Цецен Балакаев
АМУРНЫЙ ГОБЕЛЕН, или ШКОЛА ФРАНЦУЗСКОГО ДИАЛОГА
Французский диптих
Новеллы в диалогах
Диалоги любви – это превосходная ткань для Амурного гобелена, а Франция – это та земля, где даже сама Любовь носит корсет, подвязывает чулки и точно знает цену своим поцелуям. Если итальянские дамы грешат с размахом и вдохновением, то француженки… о, они ведут свои любовные партии с изяществом шахматиста и бухгалтерской точностью ростовщика.
Часть первая
ПАРИЖСКАЯ УСМЕШКА
Или история о том, как некий кавалер де Монморанси-ла-Рошель полагал себя непобедимым сердцеедом, но был обращён в бегство остроумием и веером мадемуазель Клодины де Прель, чьи улыбки стоили дороже, чем он мог себе вообразить
Действующие лица:
КЛОДИНА ДЕ ПРЕЛЬ – парижская куртизанка. Не первой молодости, но первой хитрости. Умна, как вольтеровская обезьяна, и остра на язык, как бритва. Знает все парижские сплетни и половину королевских секретов.
КАВАЛЕР ДЕ МОНМОРАНСИ-ЛА-РОШЕЛЬ – молодой дворянин из хорошей, но обедневшей семьи. Тщеславен, самоуверен и убеждён, что его шарм – это валюта, которую принимают везде без сдачи.
ЭТЬЕН – слуга кавалера. Простоват, но наблюдателен.
Сцена 1
Париж. Будуар мадемуазель Клодины. Мебель в стиле рококо – изогнутые ножки, пухлые пуфы, повсюду зеркала. На столике – раскрытая шкатулка с письмами. Клодина сидит в кресле, читая очередное послание. Она смеётся – негромко, сдержанно, будто пробуя вино на вкус.
КЛОДИНА (бросает письмо на столик)
Двадцать четвёртое. И всё одно и то же. «Мадемуазель, ваши глаза – звёзды, ваши уста – бутоны роз, ваша грудь – холмы Элизиума». О, какое воображение! Этот мальчик, должно быть, украл сравнения из дрянного романа, который продают на набережной по три су за дюжину.
Входит Этьен, слуга кавалера, с огромным букетом цветов. Он неуклюже кланяется, чуть не опрокидывая вазу.
ЭТЬЕН
Мадемуазель... Мой господин, кавалер де Монморанси-ла-Рошель, вновь просит дозволения... (заплетается) предстать пред вашими... э-э-э... звёздами.
КЛОДИНА (берёт букет, нюхает)
Розы, тюльпаны, гардении... Он разорился на цветах, Этьен?
ЭТЬЕН
Мой господин говорит, что красота не имеет цены.
КЛОДИНА
Какой же он щедрый! В словах. (Отставляет букет.) Передай своему господину, что сегодня я принимаю только тех, кто знает разницу между бутоном розы и женской грудью. А также тех, кто помнит, что даже в Элизиуме за вход платят.
ЭТЬЕН (в ужасе)
Он... он будет убит, мадемуазель!
КЛОДИНА
О, нет, дитя моё. Французский дворянин не умирает от отказа. Он умирает от тщеславия. А это – болезнь, для которой лекарства ещё не изобрели. Передай: пусть приходит сегодня вечером. Но предупреди: я принимаю по правилам. Первое – цветы. Второе – остроумие. Третье – (улыбается) это секрет.
Этьен выбегает. Клодина берёт зеркальце, поправляет прическу, усмехается.
КЛОДИНА (одна)
Кавалер де Монморанси-ла-Рошель. Беден, как церковная мышь, но горд, как петух на навозной куче. Полагает, что его улыбка – это плата. О, мой милый, в Париже улыбками расплачиваются только дураки. А я... я предпочитаю звонкую монету. Впрочем, иногда и дураки бывают забавны.
Сцена 2
Вечер. Гостиная Клодины. Свечи в канделябрах отражаются в зеркалах, создавая бесконечный коридор огней. Входит кавалер де Монморанси-ла-Рошель. Он одет безупречно, но внимательный глаз заметит, что кружева на манжетах уже стираны, а шпага – прошлогодней моды.
КАВАЛЕР (падает на одно колено с театральной грацией)
Мадемуазель! Наконец звёзды смилостивились надо мной! Я клянусь, что каждое мгновение вдали от вас было подобно...
КЛОДИНА (перебивает, лениво обмахиваясь веером)
...подобно аду? Чистилищу? Или, быть может, скучному ужину с тётушкой из провинции? Садитесь, кавалер. Мои уши так стонут под тяжестью ваших комплиментов.
Кавалер садится на пуф напротив. Клодина смотрит на него с лёгкой насмешкой, как кошка, играющая с мышью.
КАВАЛЕР
Вы жестоки, мадемуазель. Я приношу вам сердце, пылающее страстью, а вы встречаете меня...
КЛОДИНА
...гостеприимством и веером. Что, по-вашему, более ценно? Пылающее сердце – это, знаете ли, пожарная опасность. У меня здесь кружева, шелка... Мой дом – не склад для пиротехники.
КАВАЛЕР (слегка обиженно)
Я полагал, что искренность чувств...
КЛОДИНА (перебивает с усмешкой)
О, кавалер, давайте сразу договоримся. Я женщина простая. Я люблю правду. А правда в том, что вы пришли сюда не с пылающим сердцем. Вы пришли сюда, потому что вчера проиграли в карты графу де Бриссак сто пятьдесят ливров, и ваш портной отказывается шить вам новый камзол, пока вы не оплатите старый.
Кавалер краснеет, открывает рот.
КАВАЛЕР
Это... это клевета! Кто посмел...
КЛОДИНА
Мадам Лемерсье, ваша портниха, которая также шьёт мне платья. Она не умеет держать язык за зубами, зато прекрасно держит иголку. Итак, кавалер, зачем вы здесь на самом деле?
Кавалер собирается с духом. Решает сменить тактику.
КАВАЛЕР (с пафосом)
Хорошо. Вы разгадали меня. Да, я беден. Да, мои обстоятельства стеснены. Но разве любовь измеряется кошельком? Разве Данте покупал Беатриче? Разве Петрарка платил Лауре?
КЛОДИНА
Данте был изгнан из Флоренции, а Петрарка всю жизнь писал стихи вместо того, чтобы заняться делом. Если вы ищете себе в музу нищую, кавалер, ступайте в Латинский квартал. Там студенты пишут стихи за кусок хлеба. А я, видите ли, предпочитаю, чтобы моя красота оплачивалась звонкой монетой. Это делает её... долговечнее.
Она встаёт, подходит к секретеру, достаёт маленькую записную книжку.
КЛОДИНА
Вот, кавалер. Я веду счёт всем, кто меня посещает. Это моя бухгалтерия любви. Видите? Здесь герцог Орлеанский – триста ливров за вечер. Здесь испанский посол – пятьсот, но он скучен. А здесь... (листает) а здесь пока пусто. Это страница для тех, кто платит остроумием.
КАВАЛЕР (оскорблённо)
Остроумием?! Вы предлагаете мне... шутить?!
КЛОДИНА
Я предлагаю вам доказать, что вы стоите чего-то, кроме родового имени и прошлогодних кружев. Скажите мне что-нибудь такое, чего я не слышала. Удивите меня. И, быть может, я подарю вам то, что не продается за деньги.
КАВАЛЕР (выпрямляется, решаясь)
Хорошо. Вы хотите остроумия? Получите.
Он садится ближе, берёт бокал с вином, делает вид, что размышляет.
КАВАЛЕР
Мадемуазель, вы так любите правду. Я скажу вам правду. Я пришёл к вам не потому, что вы красивы. В Париже много красивых женщин. Я пришёл к вам, потому что вы умны. А умная женщина – это единственное сокровище, которое не обесценивается со временем. Напротив, оно дорожает, как старый коньяк.
КЛОДИНА (поднимает бровь)
О! Недурно. Продолжайте.
КАВАЛЕР
Я беден, это правда. Но вы, мадемуазель, богаты не деньгами. Вы богаты властью. Ваши улыбки открывают двери, ваши слова делают репутации. И я хочу... я хочу быть не вашим любовником. Это было бы слишком просто и слишком скучно для нас обоих. Я хочу быть вашим союзником.
КЛОДИНА (заинтересованно)
Союзником? В чём?
КАВАЛЕР
Вы знаете всех. Я знаю, как говорить с теми, кто не умеет слушать. Вы – королева салона. Я – шпага, которой можно расчищать путь. Вместе мы будем непобедимы. А деньги... (пожимает плечами) деньги придут потом. Они всегда приходят к тем, кто знает, как ими распоряжаться.
Клодина долго смотрит на него. Потом медленно улыбается – впервые не насмешливо, а с искренним интересом.
КЛОДИНА
Кавалер, вы только что сделали мне предложение, которое стоит дороже, чем все герцоги и послы, вместе взятые. Вы предлагаете мне не своё сердце, которое, признаться, мне не нужно, а свой ум. Это... это умно.
Она подходит к нему, берёт его за подбородок, поворачивает его лицо к свету.
КЛОДИНА
У вас есть один недостаток, кавалер.
КАВАЛЕР
Какой же?
КЛОДИНА
Вы слишком умны, чтобы быть бедным. И слишком бедны, чтобы быть таким умным. Но это лечится.
Она возвращается к секретеру, достает маленький кошелёк, бросает его на стол. Кошелёк звенит.
КЛОДИНА
Здесь двести ливров. Этого хватит, чтобы расплатиться с портным и сесть за карточный стол с герцогом Орлеанским. Он любит играть с теми, кто умеет проигрывать с достоинством. Вы умеете?
КАВАЛЕР (поражён)
Вы... вы даете мне деньги?
КЛОДИНА
Я даю вам аванс, кавалер. Наше партнёрство начинается. Но помните: я не покупаю мужчин. Я вкладываю в них. И ожидаю дивидендов. Если через месяц вы не принесёте мне триста ливров чистой прибыли и хотя бы одну сплетню, способную уничтожить мою соперницу мадам де Бомон...
КАВАЛЕР
Тогда?
КЛОДИНА (улыбается той самой «парижской усмешкой»)
Тогда я расскажу всему свету, что вы брали деньги у женщины. И это убьёт вас быстрее, чем любая шпага.
Кавалер встаёт, забирает кошелёк. Он зол, но восхищён. Он кланяется.
КАВАЛЕР
Мадемуазель, я начинаю понимать, почему вы так дорого берёте. Вы продаёте не ласки. Вы продаёте... школу.
КЛОДИНА (открывая веер)
Школа жизни, кавалер, всегда стоила дороже университета. А теперь ступайте. И в следующий раз, когда принесёте цветы, пусть они будут не из тех, что продают на мосту, а из оранжереи самого короля. Это хорошая проверка ваших способностей.
Кавалер выходит. Клодина остаётся одна, смотрит в зеркало, поправляет локон.
КЛОДИНА (одна, зрителю)
Бедный мальчик. Он думает, что только что меня обманул. Он думает, что получил деньги даром. О, нет, мой милый. Ты только что продал мне свою душу, а заплатил за это ты сам. Через месяц ты принесёшь мне не триста ливров, а пятьсот. И будешь благодарен, что я взяла. Такова Парижская усмешка: тебя обобрали, а ты ещё улыбаешься.
Она смеётся, гасит свечу.
Эпилог
Три месяца спустя. Париж. Салон мадемуазель Клодины. Обстановка переменилась – появились новые восточные ковры, серебряные канделябры, на стенах – два портрета: один, видимо, кисти какого-то мастера, другой – зеркало в тяжелой раме. Клодина сидит в кресле, читает письмо. Входит кавалер де Монморанси-ла-Рошель. Он одет безупречно – камзол из добротного бархата, кружева свежие, шпага новейшей работы. Вообще, он выглядит так, будто жизнь его наладилась.
КЛОДИНА (не поднимая глаз от письма)
Кавалер, вы опоздали на четверть часа. В Париже это простительно только любовникам. Вы мой любовник?
КАВАЛЕР (кланяется с изяществом, которого три месяца назад у него не было)
Мадемуазель, я ваш должник. В ином качестве я пока не смею себя мыслить.
КЛОДИНА (откладывает письмо)
Должник? Вы принесли мне мои двести ливров?
КАВАЛЕР (кладёт на столик увесистый кошель, звенит знатно)
Триста, мадемуазель. С процентами. И ещё кое-что.
Он достаёт из кармана камзола футляр, открывает – там брошь с крупным сапфиром, в обрамлении бриллиантов.
КАВАЛЕР
Это вам. От герцога Орлеанского. В знак благодарности за то, что я... как это сказать?.. правильно проиграл ему в карты.
КЛОДИНА (берёт брошь, рассматривает на свет)
Сапфир. Мой любимый камень. Вы запомнили, кавалер. Это похвально.
КАВАЛЕР (садится напротив)
Я многое запомнил, мадемуазель. За эти три месяца я выучил главный урок парижской жизни.
КЛОДИНА
Какой же?
КАВАЛЕР
Тот, который вы мне преподали в первый вечер. Улыбка – это не плата, это оружие. Я перестал улыбаться даром. И, представьте, мои улыбки теперь в цене.
Клодина смотрит на него с интересом, в котором мешается насмешка и нечто большее.
КЛОДИНА
Кавалер, вы, кажется, начинаете меня понимать. Это опасно. Понимающий мужчина – либо самый верный союзник, либо самый опасный враг.
КАВАЛЕР
Я предпочёл бы первое.
КЛОДИНА
Докажите. Что вы сделали с теми двумястами ливрами, которые я вам дала?
КАВАЛЕР
Сто отдал портному. Пятьдесят – на карточный стол с герцогом. Ещё пятьдесят – на то, чтобы оказаться в нужном месте в нужный час и услышать разговор, который не предназначался для моих ушей.
КЛОДИНА (приподнимает бровь)
Разговор? О чём?
КАВАЛЕР
О том, что мадам де Бомон собирается представить королю свой проект налога на ввоз итальянских шелков. Если это случится, ваша поставщица мадам Лемерсье разорится. А вместе с ней – и вы, поскольку вы, если я не ошибаюсь, вложили деньги в её последнюю партию.
Клодина замирает. Впервые за их знакомство она смотрит на кавалера без тени насмешки.
КЛОДИНА
Откуда вы знаете про мои вложения?
КАВАЛЕР
Я не знал. Я предположил. И, судя по вашему лицу, предположил верно.
Он улыбается – но теперь это не улыбка тщеславного щенка, а спокойная, уверенная улыбка человека, который научился играть в большую игру.
КАВАЛЕР
Мадемуазель, я пришёл не просто вернуть долг. Я пришёл предложить вам сделку.
КЛОДИНА (откидывается в кресле)
Я слушаю.
КАВАЛЕР
Я знаю, кто стоит за проектом мадам де Бомон. Это её любовник, мессер Альдобрандини, флорентийский банкир. Он хочет уничтожить французских поставщиков, чтобы открыть дорогу итальянским. Но у него есть тайна.
КЛОДИНА
Какая?
КАВАЛЕР
Он переводит деньги из Франции во Флоренцию без пошлины. Через подставных лиц. Если король узнает об этом, мессер Альдобрандини лишится не только своего дела, но и головы. А мадам де Бомон – своего покровителя.
Клодина молчит. Она смотрит на кавалера так, будто видит его впервые.
КЛОДИНА
И откуда у вас эти сведения?
КАВАЛЕР
Я же сказал: я научился оказываться в нужном месте в нужный час. Это, мадемуазель, стоит дороже, чем любой сапфир.
КЛОДИНА
И чего вы хотите за эту услугу?
КАВАЛЕР (наклоняется вперёд)
Я хочу, чтобы мы стали партнёрами. По-настоящему. Вы – глаза и уши парижского света. Я – руки и ноги. Вы знаете, что говорить. Я знаю, где и когда это говорить. Вместе мы...
КЛОДИНА (перебивает)
...вместе мы будем непобедимы. Вы уже говорили это. Тогда я дала вам двести ливров. Теперь вы принесли мне триста и тайну, которая стоит тысячи. Что изменилось?
КАВАЛЕР (пауза)
Я изменился, мадемуазель. Я перестал быть мальчиком, который хочет, чтобы его любили за красивые глаза. Я стал мужчиной, который хочет, чтобы его уважали за ум.
КЛОДИНА
И вы думаете, что я стану вас уважать?
КАВАЛЕР
Я думаю, что вы уже начали. Иначе зачем бы вы слушали меня так внимательно?
Клодина смотрит на него долгим взглядом. Потом встаёт, подходит к секретеру, достаёт оттуда свою знаменитую записную книжку, перелистывает.
КЛОДИНА
Помните, кавалер, в первый вечер я показала вам эту бухгалтерию любви? Там были страницы для герцогов и послов. И пустая страница – для тех, кто платит остроумием.
Она берёт перо, что-то пишет на чистой странице, затем поворачивает книжку к кавалеру. Там написано:
«Кавалер де Монморанси-ла-Рошель. Оплата – ум. Курс – растущий»
КАВАЛЕР (читает, поднимает глаза)
Это значит... вы согласны?
КЛОДИНА (закрывает книжку)
Это значит, кавалер, что вы прошли испытательный срок. С сегодняшнего дня вы – мой партнёр. Но помните условия.
КАВАЛЕР
Какие?
КЛОДИНА
Первое: вы никогда не забываете, кто из нас двоих старший партнёр.
КАВАЛЕР (с лёгким поклоном)
Я и не думал забывать.
КЛОДИНА
Второе: вы никогда не влюбляетесь в меня. Влюбленный партнёр – это обанкротившийся партнёр.
КАВАЛЕР (пауза)
А если я уже влюблён?
Клодина смотрит на него. В её глазах – насмешка, но в уголках губ – что-то более тёплое.
КЛОДИНА
Тогда, кавалер, вы – плохой игрок. Потому что в любви, как и в картах, тот, кто раскрывает свои чувства первым, проигрывает.
КАВАЛЕР
А если я готов проиграть?
КЛОДИНА (подходит к нему, касается веером его плеча)
Тогда вы глупец. Но... в Париже иногда выигрывают именно глупцы. Потому что они умеют рисковать там, где умные только пересчитывают проценты.
Она отворачивается, подходит к окну, смотрит на улицу.
КЛОДИНА
Кавалер, у нас есть дело. Проект мадам де Бомон нужно остановить. Я подскажу, кому из министров шепнуть о делах мессера Альдобрандини. Вы сделаете так, чтобы шёпот достиг нужных ушей.
КАВАЛЕР (встаёт)
Будет сделано.
КЛОДИНА
И ещё. (Оборачивается.) В следующий раз, когда принесёте мне сапфир, пусть он будет не от герцога Орлеанского, а от вас самого. Это будет означать, что вы действительно чему-то научились.
КАВАЛЕР (улыбается)
А если я принесу его от себя – вы примете?
КЛОДИНА
Приму. И, возможно, даже надену. Но не думайте, что сапфир купит вам то, чего не купили триста ливров и тайна.
КАВАЛЕР
А что же купит?
КЛОДИНА (смотрит на него с той самой «парижской усмешкой», с которой началась эта история)
Ничего, кавалер. В Париже ничего нельзя купить. Можно только заслужить. А вы... вы только начали.
Она протягивает ему руку. Он целует её – впервые не с театральным пафосом, а с тихой серьезностью человека, который наконец понял правила игры.
КАВАЛЕР
Мадемуазель, я готов учиться всю жизнь. Говорят, это лучший способ оставаться молодым.
КЛОДИНА (высвобождает руку, возвращается к креслу)
Тогда, кавалер, приступайте к урокам. У нас много работы. И, кстати...
КАВАЛЕР
Да?
КЛОДИНА (берёт брошь с сапфиром, прикалывает к платью)
Сапфир... вы выбрали хороший камень. Это говорит о вкусе. А вкус, кавалер, – это единственное качество, которое нельзя купить. Его можно только воспитать. Как партнёра.
Они смотрят друг на друга. В комнате повисает та самая тишина, которая бывает перед началом большого спектакля.
КАВАЛЕР (после паузы)
Итак, мадемуазель, с чего начнём?
КЛОДИНА (открывает веер)
Начнём с того, что вы принесёте мне голову мессера Альдобрандини. В переносном смысле, разумеется. Я не варварка.
КАВАЛЕР
А в прямом?
КЛОДИНА
В прямом... в прямом принесите мне его место за королевским столом. Оно нам пригодится.
Кавалер смеётся. Клодина смеётся следом. В её смехе – не только насмешка, но и что-то новое: уважение.
КЛОДИНА (одна, после того как кавалер уходит, смотрит в зеркало, поправляет брошь)
Парижская усмешка, говоришь? Нет, моя милая. Это уже не усмешка. Это... улыбка. И это, пожалуй, опаснее. Потому что когда женщина начинает улыбаться мужчине всерьёз – она проигрывает.
Она смотрит на своё отражение, качает головой.
КЛОДИНА
Но, может быть, иногда стоит проиграть. Чтобы выиграть нечто большее.
Занавес.
---
Часть вторая
ЛИОНСКАЯ ТОРГОВКА ШЕЛКАМИ
Или история о том, как синьор Алессандро Медичи, флорентийский купец, прибыл в Лион за партией бархата, а уехал с пустым кошельком и новым пониманием того, что во Франции даже сердце имеет свой вес в экю
Действующие лица:
МАРГЕРИТ ДЕ ЛА РОШ – вдова, владелица шёлковой мануфактуры. Красива той красотой, что с годами становится только острее. Умна, практична и не прочь совместить приятное с полезным.
СИНЬОР АЛЕССАНДРО МЕДИЧИ – флорентийский купец, дальний родственник той самой семьи. Богат, самоуверен и убеждён, что итальянское обаяние – это ключ к любому сердцу и любой постели.
ФРАНСУА – приказчик Маргерит, человек угрюмый, но преданный.
НИККОЛО – слуга синьора Алессандро, циник и философ в одном лице.
Сцена 1
Лион. Лавка Маргерит де ла Рош. Торговый зал, полный рулонов шёлка, бархата, парчи. Все цвета радуги. В глубине – конторка, на ней счётные книги. Маргерит сидит за конторкой, пересчитывает монеты. Входит синьор Алессандро Медичи. Он одет богато, но с итальянской элегантностью, которую французы считают немного кричащей.
АЛЕССАНДРО (с поклоном, на французском с сильным итальянским акцентом)
Мадам! Какая честь! Какое счастье! Говорят, что в Лионе шелка лучшие во Франции. Но никто не сказал мне, что владелица этих шелков прекраснее самой ткани!
МАРГЕРИТ (не поднимая глаз от счётов)
Синьор, комплименты принимаются в кассе. Один комплимент – скидка один процент. Два – два процента. Но если вы собираетесь рассыпаться в них до вечера, вы уйдёте отсюда с шёлком бесплатно, а я – с головной болью. Так что давайте сразу к делу. Что вам нужно?
АЛЕССАНДРО (сбит с толку, но не сдаётся)
О, мадам! Во Флоренции женщины не так... деловиты. Там женщина – это цветок, который...
МАРГЕРИТ (поднимает глаза, смотрит строго)
Во Флоренции, синьор, женщины имеют мужей, которые ведут дела. В Лионе у меня нет мужа, но есть две мануфактуры, тридцать ткачих и контракт с испанским двором. Так что, если вы пришли продавать мне итальянские манеры – простите, но я в них не нуждаюсь. Если же вы пришли покупать шёлк – добро пожаловать.
Алессандро озадачен. Он привык, что его имя и обаяние открывают любые двери. Он решает сменить тактику.
АЛЕССАНДРО
Хорошо, мадам. Я пришёл покупать. Мне нужно пятьсот локтей бархата – самого лучшего, самого тёмного, как ночь над Арно. И двести локтей парчи с золотой нитью. Для семейства Медичи.
МАРГЕРИТ (делает пометку в книге)
Пятьсот локтей бархата – это три тысячи ливров. Парча – ещё две тысячи. Итого пять тысяч. Оплата – вперёд. Половина сейчас, половина при получении.
АЛЕССАНДРО (возмущённо)
Половина вперёд? Мадам, я Медичи! Мое имя — это гарантия!
МАРГЕРИТ
Синьор, в Париже живут три Медичи, которые должны моей поставщице кружев. В Лионе – один, который не заплатил за прошлогоднюю партию. Я уважаю ваше имя, но ещё больше я уважаю звонкую монету. Пять тысяч ливров. Аванс – две с половиной. Или сделки не будет.
Алессандро кипит, но вынужден сдаться. Он достает кошелёк, отсчитывает монеты. Маргерит пересчитывает их с быстротой менялы.
АЛЕССАНДРО (сквозь зубы)
Вы жестокая женщина, мадам.
МАРГЕРИТ (улыбается впервые)
Я вдова, синьор. Вдовство – лучшая школа жестокости. Товар будет готов через две недели. Приходите.
Сцена 2
Две недели спустя. Комната в гостинице, где остановился Алессандро. Он мечется, Никколо наблюдает за ним с философским спокойствием.
АЛЕССАНДРО
Я влюблён, Никколо! Я влюблён в эту железную женщину! Она считает деньги так, как будто это молитва! Она смотрит на меня так, как будто я – рулон шёлка! Она... она прекрасна!
НИККОЛО
Синьор, вы влюбляетесь каждые две недели. В прошлый раз это была флорентийская певичка, которая обошлась вам в триста флоринов. В этот раз будет дороже. У этой есть мануфактура.
АЛЕССАНДРО
Ты ничего не понимаешь! Она не такая! Она... она вызов! Она бросила мне перчатку, и я должен её поднять!
НИККОЛО
Синьор, она бросила вам счёт. И вы его уже оплатили. Дальше будет только дороже.
АЛЕССАНДРО (решительно)
Сегодня я иду к ней. Я сделаю ей предложение. Не на шёлк. На руку и сердце.
НИККОЛО (вздыхает)
Синьор, сердце вдовы – это товар, который продаётся только на вес. И я боюсь, что он потянет на все ваши флорентийские сбережения.
Сцена 3
Дом Маргерит. Ужин. Стол накрыт изысканно, но без лишней роскоши. Маргерит и Алессандро сидят друг напротив друга.
АЛЕССАНДРО (пьян от вина и собственной смелости)
Мадам Маргерит... Я не умею говорить красиво. Я купец. Я говорю на языке цифр. И цифры говорят мне: вы – лучшее вложение, которое я когда-либо делал.
МАРГЕРИТ (пьёт вино)
Синьор, вы делаете мне предложение или составляете торговый баланс?
АЛЕССАНДРО
И то, и другое! Я предлагаю вам союз. Медичи и де ла Рош. Флоренция и Лион. Шёлк и банки. Мы будем владеть половиной европейской торговли!
МАРГЕРИТ (ставит бокал)
Синьор, я скажу вам честно. Вы мне нравитесь. Вы горячи, вы глупы, вы тратите деньги, как будто они у вас растут на деревьях. Это делает вас... привлекательным. Но я – вдова. А вдова, синьор, это женщина, которая уже однажды ошиблась.
АЛЕССАНДРО
Я не ошибка!
МАРГЕРИТ
Докажите. Я не продаюсь за комплименты. И даже за любовь. Я продаюсь за гарантии. Что вы мне предлагаете?
АЛЕССАНДРО
Я... я предлагаю вам своё имя. Свою любовь. Свою...
МАРГЕРИТ (перебивает)
Своё состояние. Вот это я готова обсуждать. Сколько у вас земель во Флоренции? Какие у вас торговые пути? Каков ваш оборот за прошлый год?
Алессандро открывает рот, закрывает.
АЛЕССАНДРО
Это... это не романтично!
МАРГЕРИТ
Синьор, романтика – это для девушек, у которых есть отцы, чтобы платить за них. У меня нет отца. У меня есть мануфактура, тридцать ткачих и кредиторы, которые спят и видят, как бы меня разорить. Если вы хотите меня, вы должны быть готовы платить. Не любовью. Любовью сыта не будешь.
АЛЕССАНДРО (встаёт, горячо)
Я готов! Я вложу в ваше дело десять тысяч флоринов! Я открою вам рынки во Флоренции, в Риме, в Неаполе! Я...
МАРГЕРИТ (спокойно)
Напишите это.
АЛЕССАНДРО
Что?
МАРГЕРИТ
Напишите. На бумаге. С подписью и печатью. И тогда мы поговорим о романтике.
Она протягивает ему перо. Алессандро смотрит на перо, на неё, на Никколо, который стоит в дверях и трагически качает головой.
АЛЕССАНДРО (садится, пишет)
Вы... вы не женщина. Вы... вы нотариус в юбке!
МАРГЕРИТ (читает написанное, кивает)
Вот видите, синьор. Вы уже начинаете меня понимать. А теперь...
Она подходит к нему, наклоняется, целует в щеку – легко, как мотылёк садится на цветок.
МАРГЕРИТ
...теперь мы можем поговорить о романтике. Но помните: во Франции даже сердце имеет свой вес в экю. И вы только что взвесили своё. Десять тысяч флоринов. Неплохая цена. Некоторые вдовы берут дешевле, но я, признаться, сто́ю дорого.
Алессандро сидит, оглушенный. Он только что подписал контракт, который разорит его наполовину, но он счастлив.
АЛЕССАНДРО (тихо)
Я... я кажется, проиграл.
МАРГЕРИТ (улыбаясь)
Вы не проиграли, синьор. Вы сделали выгодное вложение. Разве не это говорят все купцы, когда их обвели вокруг пальца?
Она смеётся. Он смеется следом – сначала неуверенно, потом всё громче.
НИККОЛО (в дверях, вздыхая)
И это называется «амурный цикл». По-моему, это «торговый цикл» с небольшими любовными издержками.
Эпилог
Несколько месяцев спустя. Лавка Маргерит. Алессандро и Маргерит стоят за конторкой вместе. Она учит его вести счета.
МАРГЕРИТ
Нет, милый. Здесь ты ошибся. Приход с флорентийского рынка – три тысячи, а не две. Пересчитай.
АЛЕССАНДРО (послушно пересчитывает)
Тысяча дьяволов! Ты права! Я стал считать хуже с тех пор, как влюбился.
МАРГЕРИТ
Ты стал считать хуже, но зарабатывать больше. Знаешь, что я поняла?
АЛЕССАНДРО
Что?
МАРГЕРИТ
Итальянцы умеют любить. Но французы умеют торговать. А вместе... вместе мы научимся и тому, и другому.
Она целует его в лоб. Входит Франсуа, приказчик, с новыми образцами.
ФРАНСУА
Мадам, пришла партия из Генуи. Шёлк – превосходный. Но купец требует оплату вперёд.
МАРГЕРИТ (берёт счёт, смотрит на Алессандро)
Ну что, синьор? Платим вперёд?
АЛЕССАНДРО (с улыбкой)
Мадам, я теперь всегда плачу вперёд. Это экономит время на споры.
МАРГЕРИТ (улыбается)
Вы делаете успехи, синьор. Ещё год таких уроков – и вы станете настоящим французом.
АЛЕССАНДРО (с итальянским пафосом)
Никогда! Я умру итальянцем! Но... умру богатым итальянцем. И это, признаюсь, приятнее, чем быть бедным и влюблённым.
Оба смеются. Франсуа закатывает глаза.
Конец французского диптиха
23 марта 2026 года
Санкт-Петербург