Курский край, черноземная глубинка Российской империи, в конце XIX века стал одним из главных центров свеклосахарного производства. Здесь, среди полей, уходящих за горизонт, возникли десятки заводов, превративших губернию в настоящую сахарную империю. К 1913 году 23 предприятия выпускали 12,6 миллиона пудов сахара — третье место в стране после Киевской и Подольской губерний. Валовая продукция сахарной промышленности составляла более 60% всего промышленного производства губернии, а среднегодовая прибыль сахарозаводчиков в 1910–1915 годах превышала 12 миллионов рублей золотом — сумма, сопоставимая с бюджетами небольших европейских государств.
Чернозем и стальные магистрали
Успех отрасли коренился в почве. Тучные курские чернозёмы давали урожайность свеклы до 70–85 берковцев с десятины (более 100 центнеров с гектара), что ставило губернию на второе место в Великороссии. Но плодородная земля оставалась бы лишь потенцией, если бы не железные дороги. В 1868–1878 годах через Курскую губернию пролегли три стратегические магистрали: Московско-Курская, Курско-Киевская и Курско-Харьковско-Азовская. Они связали чернозёмный регион с портами Чёрного моря, западными рынками и промышленным центром страны. К 1880 году через территорию губернии проходило 3% всех железнодорожных перевозок империи, и сахар занял в этих грузопотоках одно из первых мест. Специальные льготные тарифы для экспортного сахара делали вывоз через Одессу и Ригу выгодным, а к началу XX века большинство крупных заводов обзавелись собственными подъездными путями.
От сахароварни к промышленному гиганту
Первые сахарные заводы в Курской губернии появились ещё в первой половине XIX века. В 1811 году начал работу завод в селе Ивановское Рыльского уезда, в 1816-м — в Меловом Дмитриевского уезда. К 1839 году их насчитывалось уже 15. Но настоящий переворот наступил после отмены крепостного права в 1861 году. Мелкие помещичьи предприятия, державшиеся на барщинном труде, разорились. На смену пришли крупные купеческие капиталы. Именно тогда в Курскую губернию пришли династии, чьи имена стали символами сахарной империи.
Николай Артемьевич Терещенко, выходец из мещан Глухова, сын удачливого торговца, прозванного «карбованцем», в 1861 году приобрёл у графа Ребиндера Теткинский свеклосахарный завод. Вместе с отцом и братьями он создал «Товарищество братьев Терещенко» с капиталом в 3 миллиона рублей, а к концу века состояние семьи оценивалось уже в 15 миллионов. Теткинский завод стал жемчужиной его владений. В 1913 году он перерабатывал 1250 тонн свеклы в сутки и был признан самым мощным в царской России. Но масштабы завода впечатляли не только цифрами. При нём работали винокурня, мельница, мастерские, кирпичный завод, железнодорожная ветка. Возник целый промышленный посёлок с больницей (первоначально на 12 коек, затем расширенной до 75), школой, приютом, детским садом, библиотекой, фабрично-расценочной комиссией и даже товарищеским дисциплинарным судом.
Николай Терещенко вошёл в историю не только как промышленник, но и как филантроп. В 1893 году он создал благотворительный фонд, внеся неприкосновенный капитал 50 тысяч рублей в Курское отделение Государственного банка. Проценты с него дважды в год, перед Рождеством и Пасхой, распределялись среди наиболее нуждающихся жителей Тёткина и окрестных деревень. Комитет, в который входили волостной старшина, сельские старосты и священник, составлял списки бедняков, и пособия получали вдовы, сироты, калеки, погорельцы. За один только 1914 год помощь получили 785 человек. Николай Артемьевич строил церкви (Покровскую в Тёткине, Феодосиевскую в Попово-Лежачи), открывал ремесленные училища в Глухове, жертвовал на больницы и гимназии в Киеве (более 2 миллионов рублей). Его художественная коллекция, хранившаяся в усадьбе Волфино, насчитывала до 5 тысяч картин и не уступала собранию Третьякова. За свои заслуги он стал тайным советником, кавалером ордена Белого орла, почётным гражданином Киева. Умер в 1903 году, похоронен в Глухове в Трёх-Анастасиевской церкви.
Вторым столпом курского сахарного мира был Иван Герасимович Харитоненко, сын крепостного, создавший империю, которая к началу века включала несколько заводов в Курской губернии (в том числе Любимовский, позднее перешедший к Сабашниковым). Его сын Павел Иванович к 1909 году владел личным капиталом более 15,5 миллиона рублей, а торговый дом «Харитоненко и сын» имел 279 контор по всей России и экспортировал сахар в Австро-Венгрию, Великобританию, Германию, Францию, Персию и Китай.
Не отставали и представители родовой знати. Князь Барятинский владел Крупецким заводом (Путивльский уезд), князь Голицын — Дерюгинским заводом в Дмитриевском уезде (ныне посёлок Первоавгустовский). Генерал-лейтенант Ребиндер имел рафинадный завод, занимавший третье место в империи. Но именно купеческий капитал задавал тон: из 14 действовавших в 1880-х годах заводов половина находилась под управлением купцов, и это в губернии, где позиции дворянства были особенно сильны.
Технологический прорыв
Сахарные заводы Курской губернии были не просто сырьевыми цехами, а полигонами технических инноваций. В 1828 году на Михайловском заводе (принадлежавшем графу Бобринскому, но расположенном в курском имении) впервые в России применили вакуум-аппараты и центрифуги. В 1893 году Богечанский завод Путивльского уезда первым в губернии перешёл на диффузионный метод, поставил 10 диффузоров, усилил паровую машину и запустил динамо-машину. К началу XX века на большинстве заводов внедрялись паровые машины, центрифуги, а позже и электрическое освещение. На Ново-Таволжанском заводе, принадлежавшем фирме «Петра Боткина Сыновья», электричество появилось одним из первых в России, там же были построены жильё для рабочих, кинозал, больница, аптека, школа.
Техническая мысль не ограничивалась заводскими цехами. В имениях Терещенко применяли севообороты от пяти- до десятипольных, использовали органические и химические удобрения (дефекационная грязь, суперфосфат), создали селекционные лаборатории для выведения сортов свеклы с повышенной сахаристостью. В 1894 году в селе Киселёво Курской губернии организовали первое в Великороссии семеноводческое предприятие. Сам Николай Артемьевич насаждал лесные массивы из сосны, лиственницы, дуба — не только для укрепления берегов, но и для создания будущего ресурса.
Рабочий люд: между кнутом и филантропией
Контрасты индустриальной эпохи обнажались в условиях труда. На сахарных заводах губернии работа носила сезонный характер — с августа по декабрь. Официальные власти сами признавали: «Гигиенические и санитарные условия главнейших фабрик губернии нельзя признать совершенными. В этом отношении обращают на себя внимание в особенности сахарные заводы, обстановка труда на которых оставляет желать много лучшего: сырость, возвышенная температура, доходившая до 30 градусов по Цельсию и более, при недостаточной вентиляции, сквозном ветре и общей тесноте помещений». Кочегары Теткинского завода работали в подземелье, насыщенном сернистым газом. Тяжелее была участь женщин и подростков, доля которых в общей численности рабочих составляла до 40%. Рабочий день длился 14–16 часов, зарплата мужчин в 1911 году составляла 13 рублей 61 копейку в месяц, женщин — 7 рублей 40 копеек, подростков — 7 рублей 10 копеек. Для сравнения: директор завода получал 630 рублей в год (около 52 рублей в месяц).
Не менее суровыми были условия на свекловичных плантациях. Современник описывал: «На бурачных плантациях картина работы самая отталкивающая. Вот, например, прорывка свеклы: толпа из нескольких сот женщин, вытянувшись неправильным рядом и согнувшись до земли под отвесными лучами солнца, чёрные от пыли, медленно подвигаются, выдёргивая лишнюю свеклу. Сзади несколько приказчиков с бичами наблюдают за успешностью работы и подгоняют отставшего грязным окриком, точно стадо рабочей скотины».
Эти условия порождали социальное напряжение. Рабочие сахарных заводов активно участвовали в революции 1905–1907 годов. В декабре 1905 года забастовали рабочие Шалыгинского завода, требуя восьмичасового дня и повышения зарплаты. 12 октября 1905 года бастовали на Бурынском заводе. Самым драматичным эпизодом стал поджог сахарорафинадного завода «Товарищества братьев Терещенко» на хуторе Михайловском Глуховского уезда в ночь с 22 на 23 февраля 1905 года. Ущерб превысил 1,5 миллиона рублей, и страховка не покрыла потерь. Причинами недовольства были крайне низкие зарплаты (мужчины получали 5 рублей, женщины — 3 рубля в месяц), что в несколько раз ниже среднероссийских.
Однако сахарозаводчики, особенно из династии Терещенко, создавали и социальную инфраструктуру. При заводах открывались больницы, школы, библиотеки, сберегательные кассы, бани. В Глушкове Семён Артемиевич Терещенко в 1882 году открыл больницу, где бесплатную помощь получали до 3000 человек в год. На его суконной фабрике мастеровые зарабатывали 15–40 рублей, а сезонные рабочие — 6–12 рублей с бесплатным питанием. Сам Николай Артемьевич, несмотря на суровые условия на своём заводе, создал фонд помощи неимущим, причём жертвовал не капитал, а проценты с него, чтобы помощь была регулярной. Он предпочитал действовать скромно: узнав о чьём-то несчастье, посылал деньги с письмом: «Милостивый государь, прошу Вас оказать мне честь, приняв эту скромную сумму».
Сахар на экспорт и монопольные соглашения
Курский сахар был товаром международным. Основные потоки шли в Болгарию, Финляндию, Персию, Турцию. В 1897 году из России вывезли сахара в Италию 1765 тысяч пудов, в Германию — 931 тысячу, в Англию — 714 тысяч. При этом внутри страны потребление оставалось низким: в 1897 году среднедушевое потребление в России составляло 10,5 фунта против 92 фунтов в Англии. Сахар шёл на экспорт, чтобы поддержать внутренние цены.
Кризис перепроизводства начала 1880-х годов привёл к резкому падению цен: в Сибири пуд сахара упал с 13,37 рубля в 1882-м до 6,65 рубля в 1886-м. Тогда владельцы 203 сахарных заводов объединились в синдикат, инициатором которого выступил Иван Харитоненко. В 1895 году последовал закон «О некоторых мерах относительно сахарной промышленности», введший государственное нормирование. Каждому заводу устанавливалась квота продаж на внутреннем рынке, а сверхнормативный сахар облагался высоким налогом, но полностью освобождался от него при экспорте. В 1897 году возникло Всероссийское общество сахарозаводчиков, объединившее 206 из 226 заводов. В него вошли и курские сахарозаводчики: П.И. Харитоненко, Б.И. Коненко (представлявший Терещенко), А.А. Ребиндер. Терещенко и Харитоненко входили в число 7–10 семейств, фактически контролировавших всё рафинадное производство России.
Монополизация привела к проникновению банковского капитала. Ново-Таволжанский завод оказался в полной зависимости от Петроградского Международного коммерческого банка, а Благодатенское товарищество свеклосахарного и рафинадного завода (с капиталом 1 миллион рублей) перешло под контроль Русского торгово-промышленного банка.
Архитектура индустрии: кирпич и память
Сахарные заводы оставили после себя не только статистические таблицы, но и здания, которые сегодня воспринимаются как памятники. Теткинский завод, выросший из скромной сахароварни 1849 года, до сих пор стоит на берегу Сейма, хотя из-за приграничного положения его работа временно приостановлена. Ново-Таволжанский завод, закрытый в 2002 году, был признан объектом культурного наследия регионального значения как образец промышленной архитектуры. Его краснокирпичные корпуса с характерными арочными нишами и башнями пытались реставрировать, но безуспешно; в 2019 году его выставили в аренду за символический рубль.
Дерюгинский завод (позже названный именем К. Либкнехта) работал до 2000-х годов, а его здания, как и корпуса Ржевского сахарного завода (ныне Белгородская область), продолжают использоваться. Усадебные комплексы — Волфино, Кульбаки — хотя и пришли в упадок, хранят память о времени, когда сахарные короли закладывали парки, строили господские дома с водопроводом и электричеством, а их конные выезды считались одними из лучших в империи.
Наследие для будущего
Первая мировая война прервала экспорт и дезорганизовала производство. Революция 1917 года привела к национализации: 2 мая 1918 года декретом Совнаркома все сахарные заводы объявлялись достоянием республики. В годы Гражданской войны многие заводы пострадали — от набегов немцев, деникинцев, бандитов. Ущерб, нанесённый заводу «Профинтерн» (бывшему заводу Терещенко), составил более 2,2 миллиона рублей золотом.
Но сахарная промышленность Курского края возрождалась. В 1923 году был создан Курский отдел Сахаротреста (КУРОС), началось восстановление. В 1930-е годы развернулось стахановское движение: на Теткинском заводе И.А. Литвиненко первым перешёл на обслуживание шести вакуум-аппаратов. Женщины-свекловичницы, такие как В. Чалова из колхоза «Новый свет» Глушковского района, в 1937 году вырастили 1016 центнеров свеклы с гектара, за что удостоилась ордена Ленина.
Великая Отечественная война принесла новые испытания. Оборудование Теткинского завода эвакуировали в Пензенскую область, немцы, оккупировав посёлок, пытались наладить производство, но безуспешно. После освобождения в ноябре 1943 года завод уже давал сахар. В 1950-е его мощность увеличили до 1,5 тысячи тонн в сутки, а в 1984-м — до 3 тысяч. В 1958 году завод перерабатывал кубинский сахар-сырец.
Распад СССР больно ударил по отрасли. Пять хозяйств, поставлявших свёклу для Теткинского завода, оказались на территории независимой Украины. Посевные площади сократились с 12 до 4,5 тысяч гектаров, заготовки упали с 342 до 86 тысяч тонн. Завод пережил шестимесячную задолженность по зарплате, работал вполовину мощности. Возрождение началось в 2000-е годы, а с 2008 года новый собственник — компания «Моснефтегазстройкомплект» — вложил миллионы рублей в модернизацию. К 2011 году выработка сахара достигла 35 тысяч тонн.
Сегодня Курская область — один из лидеров свеклосахарного производства в России. В 2023 году здесь планировали собрать 500 тысяч тонн сахара. Из девяти действующих заводов шесть носят имена, унаследованные от тех, кто закладывал промышленность полтора века назад. Теткинский завод, переживший войны, революции и кризисы, временно приостановил работу из-за обстрелов, но его корпуса, построенные при Терещенко, всё ещё стоят на берегу Сейма.
История курского сахара — это не только экономические показатели и технические новшества. Это история людей, которые из мещан и крепостных становились миллионерами и меценатами, рабочих, чей труд был непомерно тяжёлым, но чьи протесты меняли мир, архитекторов, создававших здания, которые сегодня признаны наследием. Это история о том, как один продукт — белый песок, сладкий и желанный — мог перекроить экономику целого края, построить железные дороги, открыть школы и больницы, дать толчок науке и искусству. И о том, как эти кирпичные корпуса, стоящие среди чернозёмных полей, хранят память о времени, когда Курская губерния была настоящей сахарной империей.