Они аплодировали его назначению и не подозревали, что через несколько лет окажутся в его расстрельных списках.
Апрель 1922 года. Москва. XI съезд РКП(б). В зале партийные делегаты голосуют за нового генерального секретаря. Кандидатура одна: Иосиф Сталин. Её предложили Зиновьев и Каменев. Им казалось, что они делают умный ход, выдвигая человека, которым легко управлять. Серый, говорили о нём тогда. Партийный чиновник, без блеска Троцкого, без красноречия Зиновьева.
Они ошиблись. И эта ошибка стоила им жизни.
Я перечитал ленинское «Завещание» в Полном собрании сочинений, том 45. Там каждый из этих людей упомянут. И у каждого упоминания, если читать внимательно, есть что-то вроде предупреждения, которое сам Ленин не решался произнести прямо. Но потом его произнёс Сталин. Другими методами.
Вот семь историй о людях, которые помогли ему взойти на вершину власти. А потом оказались первыми в расстрельных списках.
🔺 Зиновьев и Каменев: они его придумали
Начнём с двоих. Потому что именно они создали Сталина как политическую фигуру федерального масштаба.
Григорий Зиновьев (настоящее имя Григорий Евсеевич Радомысльский, 1883–1936) был председателем Исполкома Коминтерна и хозяином Петрограда. Влиятельнее его в партии в начале 1920-х был, пожалуй, только Троцкий. И именно Зиновьев больше всего боялся, что Троцкий унаследует власть умирающего Ленина.
Лев Каменев (Лев Борисович Розенфельд, 1883–1936) был председателем Московского совета и заместителем Ленина в Совнаркоме. Умный, образованный, осторожный. И тоже напуганный перспективой Троцкого во главе партии.
В 1923 году они сложились втроём: Зиновьев, Каменев и Сталин. Так родился «триумвират». Задача была одна: не дать Троцкому получить то, что тот, по слухам, считал своим по праву. Сталин в этом союзе казался безопасным, управляемым, без личных амбиций. Он вёл организационную работу. Они произносили речи.
Это была классическая ошибка умных людей, недооценивших человека, который казался им проще.
К 1925 году союз треснул. Зиновьев и Каменев поняли, что Сталин не инструмент, а игрок. Они создали «новую оппозицию», потом примкнули к Троцкому, потом капитулировали, потом снова сопротивлялись. Их исключали из партии, восстанавливали, снова исключали. Каждая капитуляция давала Сталину новый материал для следующего обвинения.
25 августа 1936 года оба были расстреляны. По итогам Первого московского процесса. Им предъявили организацию «террористического центра» и подготовку убийства Кирова. Доказательств в современном смысле слова не существовало. Были только признания, выбитые на допросах.
💡 Деталь, которую трудно переварить. В 1924 году именно Каменев и Зиновьев убедили делегатов XIII съезда не оглашать ленинское «Завещание». Ленин там прямо писал: Сталин слишком груб, его надо переместить с поста генсека. Они это скрыли ради борьбы с Троцким. Через двенадцать лет Сталин их расстрелял.
Зиновьев и Каменев хотя бы действовали по расчёту. Следующий человек верил искренне.
📖 Бухарин: любимец партии
«Не только ценнейший и крупнейший теоретик партии, он также законно считается любимцем всей партии», — писал Ленин в декабре 1922 года (ПСС, т. 45). Это единственный человек из всей ленинской записки, о котором написано с таким теплом.
Николай Иванович Бухарин (1888–1938). Теоретик, экономист, главный редактор «Правды», позже редактор «Известий». В 1920-е годы, пожалуй, самый читаемый партийный автор.
И он поддерживал Сталина. Не из страха, не из расчёта, а потому что был убеждён: нэп, умеренная экономическая политика, постепенное строительство социализма — правильный путь. А Сталин, как ему казалось, этот путь разделяет.
В 1928–1929 годах Сталин развернулся к форсированной коллективизации. Бухарин выступил против. Стал «правым уклонистом». Потерял «Правду», потерял влияние, написал покаянные письма. Всё это не помогло.
15 марта 1938 года он был расстрелян по делу «Антисоветского правотроцкистского блока». Среди обвинений: шпионаж, вредительство, подготовка убийства Ленина и Сталина. Всё это было ложью. Бухарин это знал.
На процессе он одновременно признавал «общую ответственность» и шаг за шагом опровергал конкретные обвинения. Его последнее письмо Сталину, написанное накануне казни, сохранилось: он просил не расстреливать, а дать яд, чтобы умереть без «физических мучений». Сталин это письмо прочитал. Поставил расстрел.
В 1988 году Бухарин был реабилитирован. Пятьдесят лет спустя.
Рядом с Бухариным в «правой тройке» стояли двое. Один управлял государством. Другой руководил рабочим движением.
🏛 Рыков: второй человек без будущего
После смерти Ленина в январе 1924 года председателем Совета народных комиссаров стал Алексей Иванович Рыков (1881–1938). Формально это была высшая исполнительная должность в стране. Второй человек. Глава правительства.
Рыков не был блестящим оратором и не претендовал на роль идеолога. Он был практиком: хозяйственником, администратором, человеком, который умел организовать работу. В партийной иерархии держался вместе с Бухариным, выступал против форсированных методов, разделял позиции умеренного курса.
В декабре 1930 года Сталин убрал его с поста главы правительства. Рыков написал заявление о согласии с генеральной линией. Потом ещё одно. Потом ещё. Каждое покаяние тянуло следующее.
Арестован в 1937-м. 15 марта 1938 года расстрелян по тому же делу, что и Бухарин.
💡 Детали, которые имеют значение. Рыков был среди тех, кто в 1924 году поддержал передачу Сталину расширенных полномочий по контролю над партийным аппаратом. Казалось, это техническое решение. Оказалось, политическое.
✊ Томский: единственный, кто выбрал сам
Среди семи есть один человек, чья история стоит особняком. Он не дождался расстрела.
Михаил Павлович Томский (настоящая фамилия Ефремов, 1880–1936) руководил ВЦСПС, всесоюзным советом профессиональных союзов, с 1919 по 1929 год. Живой голос рабочего движения в советской верхушке. Человек из рабочей среды, без университетов, с каторжным прошлым за плечами.
В «правой тройке» вместе с Бухариным и Рыковым он выступал против ускоренной коллективизации и административного давления на профсоюзы. В 1929 году его убрали с поста.
22 августа 1936 года Томский застрелился. За два дня до расстрела Зиновьева и Каменева. На Первом московском процессе его имя прозвучало в показаниях обвиняемых как участника «заговора». Он понял, что следует за этим.
Он был единственным из семи, кто не дал Сталину последнего слова.
Советская пресса подала самоубийство Томского как «косвенное признание вины». По данным Большой российской энциклопедии, официально он был осуждён заочно.
А теперь о человеке, которого знают меньше всех в этом списке. Хотя при жизни он был одним из самых известных советских журналистов.
✍️ Радек: острое перо и лагерная камера
Карл Радек (настоящее имя Кароль Собельсон, 1885–1939) был человеком пера. Блестящим полемистом, автором сотен статей, одним из главных публицистов советской эпохи. Про него говорили, что он может написать статью за час на любую тему — и она будет точной, остроумной и убедительной.
В апреле 1917 года он ехал в том же «пломбированном вагоне», что и Ленин: из Швейцарии в Россию, через Германию, по договорённости с немецким командованием, заинтересованным в дестабилизации России. Один из самых спорных эпизодов революции — и Радек был его частью.
В 1920-е годы поддерживал Сталина, писал для «Правды». Какое-то время примыкал к Троцкому, потом отошёл, покаялся, был восстановлен. Классическая биография человека, который пытался выжить внутри системы за счёт гибкости.
На Втором московском процессе в январе 1937 года он получил не расстрел, а десять лет лагерей. Что само по себе выглядело аномалией: большинство подсудимых того процесса были расстреляны. Возможно, Сталин намеренно оставил его в живых, надеясь использовать дальше.
Но в 1939 году Радек погиб в заключении. Официальная версия: убит другим заключённым. Точные обстоятельства по сей день однозначно не установлены.
Острое перо ему не помогло.
⚙️ Пятаков: способнейший, которого Ленин предупреждал
И последний из семи. Наименее известный широкой аудитории — хотя при жизни его имя знала вся страна.
Георгий Леонидович Пятаков (в партии его звали Юрий, 1890–1937) был заместителем наркома тяжёлой промышленности при Орджоникидзе. Реальный организатор советской индустриализации, один из людей, которые поднимали Уралмаш, Магнитку, Кузнецкий металлургический.
Ленин написал о нём в «Завещании» отдельно: «человек несомненно выдающейся воли и выдающихся способностей, но слишком увлекающийся администраторством» (ПСС, т. 45). Предупреждение, которое никто не услышал.
В 1920-е годы Пятаков примкнул к троцкистской оппозиции, потом отошёл. Сосредоточился на хозяйственной работе. Его ценили как организатора даже те, кто не любил его политически.
На Втором московском процессе в январе 1937 года он признался во вредительстве, организации диверсий и связях с Троцким за рубежом. 1 февраля 1937 года расстрелян.
Орджоникидзе, его непосредственный начальник, был потрясён. По данным монографии Дмитрия Волкогонова «Сталин» (1989), именно арест и расстрел Пятакова стали одной из причин, почему 18 февраля 1937 года Орджоникидзе застрелился сам. Жертвы множились. Круги по воде.
🔍 Что их объединяло: механика уничтожения
Я смотрел на эти семь биографий и думал: почему именно они?
Сталин уничтожил сотни тысяч людей. По подсчётам историка Олега Хлевнюка (монография «Хозяин», РОССПЭН, 2010), только в 1937–1938 годах было расстреляно от 680 000 до 750 000 человек. Но эти семеро особенные: все они в разное время были в числе тех, кто помог ему взойти наверх. И все оказались первыми.
Первое общее. Каждый из них был нужен Сталину на конкретном этапе. Зиновьев и Каменев нужны были против Троцкого. Бухарин, Рыков и Томский нужны были, когда Сталин громил левую оппозицию. Радек и Пятаков работали на индустриализацию. Как только надобность в человеке проходила, он превращался в угрозу.
Почему в угрозу? Потому что живые свидетели помнили лишнее. Они видели, как Сталин менял позиции. Знали его тактические союзы. Помнили его колебания. Человек, который помнит тебя уязвимым, опасен.
Второе общее. Все они пытались договориться. Писали покаянные письма, публично соглашались с критикой, отрекались от своих взглядов. Это не помогало. Сталин принимал покаяния. Ждал. И при следующей волне само признание вины становилось доказательством в новом деле.
Третье. Никто из них не думал о побеге. Троцкий уехал. Они остались. Одни из партийной дисциплины, другие из патриотизма, третьи потому, что просто не верили: дойдёт до расстрела. До последнего.
А теперь самая горькая деталь. Все эти семеро погибли в том числе потому, что сами помогли построить систему, которая их уничтожила. Они голосовали за расстрелы. Молчали, когда расстреливали других. Были убеждены, что личная лояльность их защитит.
Она не защитила.
📚 Послесловие: вопрос, который не закрыт
Историки до сих пор спорят о том, была ли система Большого террора неизбежным следствием советского строя или личным выбором одного человека. Роберт Сервис в биографии Сталина (2005) и Олег Хлевнюк в «Хозяине» (2010) настаивают на решающей роли личной воли: без Сталина масштаб и механика уничтожения были бы другими. Я склонен с этим согласиться.
Но вот что я думаю сам: эти семь человек не были случайными жертвами. Они были соучастниками системы, которую создавали своими руками. И именно это делает их судьбы такими неудобными для однозначной оценки.
Они не были ни героями, ни просто жертвами. Они были людьми, которые верили, что умеют управлять историей. А история распорядилась иначе.
📖 Если хотите разобраться глубже: монография Олега Хлевнюка «Хозяин. Сталин и утверждение сталинской диктатуры» (РОССПЭН, 2010) и документальный сборник «Реабилитация: как это было» (РОССПЭН, 2000–2004). Там первоисточники, там нет домыслов, там только документы.
Подписывайтесь на канал. Следующий материал — о людях, которым удалось уцелеть рядом со Сталиным. И о том, какой ценой это обошлось.