Повесть Гофмана "Мастер Мартин-бочар и его подмастерья" наполнена светом, а кроме того, в ней потоками льется золотистый гоххеймер. Если вы уже вышли из подросткового возраста, читайте эту повесть солнечным майским днем, любуясь на то, как лучи солнца преломляются в гранях хрустального бокала, наполненного немецким игристым (рислинг тоже подойдет).
В процветающем лютеранском Нюрнберге 1580 года живет мастер Мартин - самоуверенный и невероятно тщеславный бочар, обладающий еще и немалым богатством. Он водит дружбу с первыми лицами города и аристократами и не без оснований считает себя солью лютеранского мира. Повесть начинается с того, что мастера Мартина избирают цеховым старшиной, и он произносит речь, от которой присутствующие, мягко говоря, опешили:
Мастер Мартин откинул голову, по своему обыкновению, положил руки на толстый живот, выпятил нижнюю губу, широко раскрытыми глазами оглядел собрание и обратился к Паумгартнеру [советнику магистрата] с такой речью:
- Полно, достойный господин Паумгартнер, как могло бы мне быть не по сердцу то, что мне и подобает? Кто откажется взять плату за честный труд, кто с порога своего дома прогонит злостного должника, если тот наконец принес деньги, давно уже взятые им взаймы? Наконец-то, милые вы люди (так обратился мастер Мартин к мастерам, сидевшим вокруг него), наконец-то вы дождались, что именно я должен стать старшиной нашего достославного цеха.
У мастера Мартина есть единственная дочь Роза, которую Гофман описывает примерно теми же эпитетами, что и Эдгар Аллан По - Лигейю. Но если портрет Лигейи я считаю образцом стёба над преувеличениями романтиков, то портрет Розы дышит искренним восхищением автора:
"Я не знатна и не прекрасна". Такою, какой на рисунках Корнелиуса к Гетеву "Фаусту" изображена Маргарита, произносящая эти слова, следует представить себе и Розу в те минуты, когда, полная набожной, целомудренной робости, она отвечала отказом на сватовство спесивых женихов.
На самом деле Роза прекрасна не только духовно, но и внешне, - настолько, что женихи толпами ломятся в дверь ее дома. Но, как мы уже знаем, красавица и умница отвергла сватовство спесивых. Однако "сватово" место пусто не бывает, и к ней тут же подъехали еще три мушкетера трое, и все они - свежеиспеченные подмастерья мастера Мартина!
Фридрих - утонченная натура, искусно лепит из воска розы и поет на манер немецкого соловья Николая Баскова Мартина Хешера; фрау Марта, наперсница Розы, отзывается о нем так:
С Фридрихом мне легче всего ужиться - у него такой честный и добрый нрав. Он как будто ближе к нам, все его слова я понимаю
Рейнхольд - темнокудрый, изысканно одетый красавец с чертами классического романтического героя, играет на лютне и поет дуэтом с Фридрихом; снова даю слово наблюдательной фрау Марте:
Рейнхольд, разумеется, из них самый красивый. Глаза-то какие! Нет, уж если он пронзит кого своим сверкающим взглядом, так этого просто и не вынести! А все же есть в нем что-то чудное, и это меня отпугивает, нагоняет на меня страх
Конрад - темная лошадка боевой конь (кто он на самом деле, выяснится ближе к финалу); склонный впадать в ярость силач, буйная головушка. Он еще себя покажет, и опытная фрау Марта чувствует, что добрый молодец - не тот, за кого себя выдает:
Конрад - дикий и надменный парень, и есть в нем что-то страшно важное, и не к лицу ему кожаный передник. И держит он себя так, словно только он один и может повелевать, а другие должны его слушаться. Ведь за короткое время он добился, что мастер Мартин, когда Конрад заорет своим оглушительным голосом, покоряется ему. Но Конрад все же такой добродушный и откровенный, что на него совсем нельзя сердиться.
Каждый из них стремится завоевать сердце Розы и получить благословение на брак от ее отца, для которого главное - не деньги (их у него и так достаточно) и не знатное происхождение (он гордится своим местом в этом мире), а бочарное ремесло, которое для него равноценно искусству.
- Ремесло моего зятя должно быть то же, что и мое, ибо - так я считаю - мое ремесло есть самое прекрасное на свете.
- Послушайте еще, - перебил его Шпангенберг, - а если бы в один прекрасный день перед вашим домом остановился красавец дворянин, верхом на гордом коне, пышно одетый, с блестящей свитой, и стал бы просить в жены вашу дочь?
- Ну что ж! Ну что ж! - с еще большим раздражением воскликнул мастер Мартин. - Я бы тут со всех ног бросился к дверям, закрыл бы их на все замки, крикнул бы ему, гаркнул бы на него: "Поезжайте дальше! Поезжайте дальше, мой благородный рыцарь, такие розы, как моя, цветут не для вас, мой погреб, мои червонцы вам по вкусу, так вы и девочку хотите взять в придачу... Ну вот, поезжайте дальше! Поезжайте дальше!"
Мастер Мартин, будучи человеком не только гордым и тщеславным, но и достаточно проницательным, понимает, что на уме и сердце у его лучших подмастерьев. И, как король в сказке, устраивает им испытание, поручая изготовить бочку, достойную бесценного вина. И тут такое начинается...
И заметьте: в повести нет ни капли фантастики! Единственное, что позволил себе мистически настроенный Гофман - короткую главку с предсказанием бабушки, в которое истово верит мастер Мартин, и которое в итоге сбылось, но не так, как думал старый бочар.
Ах, - ответил мастер Мартин, - что же может быть яснее? Старушка, которую в последнюю минуту ее жизни просветил Господь, вещим голосом прорекла, что должно случиться с Розой, если она хочет быть счастливой. Жених, что придет с блестящим домиком и принесет богатство, счастье, радость и благодать, - разве он не тот самый искусный бочар, который в моей мастерской построит свой блестящий домик и за него получит звание мастера? В каком ином домике искрится пряная струя, если не в винной бочке? А когда вино начинает бродить, когда оно журчит, и гудит, и плещет, то добрые ангелы носятся на его волнах и поют веселые песни. Да, да! Ни о каком ином женихе старая бабушка и не говорила, а только о бочаре, и так тому и быть.
Когда юная девушка читает подобное произведение, вопрос "Кого же выберет героиня?" неизбежно трансформируется в "Кого бы выбрала я?" И как-то отступает на задний план главный вопрос, интересовавший Гофмана - теоретика и практика романтизма - что есть искусство, и чем можно и должно пожертвовать ради него, не нарушив при этом баланс между фантазией и реальностью. Гофман при всей его "фантасмагоричности" этот баланс соблюдал: по его сказке "Золотой горшок" можно изучать топографию Дрездена начала 19 века. В Нюрнберг и его жителей конца 16 века тоже веришь, так ярко и достоверно они описаны в повести "Мастер Мартин-бочар и его подмастерья".
Горячо рекомендую эту повесть Гофмана и юным читательницам, и тем, кто постарше и любит хорошо написанные истории с атмосферой рубежа позднего Средневековья/Нового времени.
Приятного чтения!)