Сегодня, когда многие из нас снова учатся смотреть вглубь страны, искать корни и опору в собственной культуре, имя Алексея Степановича Хомякова (1804-1860) звучит особенно символично. Один из основоположников славянофильства, философ, поэт и публицист, он верил в особый путь России, в соборность и духовную свободу. Казалось бы, именно сейчас его родовое гнездо — усадьба Богучарово в Тульской области — должно стать местом паломничества и гордости.
Но реальность, как это часто бывает, жестока и парадоксальна.
Усадьба, где бывали Гоголь и Языков, где формировалась русская национальная идея, сегодня представляет собой странный гибрид: музей, коммунальные квартиры и медленно умирающий памятник федерального значения.
«Русская Венеция» в тульской глубинке
Сначала — о главной архитектурной жемчужине, ради которой сюда стоит ехать. На территории усадьбы возвышается Сретенская церковь с удивительной колокольней.
Если вы хоть раз бывали в Венеции, вы сразу узнаете этот силуэт. Это единственная в России уменьшенная копия знаменитой кампаниллы (колокольни) при соборе Святого Марка. Представьте себе: 19 век, тульские поля и крестьянские покосившиеся домики, и вдруг — кусочек итальянского Ренессанса, возведенный крепостным архитектором Сергеем Александровым по замыслу Хомяковых.
Рядом — каскад из двух прудов, остатки регулярного и пейзажного парков, которые некогда были образцом ландшафтного искусства. Сегодня они заросли, но это место все еще хранит атмосферу дворянского гнезда.
Усадьба, которая разрушается
Главный господский дом (постройки конца XVIII века) — это, пожалуй, самый драматичный объект всей усадьбы .
Представьте себе длинный коридор, который делит дом на две вселенные. В одной половине находится филиал Тульского историко-архитектурного музея.
Сотрудники пытаются сохранить память: водят экскурсии, создают экспозиции. Здесь можно узнать о жизни Алексея Хомякова, о славянофильском кружке, увидеть портреты той эпохи.
А вот по ту сторону коридора — жизнь совсем другого рода. В другой половине особняка до сих пор живут люди. Возможно, это бывшие работники совхоза, который здесь располагался в советское время, или их внуки. Входят они в дом через подъезд с грубой деревянной лестницей, где пошатываются перила, а из окон дует ветер.
Лепнина под советской краской
Для нас, любителей истории, самое печальное — это интерьеры. Внутри особняка мало что напоминает о его былом величии.
Да, сохранились массивные печи и лепные потолки, но... они спрятаны под толстыми слоями советской краски. Где-то в жилых комнатах вместо лепнины — побелка, стены перегорожены тонкими перегородками на крошечные квартирки.
Эти люди живут в памятнике архитектуры, но условия их жизни далеки от музейных. Пока чиновники решают вопросы, дом продолжает разрушаться.
Та реставрация, которая все-таки проводилась государственными силами, похоже, нанесла памятнику еще больший урон, чем годы запустения. Подлинная лепнина была уничтожена неумелыми руками рабочих из Средней Азии, а заменил её дешевый новодел, который уже разрушается.
Символизм места
Мы живем в эпоху, когда взгляды общества наконец-то повернулись вглубь страны. Мы ищем подлинность, традиционные ценности, ищем ответы на вопросы «кто мы?» у наших великих предков. Хомяков — как раз такой мыслитель. Он учил ценить русскую идентичность.
Парадокс в том, что усадьба Хомякова, этот оплот славянофильства, оказалась в заложниках у бюрократии и бедности.
Конечно, сотрудники музея и волонтеры делают все возможное. Проводятся экскурсии, раньше здесь проходил литературный фестиваль «Хомяков home» (который прекратил своё существование еще во времена ковида).
Но без серьезной государственной программы реставрации и, главное, расселения жильцов из аварийных квартир, усадьба может не дождаться своего часа.
Когда стоишь на пороге этого дома, смотришь на венецианскую колокольню на фоне тульского неба и заходишь внутрь, где пахнет плесенью и старыми вещами, испытываешь сложное чувство.