В холодный осенний день 1921 года в скромную мастерскую Бориса Кустодиева постучались двое молодых людей. Кустодиев, прикованный к инвалидному креслу из-за тяжелой болезни позвоночника, но не сломленный духом, пригласил их войти.
— Борис Михайлович, — начал один из них, стройный молодой человек с пронзительным взглядом, — я Петр Капица, а это мой коллега Николай Семенов. Мы физики из Петроградского физико-технического института.
Кустодиев окинул внимательным взглядом посетителей. Обычные молодые люди, не слишком хорошо одетые, как и все в эти трудные послереволюционные годы.
— Мы пришли с необычной просьбой, — продолжил Капица. — Мы хотим, чтобы вы написали наш двойной портрет.
Художник слегка улыбнулся. В последнее время ему заказывали портреты известные артисты, писатели, видные деятели новой власти.
— Простите, господа ученые, но я обычно пишу людей известных, прославленных...
— В том-то и дело, Борис Михайлович! — горячо перебил его второй гость, Николай Семенов. — Мы знаем это. И мы абсолютно уверены, что тоже станем знаменитыми! Пусть сейчас нас никто не знает, но наступит день, когда наши имена прогремят на весь мир.
Кустодиев внимательно посмотрел на молодых людей. В их глазах горел огонь, который он хорошо знал — огонь таланта и уверенности в своем предназначении.
— Занятно, — протянул художник. — И чем же вы собираетесь прославиться?
— Наукой, конечно! — воскликнул Капица. — Мы работаем над проблемами, которые изменят мир. Я изучаю поведение материи в сверхсильных магнитных полях, а Николай...
— А я исследую цепные химические реакции, — подхватил Семенов. — Представьте, Борис Михайлович, реакции, которые, раз начавшись, сами поддерживают себя, как цепь, звено за звеном!
Кустодиев задумался. Эти молодые люди говорили загадками, но в их словах было что-то завораживающее.
— Видите ли, — замялся Капица, — денег у нас немного, но...
Молодые ученые переглянулись.
— Но у нас есть кое-что получше! — уверенно сказал Семенов и кивнул своему товарищу.
Капица исчез за дверью и через минуту вернулся, неся мешок и что-то шевелящееся под мышкой.
— Мешок пшена и отличный петух! — торжественно объявил он, ставя мешок на пол и выпуская из-под своей куртки крупного рыжего петуха, который, оказавшись на свободе, грозно хлопнул крыльями.
— Мы получили это за ремонт мельницы в пригороде, — пояснил Семенов. — Видите ли, иногда наши физико-технические знания приходится применять к житейским проблемам.
Кустодиев рассмеялся от души, впервые за долгое время.
— Принимаю заказ, господа будущие знаменитости! Вы меня убедили. Петух и пшено — именно то, чего не хватало моему творчеству!
...
Художник работал над портретом несколько недель. Молодые ученые приходили позировать после работы в институте, рассказывая Кустодиеву о своих исследованиях, теориях и экспериментах. Постепенно художник проникся их энтузиазмом и верой в будущее.
На портрете Капица и Семенов предстали с горящими глазами и смелыми открытыми лицами — такими, какими они и были в жизни: дерзкими, умными, готовыми изменить мир.
...
Когда портрет был закончен, Кустодиев, глядя на свое творение, тихо сказал:
— Знаете, я чувствую, что вы действительно станете знаменитыми. В ваших глазах я вижу будущее науки.
...
Прошли годы. Предсказание художника сбылось. В 1978 году Петр Капица был удостоен Нобелевской премии по физике за открытия в области физики низких температур.
А Николай Семенов получил свою Нобелевскую премию по химии еще раньше, в 1956 году, за исследования в области механизма химических реакций.
Портрет двух молодых ученых, написанный за мешок пшена и петуха, стал одним из самых ценных в наследии великого художника — не только как произведение искусства, но и как свидетельство его удивительной способности видеть судьбу человека, запечатленную в его чертах.
***********************************************************************************