(Сюда же входят и все современные эволюционные теории, которые неформально называются "неодарвинизмом")
Герберт Спенсер (Herbert Spencer), младший коллега Дарвина, озаглавил одну из своих статей: «Гипотеза развития» (The Development Hypothesis). Как научная гипотеза идея «развития», «эволюции» или «трансформации» видов вполне имеет право на существование. Чарльз Дарвин называл своё учение о происхождении видов иначе – «теорией». Это словоупотребление некорректно.
Всякая научная теория должна опираться на объективные факты, объяснять их, давать прогноз на продолжение исследований и приводить к новым открытиям. Учение Дарвина не соответствует ни одному из этих условий.
Святитель Игнатий (Брянчанинов) писал:
«Гипотеза допускается в естественных науках не как учение достоверное, но как учение, усиливающееся дать о предмете определённое понятие, которого наука не может ещё выработать законным путём своим» [44, с. 18].
Анри Пуанкаре (Henri Poincare) отмечал:
«Гипотезе принадлежит необходимая, никем никогда не оспаривавшаяся роль. Она должна лишь как можно скорее подвергнуться и как можно чаще подвергаться проверке. Если она этого испытания не выдерживает, то, само собой разумеется, её следует отбросить без всяких сожалений. Так вообще и делают; но иногда не без некоторой досады» [86, с. 97].
Фактов эволюционного преобразования одного вида в другой наука не знает. А то, на что Дарвин указывал как на подобные «факты», представляет собой лишь весьма шаткие умозрительные рассуждения, не имеющие никакой убедительной доказательности. Поэтому он и ратовал о выборе в пользу своей «теории», «даже если её не подтверждают другие факты и аргументы» [цит. по: 26, с. 88].
Н.Я. Данилевский писал:
«Если бы дарвинизм был учением, основанным на фактах, то я не посмел бы и думать о споре с его автором, который был и таким великим мастером их наблюдать, и имел такую многолетнюю опытность и столько случаев к наблюдению... Дарвинизм есть учение гипотетическое, а не положительно научное; с этой точки зрения и должно его разбирать, и только такой разбор и может привести к сколько-нибудь решительному результату» [35, сс. 69, 70].
Наряду с этим, дарвиновская «теория» изначально не способна была объяснить множество фактов – таких, как отсутствие переходных видовых форм или наличие сложных органов, образование которых невозможно путём малых эволюционных изменений. Похоже, Дарвин при создании своей «теории» действовал, руководствуясь юмористическим принципом:
«Если моя теория противоречит фактам, тем хуже для фактов». Дарвин не стал подстраивать теорию под факты. Он ограничился лишь тем, что некоторые из этих фактов изложил в своей книге [38] в шестой главе, имеющей примечательное название: «Трудности теории». Это – как минимум, абсурдное сочетание слов. У теории, конечно, со временем могут возникать трудности – но новая предлагаемая теория никак не должна при своём появлении игнорировать те ранее установленные факты, которые она призвана объяснять.
К сожалению, именно так и случилось с дарвинизмом. Автор назвал «теорией» гипотезу, заведомо противоречащую многим достоверным данным. Подробнее этот вопрос рассмотрен нами ниже. Справедливости ради следует отметить, что за 150 лет ни одно из указанных Дарвином противоречий снято не было. Напротив, к его перечню «трудностей теории» добавилось изрядное количество новых «трудностей». Надежда на то, что будущие научные исследования восполнят изъяны «теории», не оправдалась.
Примечательно, что трудности своей «теории» Дарвин не пытался решать, но вместо этого указывал на «факт отсутствия убедительных свидетельств в пользу предлагаемой теории», а также пространно рассуждал о том, «как же собственно эти факты отсутствуют, и почему они отсутствуют именно таким, а не каким-либо другим образом» [29, с. 21].
Помимо отсутствия верного фактического основания, «теория» Дарвина страдает логической несостоятельностью. Приведём меткое наблюдение одного современного автора. Сочинения Дарвина изобилуют такими выражениями, как: «вполне мыслимо, что», «можно, судя по всему», «я не вижу непреодолимого затруднения к допущению», «могли», «по-видимому», «если она когда-нибудь имела место», «я попрошу разрешения представить один-два воображаемых примера...» и т.п. Таким образом, «Дарвин просто-напросто излагал гипотетическую последовательность событий, которые могли бы привести к желаемому им результату, а затем заявлял, что доказал свою мысль» [21, с. 79].
Какова же может быть достоверность дарвиновской эволюционной «теории», если она не основывается на проверенных фактах и оперирует сомнительными логическими умозаключениями?
Отсутствие прогноза
Иной методологической слабостью дарвинизма нельзя не признать уклонение от темы трансформации видов в будущем. Налицо очередная недосказанность. Допустим, что природа эволюционировала до человека. Какой же, исходя из этого предположения, можно сделать научный прогноз? Остановилась ли биологическая эволюция на виде Homo Sapiens? Каким должно стать продолжение эволюции: «физическим», «духовным», «социальным»? Ожидать ли появления новой расы сверхчеловеков – ницшеанских «белокурых бестий»? Оправдано ли с точки зрения эволюционного прогресса истребление «низших» или «недоразвитых» рас?
Как только мы признаём истинным дарвиновское учение о происхождении видов, все подобные вопросы сразу перестают быть темой художественной фантастики или досужих рассуждений, но обретают самую серьёзную «научную» постановку.
В самом деле, если теория верна – она должна давать верные прогнозы. Приведём классический пример. Современник Чарльза Дарвина, Дмитрий Иванович Менделеев предсказал существование нескольких неизвестных тогда химических элементов, исходя из открытого им закона периодического распределения свойств элементов (в зависимости от их атомной массы). Обнаружение новых элементов с ожидаемыми свойствами явилось самым убедительным подтверждением истинности закона Менделеева.
К сожалению, эволюционная «теория» не представила пока ни одного подтверждённого научного прогноза. Эвристический потенциал дарвинизма оказался равным нулю.
Ложные научные прогнозы
Те научные предсказания, которые Дарвин всё-таки сделал, оказались ошибочными.
Наиболее известным из предсказаний натуралиста является прогноз об обнаружении промежуточных форм между видами. Согласно взгляду Дарвина, в процессе эволюции одни виды в течение миллионов лет превращались в другие виды. Если это предположение верно, то палеонтологическая летопись должна быть насыщена останками «переходных форм», причём их количество должно быть огромно – по крайней мере, «переходных» форм должно быть намного больше, чем «непереходных». В реальности мы наблюдаем обратную картину – полное отсутствие «переходных форм». Дарвин признавал в этом факте проблему для своей «теории». Он высказывал уверенность в том, что все ожидаемые останки будут найдены геологами, причём в ближайшем будущем. Это предсказание оказалось ошибочным (подробнее об этом написано в главе 8, п. 6).
Дарвином был сделан ещё один научный прогноз – основополагающий в его теории. Но и это предсказание оказалось ложным. Сейчас редко любят вспоминать про предложенный им механизм наследственной изменчивости, который был впоследствии академической наукой отвергнут.
Дарвин полагал, будто существуют особые частицы – «геммулы» или «пластидулы», которые «испускаются органами тела и уносятся кровотоком в половые органы, где накапливаются в половых клетках, или гаметах. То есть, если предки жирафа постоянно вытягивали шею, пытаясь дотянуться до листьев на верхушке дерева, организм направлял в половые клетки соответствующие геммулы с инструкцией «удлинить шею» у последующего поколения» [88, с. 292]. По мнению Дарвина, именно «геммулы» обеспечивают в живых организмах механизм наследования приобретённых признаков и являются причиной их эволюционных изменений.
Дарвин предсказывал, что эти «геммулы» будут вскоре открыты и исследованы. Однако его прогноз не оправдался. Предположение о наличии подобных частиц у животных и растений опровергнуто современной наукой. Сама же «теория» оказалась сродни псевдонаучной гипотезе существования флогистона.
Итак, предсказание о наличии в живых организмах «геммул» не подтвердилось. Прогноз об их обнаружении оказался ошибочным. Но ведь без указания на механизм наследования изменчивости научная ценность «теории эволюции» теряется полностью. В сухом остатке от дарвинизма остаётся лишь эволюционистская философия без единого научного обоснования.
Поэтому прав был академик Л.И. Корочкин, когда в одном из своих выступлений подвёл под дарвинизмом следующую черту: «Представим себе, что вдруг эволюционное учение будет изъято из биологии. Изменится ли существенно облик этой науки? Нет, в ней просто будет отсутствовать эволюционное учение» [96].
Источник
А если вам понравилась статья, не забывайте ставить лайки и подписываться на нашу группу Вконтакте.