порывов» и особым изяществом не отличались. Вот выписка из приговора суда над известным басмачом Муэтдином (женщинам, детям и людям с неустойчивой психикой читать далее не рекомендуется):
«13 мая 1921 года Муэтдин произвел нападение на продовольственный транспорт, шедший по Куршабо-Ошской дороге в город Ош. Транспорт сопровождался красноармейцами и продармейцами, каковых было до 40 человек. При транспорте находились граждане, в числе коих были женщины и дети; были как русские, так и мусульмане <…> Муэтдин со своей шайкой, напав на транспорт, почти всю охрану и бывших при нем граждан уничтожил, всё имущество разграбил. Нападением руководил сам и проявлял особую жестокость. Так, красноармейцы сжигались на костре и подвергались пытке; дети разрубались шашкой и разбивались о колеса арб, а некоторых разрывали на части, устраивая с ними игру «в скачку», то есть один джигит брал за одну ногу ребенка, другой — за другую и начинали на лошадях скакать в стороны, отчего ребенок разрывался; женщины разрубались шашкой, у них отрезали груди, а у беременных распарывали живот, плод выбрасывали и разрубали. Всех замученных и убитых в транспорте было до 70 человек, не считая туземных жителей…»
Как говорится, без комментариев.
Семейные ценности «борцов за национальные традиции» тоже вызывают некоторую оторопь. Из материалов, опубликованных в «Вестнике Верховного суда СССР» за 1928 год:
«Опросом жителей в Иски Наукат и Джаны Наукат было установлено, что в этих кишлаках не было девочки старше 10 лет, не изнасилованной Муэтдином. Что касается своих «законных» жен, то он давно потерял им счет. В одном показании на следствии Муэтдин утверждал, что имеет четырех жен, а в другом — что их у него пять, причем имен трех последних он не знает. Свидетели показали на суде, что надоевших жен Муэтдин передавал в руки своих палачей для умерщвления».
Ясное дело, при таком подходе к «женскому вопросу» текучка в семьях басмачей была довольно высокой. Но, и с этим научились бороться. Вот какую прогрессивную методику пополнения «женсостава» семей предложил другой известный бандит – Ибрагим-бек:
«Как же вы можете терпеть, когда женщина, за которую уважаемые люди заплатили 1000 рублей, вступает в комсомол? Берите их бесплатно, мои джигиты, я разрешаю».
Иными словами, любой «борец за национальные ценности» мог схватить на улице любую женщину и пристроить её в своём хозяйстве. А чего? Амир (командир) разрешил!
Решив таким образом «семейный вопрос», басмачи занялись хозяйственными проблемами. Читаем «Вестник Верховного суда» далее:
«…Муэтдин был неограниченным владыкой всей восточной Ферганы. Тысячи голов крупного и мелкого скота он отобрал у дехкан (крестьян – ред.) лично для себя. Награбленное имущество достигало колоссальных размеров. Он являлся фактическим владельцем мельниц, имел несколько усадеб в горных кишлаках. Награбленное золото и драгоценности Муэтдин передал своим родственникам, а часть богатства зарыл в горных ущельях».
Разобравшись с бытовыми вопросами и обеспечив себя «на чёрный день», бандиты обратили свой взор на административные проблемы. «Квалифицированное управленческое решение» носило системный характер (источник тот же – ред.):
«Каждый кишлак был обложен и натурой, и деньгами. Специальные саркары (сборщики) время от времени собирали с жителей определенную по приказу Муэтдина дань. Тех, кто проявлял неповиновение, убивали, а их имущество подвергалось разграблению».
И всё у налётчиков «борцов против неверных» налажено и работает как часы. Семьи обеспечены с лихвой, «женсостав» регулярно обновляется, привнося струю здоровой свежести в семейные отношения, зарплата выплачивается вовремя. Всё «чинно-благородно». Красота!
И вот тут пришли те самые в понимании басмачей «неверные» и «ниспровергатели национальных ценностей» в лице частей Красной Армии и отрядов местных добровольцев.
Добровольно отдавать власть и расставаться с таким трудом награбленным богатством басмачи не собирались, и началась долгая и кровавая война. Все перипетии этого противостояния пересказывать здесь не будем. Это отдельная и очень серьёзная и сложная тема. А вот про суд над басмачами (а таких судов было несколько) расскажем здесь поподробнее.
1922-й год. Судят Муэтдина и его подручных.
На фоне бесконечных описаний зверств и убийств мирного населения наконец встаёт самый главный вопрос – вопрос о тех самых национальных традициях, за которые, не щадя собственной жизни, бились так называемые «моджахеды».
И следует вот какой ответ:
«Один из свидетелей мулла (!!!) Мухамед Умаров <…> на вопрос суда: «А как же шариат?» — седобородый мулла закричал: «Он никакого шариата не признавал. Его шариат — грабежи и убийства».
Немая сцена.
В ходе дальнейшего судебного разбирательства охране неоднократно приходится оттаскивать от обвиняемых бросающихся на них свидетелей, намеревающихся лично отомстить за погибших родственников. В какой-то момент тысячная толпа прорывает воинские цепи и пытается учинить самосуд над осужденными. Солдатам с трудом удаётся отбить басмачей.
Но, по приговору суда бандитов расстреливают, и толпа, скандируя «Сдохни! Сдохни!», бросается к яме с телами и начинает закидывать её не землей, а отбросами и нечистотами.
И такое повторялось почти на каждом суде. Взбешённый грабежами, похищениями женщин и массовыми убийствами дехкан от мала до велика народ каждый раз пытался устроить самосуд.
Казалось бы, после такого «яркого» следа в истории басмачество ушло в прошлое навсегда.
Но, не тут то было!
Через почти 100 лет после очищения Туркестана от шаек кровавых упырей Верховный суд Республики Узбекистан неожиданно решил реабилитировать крупнейших лидеров басмачества. Начали с Ибрагим-бека Чакабаева. Того самого, который дарил комсомолок своим прихвостням. А с ним ещё с нескольких бандитов поменьше. Тянуть не стали, и решение суда о реабилитации последовало 25-го августа 2021-го года. Как раз ко Дню памяти жертв репрессий, который официально отмечается в стране 31-го августа.
На поднявшуюся волну недовольства решением суда узбекские власти сначала долго не обращали внимания. Однако, недовольство не смолкало. И тогда, видя, что отмолчаться не удастся, власти решили действовать. И сделали это не путём разъяснения своего в высшей степени странного решения, а по старинке и в лучших традициях того самого реабилитируемого басмачества. Т.е. применили репрессии.
27 сентября 2025 года, Мирабадский районный суд в Узбекистане арестовал пророссийского блоггера Азиза Хакимова, более известного как «Comrade Aziz» («Товарищ Азиз»), по обвинению в разжигании межнациональной вражды.
Вот один из постов Хакимова:
«Если брать правовую составляющую, то сейчас в Узбекистане готовятся увековечивать память жестоких убийц и террористов. Отряды басмачей были весьма примитивным аналогом запрещенного в России ИГИЛ и иных новоявленных террористических организаций».
Блоггеру инкриминируются четыре статьи Уголовного кодекса: статья 139 (клевета), 140 (оскорбление), 150 (пропаганда войны) и 156 (возбуждение национальной вражды).
Официальным основанием для обвинения стало заключение судебной экспертизы, которая установила, что публикации Хакимова, в которых описаны жестокости басмачей во время гражданской войны в СССР, содержат признаки разжигания межнациональной розни.
Блоггер, как и мы в это статье, в своих постах привёл исторические сведения о преступлениях басмачей против мирных жителей в 1920-х годах. И только за эту констатацию исторически доказанных фактов зверств и беззаконий (подтверждённых, кстати, решениями судов – ред.) Хакимов получил уголовное преследование.
Также «Comradе Aziz» заявил, что под предлогом реабилитации жертв политических репрессий происходит реабилитация лидеров басмаческих банд, таких как Ибрагимбек Чакабаев, Насархан Тюряев, Тангри-Берды-Додхо, Мойддин Усман Алиев (Муэтдин – см. выше).
Он сравнил отряды басмачей с запрещенным в России ИГИЛ, а попытки властей реабилитировать бандитов – с политической кампанией против истории собственной страны. Пропустить такое пренебрежение к вытащенным из помойки истории «героям» «национально-освободительной борьбы» было невозможно, и колесо узбекского правосудия завертелось.
Тут надо заметить, что уголовное дело против Хакимова возникло не само по себе, как реакция властей или прокуратуры на нарушение закона, которого (нарушения), собственно, и не было. Дело было возбуждено с подачи одного активиста - узбекского журналиста с проукраинской позицией и характерным узбекским именем Никита Макаренко. Журналист в этом признаётся сам:
«Я и многие другие граждане Узбекистана написали на него (Хакимова – ред.) десятки заявлений в 2023 и 2024 годах».
Сам Макаренко широко прославился в медиа-среде своими высказываниями о «российской угрозе». Вот как он вещает «обжигающую правду» в соцсетях. Что характерно, на русском языке:
«В нашей республике (Узбекистан – ред.) активно действует российско-фашистское подполье. Их цель проста. На деньги ФСБ <…> дискредитировать всех патриотов, чтобы было проще и легче работать над своей целью - свержением конституционной власти. Они мечтают о возвращении колониальной власти, об "Узбекской Народной Республике". Но мы этого не допустим!»
Никаких доказательств столь громких обвинений не следует, в дискуссию с целью хоть как-то обосновать свою позицию Макаренко не вступает, и сразу призывает:
«Не верьте никаким фейкам, картинкам и скринам, распространяемым про меня российскими фашистами и их местными пособниками. Наверняка, их будет еще много».
А заканчивает свой процесс жжения глаголом серцец узбекских читателей пламенный трибун борьбы с русскими неожиданно проукраинским лозунгом:
«Но победа Украины уже близка! Скоро все это закончится, как страшный сон».
Перефразируя известный мем XIX-го века, можно констатировать: «поскреби русофоба и найдёшь националиста».
Националист-русофоб Макаренко властями был найден и даже награждён. Незадолго до решения Мирабадского суда об аресте Хакимова, автор доноса получает государственную награду Узбекистана – Медаль «Шухрат» (медаль Славы – ред.).
«За что?» - спросите вы.
Ответ мы читаем в «Положении о медали Шухрат». Данной медалью награждаются лица, которые:
«…своим добросовестным трудом достигли больших успехов в деле развития <…> воспитания подрастающего поколения в духе патриотизма и преданности идеям национальной независимости…»
Истошные крики националиста с украинскими корнями про «русский фашизм» – вот так сейчас видят истинный патриотизм узбекские власти.
После вручения государственной награды отъявленному русофобу стал вполне очевидным тот факт, что русофобия как активная общественная позиция пользуется официальной поддержкой правительства Узбекистана.
И в свете такого новаторского взгляда на собственную историю решение Верховного суда Узбекистана о реабилитации измазанных по самую маковку человеческой кровью активных басмачей-грабителей типа Ибрагим-бека и иже с ним – т.н. «участников национально-освободительного движения» - уже совсем не кажется не логичным.