В 1994 году слово «саундтрек» в России только входило в обиход. Чаще говорили просто — «музыка из фильма». Её переписывали с кассеты на кассету, передавали друг другу, слушали в плеерах и магнитолах снова и снова. И почти у каждого в коллекции была эта кассета.
А к концу десятилетия появились сборники, часто неофициальные, которые в народе называли просто и ёмко — «Тарантиномания». На кассете, которую многие держали в руках, были треки из «Бешеных псов», «Криминального чтива» и «Джеки Браун». Это было уже не просто «музыка из фильма». Это был бренд.
«Бешеные псы» (1992) сделали Тарантино знаменитым. Но именно «Криминальное чтиво» (1994) превратило саундтрек из музыкального сопровождения в самостоятельное явление. Режиссёр сочинял сцены под уже готовые треки — и эта магия работает до сих пор.
«Чтобы найти характер фильма, я перебираю свою фонотеку, — объяснял Тарантино. — Поставить "Misirlou" в титры — значит мгновенно задать бешеный темп и бросить вызов всему фильму».
И этот вызов фильм принял.
---
Часть 1. «Misirlou»: как песня из Османской империи стала главной темой «Криминального чтива»
Этот трек из начальных титров знает каждый. Его часто называют просто «темой из "Криминального чтива"», хотя на самом деле это сёрф-рок-версия старинной средиземноморской народной песни.
История, которая длиннее фильма:
Песня «Misirlou» (в переводе — «Египтянка») возникла как фольклорная мелодия в Греции, Турции и Армении ещё до Первой мировой войны. Первая запись датируется 1927 годом — её сделал греческий музыкант Тетос Димитриадис.
В 1962 году гитарист Дик Дейл, король сёрф-рока, услышал эту мелодию и превратил её в нечто совершенно новое. По легенде, его попросили сыграть что-то на одной струне гитары — и он вспомнил, как его отец и дяди играли на уде (восточная лютня). Так родилась та самая версия — с бешеным темпом, тремоло и зловещим саксофоном.
Что говорит сам Тарантино:
«Она просто заявляет, что вы смотрите эпос, смотрите великий классический фильм. Она просто бросает вызов, которому теперь должна соответствовать картина».
В 1994 году 58-летний Дик Дейл, локально известный музыкант, проснулся мегазвездой. В новогоднем выпуске британского телешоу Jools’ Annual Hootenanny (на стыке 1994 и 1995 годов) он исполнил «Misirlou» — в повязке на голове, кожаной куртке, с дрожащими плечами и стиснутыми зубами. «Я не какой-то великий гитарист, — говорил Дейл. — Я никогда не учился теории музыки. Когда я играю, я думаю: это звучит как тигр, как вулкан, как волна над моей головой, когда я занимаюсь сёрфингом».
Дейл умер в 2019 году, но его «Misirlou» живёт вечно.
---
Часть 2. «Jungle Boogie»: как фанк въехал в кадр вместе с Винсентом и Джулсом
Пока по экрану всё ещё идут титры, «Misirlou» сменяет вторая композиция. Она буквально прорывается сквозь радиопомехи — будто кто-то настраивает волну «Ностальгия по 1970-м».
Затем мы видим, что песня доносится из приёмника машины, на которой едут двое киллеров в чёрных костюмах и обсуждают особенности национального фастфуда.
Kool & The Gang и их «крик Тарзана»:
«Jungle Boogie» записала чернокожая группа Kool & The Gang в 1973 году. Это был типичный фанк — с монотонным духовым риффом и громкими воплями, среди которых слышен и тот самый «крик Тарзана».
По одной из легенд, эффектный низкий голос на треке принадлежал не вокалисту группы, а их дорожному менеджеру Дональду Бойсу. Он так мастерски «укал» и хрипел, что его приглашали на записи ещё не раз.
В 1974 году сингл стал большим клубным хитом и добрался до 4-го места в американском хит-параде.
---
Часть 3. «Let's Stay Together»: как Эл Грин встретил Марселласа Уоллеса
Песня звучит в сцене, где Бутч встречается с Марселласом в баре. Криминальный босс просит боксёра проиграть бой. Контраст романтической баллады Эла Грина и ледяного спокойствия Марселласа с пластырем на шее — одна из фирменных фишек Тарантино.
«Let's Stay Together» — самая коммерчески успешная песня в карьере Эла Грина. После выхода сингла в 1971 году она оставалась в списках лучших песен десятилетиями.
---
Часть 4. «Son of a Preacher Man»: без неё не было бы сцены с Мией
Тарантино говорил, что без этой песни не было бы и самой сцены встречи Винсента и Мии.
Её исполняет Дасти Спрингфилд — британская певица, чья карьера началась в 1960-х. Строчку из песни «Learnin' from each other's knowing» («Учиться на знаниях друг друга») можно расценивать как намёк на дальнейшие события фильма.
Включение в саундтрек «Криминального чтива» стало ярчайшим событием в истории этой песни. На втором месте, пожалуй, только легендарный кавер в исполнении Ареты Франклин.
---
Часть 5. Твист в «Jack Rabbit Slims»: как Чак Берри и хореография без хореографии создали историю
Сцена танца Мии и Винсента под песню Чака Берри «You Never Can Tell» стала одной из самых узнаваемых в истории кино. Её пародируют на Хэллоуин, цитируют в рекламе и используют в бесчисленных монтажах.
Как это снимали:
Ума Турман комплексовала. Её партнёр, Джон Траволта, был искушён в танцах — достаточно вспомнить «Лихорадку субботнего вечера». Актриса боялась ударить перед ним в грязь лицом.
Тарантино долго не мог понять её страха — он воспринимал Траволту прежде всего как актёра, а не танцора. В итоге режиссёр сказал: «Мне нужно, чтобы вы выглядели не как профессионалы, а как обычные люди, которые "колбасятся" под музыкальный автомат».
Ума переспросила: «То есть мне не нужно знать, как танцевать?» — «Нет, тебе просто нужно повеселиться».
Но небольшая подготовка всё же была:
«Джон принял участие в конкурсе твистов, когда ему было около восьми лет, — рассказывала Турман. — По легенде, он был экспертом и знал все эти танцы 60-х. Поэтому он начал меня с ними знакомить. Мы начинали с твиста, а потом я просто добавляла туда другие движения».
Именно естественность и комичная отвязность сделали этот танец культовым. А знаменитая распальцовка вдоль глаз стала объектом бесконечных пародий.
А что за песня?
Чак Берри сочинил её в начале 1960-х, когда находился в тюрьме по обвинению в «незаконной перевозке через границу несовершеннолетней девушки с целью проституции». При этом темой песни он выбрал... подростковую свадьбу и покупку мебели новобрачными.
Для Тарантино в этой композиции было важно другое — её «французскость». Режиссёру, как ценителю Жан-Люка Годара, удалось передать настроение фильмов французской новой волны. Отчасти благодаря Пьеру, мадам, месье и C'est la vie в тексте.
---
Часть 6. Urge Overkill и «Girl, You'll Be a Woman Soon»: кавер, который стал важнее оригинала
Сцена передозировки Мии — одна из самых напряжённых в фильме. И звучит под неё не оригинал Нила Даймонда, а кавер малоизвестной группы Urge Overkill.
Как уговорили Даймонда:
Нил Даймонд сначала был против того, чтобы его песню использовали в сцене с наркотиками. Передумать его заставил тот факт, что героиня находится на грани смерти — и это совсем не похоже на романтизацию запрещённых веществ.
Кавер Urge Overkill придал моменту больше драйва и мрачного настроения. От оригинальной поп-баллады остался только налёт.
Для группы это был счастливый билет в большой шоу-бизнес. Правда, больше хитов они так и не написали.
---
Часть 7. «Flowers on the Wall»: кантри-песня, предсказавшая часы Бутча
Бутч забрал часы отца, застрелил Винсента и едет домой, счастливый от удачного исхода. Он подпевает этой кантри-песенке The Statler Brothers.
В ней поётся: «Smoking cigarettes and watching Captain Kangaroo» («Курю и смотрю "Капитана Кенгуру"»). Это звучит как ироничный намёк: ведь часы капитана Кунса были спасены благодаря его телу, а Капитан Кенгуру — известный телеведущий. Прямой связи нет, но совпадение имён добавляет сцене шарма.
Особенно забавно, как настроение этой безмятежной песни контрастирует с последующей встречей: Бутч сбивает Марселласа на машине, когда возвращается за часами.
Но Бутч выживает и в этой схватке. Он освобождает Марселласа, а потом возвращается в мотель, забирает Фабьенну и садится на чоппер Зеда. Между ними происходит короткий диалог, который стал культовым:
Фабьенна: «Whose motorcycle is this?»
Бутч: «It's a chopper, baby.»
Фабьенна: «Whose chopper is this?»
Бутч: «Zed's.»
Фабьенна: «Who's Zed?»
Бутч: «Zed's dead, baby. Zed's dead.»
Этот диалог вошёл в альбом как отдельный аудиотрек — «Zed's Dead, Baby». А сразу после него начнётся финальная сцена в закусочной под сёрф-рок The Lively Ones.
---
Часть 8. «Comanche»: как сёрф-рок зазвучал в сцене с зедом и мешком
Под эту композицию Бутч решает вернуться и помочь Уоллесу освободиться из плена.
Любопытно, что этот трек звучал в фильме Кента МакКензи «Изгнанники» (1961) — картине о жизни коренных американцев. Некоторые критики видят в этом перекличку тем, но для Тарантино важнее был сам жанр и энергия музыки.
---
Часть 9. «Surf Rider»: финал, где музыка встречается с библейской проповедью
Финальная сцена в закусочной, где Джулс произносит свою знаменитую речь о том, что пытается быть пастырем, а не судьёй. И звучит под этот сёрф-рок The Lively Ones.
Тот самый баланс на грани напряжения и расслабленной атмосферы, о котором говорил Тарантино.
---
Часть 10. Диалоги между треками: как Тарантино изобрёл формат
Считается, что новаторством Тарантино стали фрагменты диалогов, вставленные между треками альбома. После «Криминального чтива» это стало стандартом.
Но справедливости ради: диалоги появлялись на пластинках и раньше. Например, в саундтреке фильма 1964 года «Грек Зорба» с Энтони Куинном.
Однако Тарантино довёл этот приём до совершенства. «Royale with Cheese», «Zed's Dead, Baby», «Bring Out the Gimp» — эти фрагменты стали такими же культовыми, как и сами песни.
---
Часть 11. Семь песен, которые не вошли в альбом (и одна, которую Тарантино хотел, но не смог получить)
В официальный саундтрек 1994 года вошли не все песни из фильма. За бортом остались целых семь треков.
Среди них:
· «Waitin' in School» — её герои слышат сразу, как заходят в «Jack Rabbit Slims». В фильме исполнение имитирует Гари Шорелл, а оригинал принадлежит Дейлу Хокинсу.
· «You Never Can Tell» Чака Берри — главный танцевальный хит фильма, который по иронии судьбы не вошёл в официальный альбом 1994 года.
· «Rumble» Линка Рэя — инструментальная композиция с характерными раскатистыми аккордами. Для конца 1950-х такой звук был настолько хулиганским, что Рэю приходилось дырявить колонки, чтобы его добиться.
· «Since I First Met You» The Robins — лирическая баллада 1957 года.
· «Teenagers in Love» — задорная песенка 1957 года в исполнении группы The Robins, которая звучит на фоне в «Jack Rabbit Slim's».
· «Bullwinkle Part II» The Centurians — тот самый сёрф-рок, под который Винсент и Джулс едут в машине после «чуда».
· «Out of Limits» The Marketts — мрачная инструментальная композиция, звучащая в эпизоде с пытками.
А ещё была песня, которую Тарантино хотел, но не смог получить, — «My Sharona» группы The Knack. Он планировал использовать её в сцене, где Бутч и Марселлас оказываются в плену у Зеда.
Владельцы прав должны были выбирать между «Криминальным чтивом» и фильмом «Реальность кусается» (тоже 1994 года). Как позже объяснял Тарантино: «Они сделали правильный выбор... Эта песня в итоге оказалась слишком комичной для "Криминального чтива". Но у неё хорошее, чёрт возьми, ощущение для сцены с содомией».
---
Наследие
Саундтрек вышел 27 сентября 1994 года — через месяц после премьеры фильма. Он достиг 21-го места в Billboard 200, получил трижды платиновый статус от RIAA (более 3 миллионов официально отгруженных копий), а по оценкам продажи превысили 3,5 миллиона.
Rolling Stone поставил его на 7-е место в списке величайших саундтреков всех времён. NME — на 32-е.
Критики сходятся в одном: саундтрек «Криминального чтива» больше повлиял на музыку 1990-х, чем отразил её. Молодое поколение открыло для себя Дасти Спрингфилд, Эла Грина и Нила Даймонда. А пять сёрф-рок-композиций с альбома возродили интерес к этому жанру. Рекламщики начали использовать сёрф в роликах «для продажи всего — от буррито до зубной пасты».
---
А вы помните, как впервые услышали этот саундтрек? На какой песне у вас ёкнуло сердце — на «Misirlou», на твисте Чака Берри или на «Girl, You'll Be a Woman Soon»? Делитесь в комментариях — вспомним молодость.