Дверь открылась со скрипом, который показался мужчине невыносимо громким и неприятным. В кабинет вошёл пожилой человек лет шестидесяти семи. На нём был полосатый махровый халат, а на голове чудом удерживалась влажная мочалка. Он был босиком, и его вид выражал крайнюю степень недовольства всем происходящим.
Он обвёл кабинет придирчивым взглядом, поджав губы.
— Ну и обстановочка, — проворчал он, ни к кому конкретно не обращаясь. — Ни тебе халата махрового приличного, ни тапочек. Холодно у вас тут. Дует. И пахнет... как в общественной бане. Только хуже.
Он шмыгнул носом и уставился на Саллиэля.
— А это что за ящерица-переросток? Почему без намордника? Она слюни пускает? У меня аллергия на рептилий.
Саллос, который в этот момент подписывал указ о перераспределении некроэнергии, медленно отложил перо. Он посмотрел на вошедшего с выражением бесконечного терпения, которое вот-вот готово было лопнуть.
Ургетариил уже активировал сканер, пряча улыбку в бороду.
Саллос встал и сделал шаг вперёд.
— Добро пожаловать. Я — Саллос. Вы находитесь в моей цитадели для распределения.
Мужчина фыркнул.
— Распределения? Я вообще-то мылся! У меня был план на день! Помыться, выпить чаю, посмотреть новости. А тут... это. И вообще, почему вы мне не отвечаете? Я с вами разговариваю!
Он ткнул пальцем в сторону Саллиэля.
— И эта тварь на меня смотрит! Уберите её! Я буду жаловаться!
Саллос сохранял ледяное спокойствие.
— Вы умерли. У вас случился инфаркт в ванной. Это факт.
Мужчина замер на полуслове. Его лицо, и без того красное, приобрело багровый оттенок.
— Что за чушь! Я прекрасно себя чувствую! Просто... просто обстановка стрессовая! У меня давление от таких вещей скачет! Где тут врач? Мне нужно измерить давление! И валидол! У вас есть валидол?
Ургетариил закончил сканирование и доложил:
— Господин Саллос, матрица жизни разрушена на 18%. Частота вибрации — 5 Гц. Эталон души 8,7 герц, третье воплощение, кадастровая стоимость души 150 000 акров. Отклонение от программы — 65%. Грехи категории Б: ворчливость, нетерпимость к окружающим, бытовое занудство.
Саллос кивнул, не сводя глаз с мужчины.
— Вы были недовольны жизнью. Всегда находили, к чему придраться. Жена не так приготовила, соседи слишком громко топают, правительство всё делает неправильно.
Мужчина надулся как индюк.
— А что, не так, что ли? Вот у меня кран на кухне течёт уже месяц! И никому дела нет!
Саллос щёлкнул пальцами. В воздухе открылся портал, из которого доносился монотонный звук капающей воды и чей-то сварливый голос, жалующийся на жизнь.
— Ваш уровень — минус восемнадцатый, на полгода, потом минус двенадцатый. Сектор «Вечный ЖЭК». Там вы сможете придираться к соседям по этажу целую вечность. И кран у вас будет течь всегда.
Два легионера шагнули к мужчине.
— Что?! Безобразие! Я буду писать жалобу в профсоюз! Это нарушение моих прав потребителя! Где жалобная книга?!
Он упирался и размахивал руками, пока его вели к порталу, но его крики становились всё тише, пока совсем не смолкли.
Портал закрылся.
В кабинете повисла тишина.
Саллос посмотрел на Саллиэля. Крокодил широко зевнул и демонстративно отвернулся к стене, словно показывая своё отношение к подобным посетителям.
Демон сел за стол и снова взял перо.
— Следующий... Надеюсь, это будет кто-то... более позитивный. Может быть, пчеловод. Они обычно спокойные.
***
Дверь распахнулась, и в кабинет ввалилась супружеская пара, причём создавалось полное впечатление, что они всё ещё продолжают спор, начатый ещё в машине.
Жена, женщина сурового вида с волосами, стянутыми в тугой пучок, вошла первой, поджав губы и скрестив руки на груди. За ней, втянув голову в плечи, семенил муж — невысокий, щуплый мужчина с виноватым выражением лица. Он выглядел так, будто ожидал, что его сейчас отчитают за то, что он слишком громко дышит.
— Я же говорила! — с порога начала женщина громким, командным голосом. — Я тебе сто раз говорила: «Петя, сбавь скорость! Петя, ты слишком близко к обгоняющему!» Нет! Кто у нас всегда прав? Петя у нас всегда прав! И вот результат!
Мужчина, которого, видимо, звали Петей, вздохнул и робко попытался вставить слово:
— Ну, Маша... давай не здесь... Люди же смотрят...
— Какие люди?! — взвилась Маша, обводя взглядом демонов. — Демоны? Да мне плевать! Пусть слушают! Пусть все знают, какой ты... шлёп!
Она звонко шлёпнула мужа по затылку. Тот втянул голову в плечи ещё сильнее и промолчал.
Саллос, наблюдавший эту картину, прикрыл глаза рукой. Саллиэль в углу приоткрыл один глаз с явным любопытством. Даже Ургетариил оторвался от сканера, предвкушая интересное зрелище.
— Граждане... — начал Саллос, но его голос утонул в очередном выкрике женщины.
— А ты чего молчишь?! Распорядитель! Скажи ему! Скажи этому... этому... что он во всём виноват!
Саллос медленно встал. Он не повысил голос. Наоборот, он стал тише и ниже, заполняя собой всё пространство кабинета.
— Тишина.
Это было не слово, а приказ. Гул самой реальности, казалось, затих. Женщина осеклась на полуслове и замерла с открытым ртом. Муж робко выглянул из-за её плеча.
— Вы мертвы, — спокойно и веско произнёс Саллос. — Вы погибли в ДТП. Это факт. Ваши споры здесь бессмысленны.
Женщина фыркнула, но уже без прежнего запала:
— ДТП-шмэ-тэ-пэ... Вечно ты во всём виноват! Даже умереть нормально не мог!
Ургетариил, воспользовавшись паузой, быстро просканировал обоих. Данные появились в воздухе.
— Господин Саллос, — доложил он. — Показатели примерно одинаковы. Матрицы жизни разрушены на 35% и 43%. Частота вибрации — 6 Гц у него при эталоне 9.23 и 4 гц у нее при эталоне 8.26. Кадастровая стоимость душ 92 000 акров у него и 45000 акров у нее. Четвертое совместное воплощение закончено. Отклонение от программы: у мужчины — 70% (подчинение), у женщины — 75% (доминирование). Они связаны неразрывной энергетической нитью. Также у них застарелый приворот в структурах..
Саллос посмотрел на них. Они стояли всё так же: она — воинственно, он — виновато. Но теперь в их взглядах начало пробиваться осознание.
— Вы не можете друг без друга даже здесь, — констатировал демон. — Ваша связь сильнее смерти. Разлучать вас было бы жестоко.
Он щёлкнул пальцами. В воздухе открылся один большой портал, из которого пахнуло чем-то средним между кухней и казармой.
— Ваш уровень — минус девятый. Сектор «Семейный очаг». Там вы сможете выяснять отношения целую вечность. Ну или пока не надоест. Обычно хватает нескольких лет
Мужчина робко взял жену за руку. Она сначала хотела одёрнуть его, но потом лишь тяжело вздохнула и сжала его ладонь в ответ.
Они вошли в портал вместе, не прекращая тихого переругивания:
— Вечно ты так...
— Ну Маш...
Портал закрылся.
В кабинете снова стало тихо.
Саллос сел за стол и посмотрел на своих помощников.
— Это был... показательный визит. Энергетическая созависимость во всей красе.
Ургетариил усмехнулся в бороду:
— Зато сканер показал стабильную синергию. Редкий случай.
Саллиэль в углу громко фыркнул, словно выражая своё отношение к семейным драмам, и снова закрыл глаза.
Саллос посмотрел на дверь.
— Следующий... Надеюсь, это будет одинокий путешественник или монах. Кто-нибудь без... эмоционального багажа.
***
Дверь со скрипом отворилась, и в кабинет ввалился мужчина. Вид у него был самый что ни на есть классический бомж: грязное, поношенное пальто, надетое поверх нескольких слоёв одежды, спутанные волосы и недельная щетина. Но самым примечательным был не его вид, а аромат — сложная композиция из сырости, немытого тела, дешёвого алкоголя и чего-то кислого, что заставило даже Саллиэля в углу недовольно сморщить нос.
Он сделал несколько неуверенных шагов, покачнулся и уставился на Саллоса мутным, но неожиданно ясным взглядом.
Саллос, даже не поднимая головы от бумаг, лишь устало вздохнул и произнёс:
— О, ещё кто-то отмучился.
Ургетариил, привыкший ко всему, активировал сканер с видом врача, принимающего пациента с особо запущенным случаем. Луч света прошёл сквозь фигуру бомжа.
— Господин Саллос, — доложил алхим-техник. — Матрица жизни разрушена на 90%. Причина смерти: переохлаждение и общее истощение организма. Атман разрушен на 80%. Частота вибрации — 1.1 Гц. Отклонение от программы — 88%. Кадастровая стоимость души 250 акров. Принадлежность - свободный котел Амаймона, вторичное сырьё
Он сделал паузу.
— Грехи категории Б: алкоголизм, бродяжничество. Грехов категории А не обнаружено.
Саллос наконец поднял взгляд. Он смотрел на мужчину без презрения, скорее с профессиональной грустью.
— Ты прожил тяжёлую жизнь. На дне. Ты никому не делал зла сознательно. Ты просто... пытался забыться.
Бомж шмыгнул носом и пожал плечами.
— А чё... нормально было. Тепло... иногда. А чё теперь? В рай меня, что ли? За то, что я бутылки собирал?
Его голос был хриплым, но в нём не было злобы. Только горькая ирония.
Саллос встал и подошёл к нему.
— В рай? Нет. Твоя душа слишком изранена и разрушена для верхних уровней. Но и в нижние круги страданий тебя отправлять бессмысленно. Ты уже прошёл свой ад при жизни.
Он щёлкнул пальцами. В полу открылся не тёмный портал, а скорее колодец, наполненный мягким, тёплым светом.
— Твой путь — на минус восемнадцатый уровень. Сектор «Безмятежный сон». Там нет ни холода, ни голода, ни боли. Там просто... тепло и тихо. Вечный покой.
Бомж посмотрел на светящийся колодец, потом снова на Саллоса. На его грязном лице промелькнуло что-то похожее на облегчение.
— Ну... это... спасибо, начальник. А похмелиться там дадут?
Саллос усмехнулся уголком губ.
— Там дадут покой. Это лучше любого похмелья.
Мужчина кивнул и, не говоря больше ни слова, шагнул в свет. Его фигура растворилась в тепле, и портал закрылся.
В кабинете снова стало тихо. Запах, к счастью, исчез вместе с душой.
Саллос вернулся за стол.
— Это был... лёгкий случай. Самый лёгкий из всех возможных.
Он посмотрел на Ургетариила.
— Запиши: душа оформлена по протоколу милосердия на минус восемнадцатый сроком на месяц, потом перевод на минус второй если конечно после восемнадцатого от него чтолибо останется от структуры, она у него и так повреждена донельзя. Следующий.
Саллиэль, чей чуткий нос наконец перестал улавливать неприятные запахи, одобрительно фыркнул.
**Саллос, который в этот момент изучал отчёт о расходе некроэнергии за последний цикл, замер. В его голове прозвучал голос — низкий, урчащий и немного капризный. Голос его любимого крокодила.
Хозяин, отпусти меня погулять. Хочу на охоту сходить, лапки размять... если вы не против.
Демон медленно отложил свиток и посмотрел в угол, где потягивался Саллиэль. Крокодил выгнул спину, как огромный кот, потянулся вперёд передними лапами, а затем задними, и уставился на хозяина одним жёлтым глазом. В этом взгляде читалась мольба, смешанная с уверенностью, что ему не откажут.
Хиариил, стоявший у стены с непроницаемым лицом, едва заметно улыбнулся. Ургетариил сделал вид, что крайне занят калибровкой сканера, чтобы не рассмеяться.
Саллос вздохнул. Он знал этот взгляд. Он означал, что крокодил либо съел всё, что ему полагалось на неделю, либо просто заскучал в четырёх стенах цитадели.
— На охоту? — переспросил Саллос вслух, хотя прекрасно слышал телепатический ответ. — И на кого же ты собираешься охотиться в Камалоке? На души с минус восемнадцатого уровня? Они и так напуганы до полусмерти.
Не-не-не, — телепатически замотал головой Саллиэль, отчего его брыли затряслись. Там, у внешней стены. Я чую... крысы. Огромные. С рогами. И ещё что-то серое, пушистое... из пустошей забежало.
Саллос задумался. Охота могла быть полезной. Саллиэль был не просто питомцем, а частью экосистемы цитадели и отличным охранником. К тому же, прогулка могла поднять ему настроение.
— Хорошо, — наконец кивнул демон. — Но у меня есть условия. Во-первых, ты не выходишь за пределы внешнего периметра садов. Во-вторых, ты не ешь никого из легионеров Кауримхатиила, даже если они будут тебя дразнить. И в-третьих...
Он сделал паузу и строго посмотрел на крокодила.
— Ты не лезешь в зону обстрела. Если серое племя снова начнёт палить, ты немедленно возвращаешься сюда. Понял?
Уррр... Понял-понял, — Саллиэль радостно завибрировал всем телом. Легионеров не ем, стреляют — бегу домой.
Он вскочил на лапы и в два прыжка оказался у двери, нетерпеливо оглядываясь на хозяина.
— Иди уже, охотник, — усмехнулся Саллос, махнув рукой. — Только не испачкай мне ковёр в приёмной кровью своей добычи.
Саллиэль издал радостный рык, от которого Анкратиил в приёмной чуть не упал со стула, и выскочил за дверь. Было слышно, как его тяжёлые шаги быстро удаляются по коридору.
В кабинете снова стало тихо.
Хиариил позволил себе лёгкую усмешку:
— Теперь он вернётся только к вечеру. И от него будет пахнуть серой и победой.
Саллос вернулся к своим отчётам.
— Пусть гуляет. Заслужил. А мы пока займёмся делами... Кто там у нас следующий по списку? Надеюсь, это будет душа библиотекаря. Или хотя бы тихого бухгалтера.
Дверь кабинета снова открылась для очередного посетителя. Но теперь в кабинете пахло не гарью или бомжом, а свежим воздухом из коридора и предвкушением долгой рабочей смены без гигантского крокодила под боком.
Дверь отворилась, и в кабинет вошла женщина. Это был не вход, а скорее «вплывание» — степенное, отточенное десятилетиями хождения по казённым коридорам. Ей было около шестидесяти, её волосы были собраны в идеальный, монументальный пучок, а на носу сидели маленькие очки в строгой оправе. Одета она была в классический «бухгалтерский» костюм: тёмная юбка, светлая блузка и жилетка.
Но самое главное — она не смотрела по сторонам. Её взгляд был прикован к толстой папке с бумагами, которую она прижимала к груди. Она шла вперёд, не замечая ни демонов, ни даже самого Саллоса за столом.
— Нет, ну это просто возмутительно... — бормотала она себе под нос, перебирая бумаги. — Дебет с кредитом не сходится на три копейки! Три! Копейки! А они говорят — «списать на округление»! Какое округление?! Это хищение бюджетных средств! Я буду писать докладную! Нет, я буду писать служебную записку! Нет... я дойду до министра!
Она остановилась ровно посередине кабинета, наконец оторвав взгляд от бумаг и уставившись на пустую стену.
— Так... это не мой кабинет. Где я? Почему стены другие? И почему тут так... темно?
Саллос наблюдал за ней с нескрываемым интересом. Это был первый посетитель за сегодня, который не кричал, не пел гимны и не требовал жалобную книгу.
Ургетариил уже активировал сканер, пряча улыбку в бороду.
— Добрый день, — спокойно произнёс Саллос. — Проходите, присаживайтесь. Вы находитесь в Цитадели Саллоса.
Женщина резко развернулась на каблуках и уставилась на него поверх очков строгим, прокурорским взглядом.
— А вы кто такой? Почему не на рабочем месте? Представьтесь! Должность! Отдел!
Саллос едва заметно усмехнулся.
— Я — Саллос. Распорядитель этого ведомства.
— Ведомство... — она смерила его оценивающим взглядом. — Плохо выглядите. Не высыпаетесь? Это плохо сказывается на производительности труда. И форма у вас... мятая. Непорядок.
Ургетариил закончил сканирование и доложил:
— Господин Саллос, матрица жизни разрушена на 20%. Умерла от инсульта прямо за рабочим столом, проверяя годовой отчёт. Частота вибрации — 13 Гц. Очень высокий показатель для человека её профессии. Эталон 11.23 гц Отклонение от программы — 10%.
Он сделал паузу.
— Грехи категории Б: формализм, излишняя придирчивость к мелочам.
Саллос встал и подошёл к ней.
— Всю жизнь вы посвятили цифрам. Баланс был для вас законом вселенной.
Женщина фыркнула:
— А как иначе? Если дебет с кредитом не сходится — это хаос! Это конец света!
— Здесь тоже должен быть баланс, — мягко сказал Саллос. — Но он другой. Не из цифр.
Он щёлкнул пальцами. В воздухе открылся портал, из которого лился мягкий, ровный свет и доносился тихий шелест перелистываемых страниц.
— Ваш уровень — плюс третий. Сектор «Вечная Гармония». Там всё всегда сходится. Всегда идеальный баланс. Без единой ошибки.
Женщина посмотрела на портал, потом на свои бумаги.
— А мои отчёты? Годовой баланс? Кто его сдаст?
— Здесь вам больше не нужно ничего сдавать, — улыбнулся Саллос. — Только принимать.
Она на секунду задумалась, а затем решительно кивнула, словно ставя финальную подпись на документе.
— Ну что ж... если там порядок... то я согласна.
Она поправила очки и степенно направилась к порталу. Перед самым входом она остановилась и обернулась:
— И прикажите тут прибраться! Пыль везде!
С этими словами она шагнула в свет и исчезла.
В кабинете повисла блаженная тишина.
Саллос посмотрел на своих помощников.
— Вот это я понимаю — душа в порядке. Никаких истерик.
Хиариил кивнул:
— Да, господин. Бухгалтеры — души дисциплинированные.
Ургетариил упаковал сканер:
— И с идеальной внутренней сигнатурой.
Саллос сел за стол и с облегчением вздохнул:
— Следующий... Надеюсь, это будет художник. Или садовник. Хочется чего-то... творческого для разнообразия.
***
Дверь открылась, и в кабинет влетел вихрь творческой энергии. Это был мужчина лет сорока, с всклокоченными волосами, в заляпанной краской рубашке и с горящим, немного безумным взглядом. В руках он держал огромный холст, завёрнутый в грязную тряпку.
Он обвёл кабинет взглядом ценителя, оценивающего пространство для будущей инсталляции.
— Так-так... — протянул он, ни к кому не обращаясь. — Света маловато. Атмосфера давит. Но... концептуально! Да! Это можно использовать!
Он решительно прошагал в центр кабинета и, не спрашивая разрешения, развернул свой холст.
На холсте было изображено нечто. Нечто бурое, с хаотичными мазками красного и фиолетового. Прищурившись, можно было угадать смутные очертания то ли собаки, то ли стула, то ли взрыва сверхновой. Это была классическая «мазня мазнёй».
— Вот! — провозгласил художник, гордо указывая на своё творение. — Это моя последняя работа! «Апофеоз экзистенциального вакуума в условиях постмодернистской парадигмы»! Я чувствую, что это прорыв! Это изменит сознание поколений!
Саллос, который в этот момент подписывал указ о переводе центуриона, поднял голову. Его взгляд скользнул по холсту и задержался на нём на секунду дольше, чем требовалось для вежливости.
Ургетариил активировал сканер, стараясь не смотреть на картину, чтобы не повредить свой утончённый вкус.
— Господин Саллос, — доложил он. — Матрица жизни разрушена на 39%. Причина: сердечный приступ, вероятно, вызванный стрессом от критики на выставке. Частота вибрации — 14 Гц. Очень высокая. Эталон 9,23, Кадастровая стоимость души 123000 акров.
Он сделал паузу.
— Отклонение от программы — 40%. Грехи категории Б: гордыня, оторванность от реальности.
Саллос встал и подошёл к художнику, который уже искал на стене место, куда бы повесить свой шедевр.
— Вы закончили Строгановское училище? — спросил он.
— Да! — не оборачиваясь, бросил художник. — Но академическая школа — это клетка! Я порвал с ней! Я ищу новые формы! Я творю не для денег, а для вечности!
— И как, успешно? — с едва заметной иронией спросил Саллос.
Художник наконец обернулся. Его глаза сверкнули.
— Меня не понимают! Мои работы опережают время! Но когда-нибудь... когда-нибудь они будут висеть в лучших галереях мира! Мой гений признают!
Саллос посмотрел на Ургетариила. Тот молча кивнул: данные сканирования подтверждали каждое слово. Душа была разрушена не физически, а духовно — постоянным столкновением завышенной самооценки с суровой реальностью.
— Ваша вера в себя... поразительна, — сказал Саллос. — Ваша душа вибрирует на очень высокой частоте. Вы несли в мир красоту так, как вы её понимали.
Он щёлкнул пальцами. В воздухе открылся портал, из которого лился мягкий, рассеянный свет, идеальный для созерцания искусства.
— Ваш уровень — плюс седьмой. Сектор «Бесконечная Галерея».
Художник заглянул в портал. Там, в бесконечных залах, висели миллионы картин. Некоторые были шедеврами, другие — странными экспериментами, но все они находили своего зрителя.
— Там... там будут смотреть мои работы? — тихо спросил он, и вся его напускная бравада на секунду исчезла.
— Там каждый находит свою аудиторию, — ответил Саллос. — Даже самый смелый эксперимент.
Лицо художника озарилось счастливой улыбкой. Он быстро свернул свой холст.
— Спасибо! Спасибо вам! Я должен идти! У меня столько идей! Нужно срочно начать работу над новым циклом! «Танец квазаров»!
Он схватил свой шедевр и вприпрыжку побежал к порталу.
— Поколения будут мне благодарны!
С этими словами он исчез в свете.
В кабинете повисла тишина.
Саллос посмотрел на место, где только что стоял художник, и покачал головой.
— Поразительная душа. Абсолютная бездарность, но какая сила духа...
Ургетариил деактивировал сканер:
— Да, господин. Иногда вера в себя сильнее таланта.
Саллос вернулся за стол.
— Следующий... Надеюсь, это будет кто-то приземлённый. Например... дворник. Или повар.
***
Дверь кабинета со скрипом отворилась, и в помещение вплыла женщина, окутанная ароматами пачули, ладана и нафталина. Это была классическая гадалка: пожилая, дородная, в цветастой шали, наброшенной на плечи, и с множеством звенящих браслетов на морщинистых руках. Седые волосы выбивались из-под яркой косынки, а на носу сидели очки с толстыми линзами, делавшие её глаза огромными и немного жуткими.
Она обвела кабинет цепким, оценивающим взглядом профессионального психолога и шарлатана в одном лице.
— Здравствуй, касатик, — проскрипела она, останавливая свой взгляд на Саллосе. — Вижу, вижу... Тяжёлая у тебя ноша. Муторно на душе. Тучи сгущаются. Но! — она подняла палец вверх. — Я могу помочь! Я могу всё прояснить!
Она ловко, словно фокусник, достала из складок своей одежды старую, засаленную колоду карт Таро.
— Позолоти ручку, золотой мой. Всю правду расскажу! Ни словечка не совру! Карты не врут! У меня самое точное гадание на свете! Сам князь тьмы мне нашёптывает!
Саллос откинулся в кресле и посмотрел на неё с холодным интересом энтомолога, нашедшего редкий экземпляр.
— Хиариил, — тихо произнёс он. — Проверь по списку. Она случайно не родственница той крикливой тётки с бигудями?
Хиариил сверился со свитком.
— Никак нет, господин. Это новый посетитель. Гадалка. Умерла от старости на вокзале.
Ургетариил уже активировал сканер. Луч света прошёл сквозь фигуру женщины.
— Господин Саллос, — доложил он. — Матрица жизни разрушена на 38%. Частота вибрации — 7 Гц (эталон 9.46). Отклонение от программы — 55%. Грехи категории Б: мошенничество, введение в заблуждение. Атман разрушен на 65%, каузал на 32, буддх на 48, карм на 75%, ментал 76 астрал 69. Принадлежность - вторичный котел свободных душ Амаймона. (Кандидаты на утилизацию, но под вопросом)
Гадалка тем временем уже шустро обходила кабинет, пытаясь схватить за руку то одного, то другого демона.
— Не робей, красавчик! (попыталась схватить Хиариила). Всю правду скажу! Женат будешь! На брюнетке! А ты, учёный? (обратилась к Ургетариилу). Вижу успех! Великое открытие! Только позолоти ручку!
Саллос хлопнул ладонью по столу. Глухой звук заставил гадалку подпрыгнуть на месте.
— Достаточно.
Она замерла и уставилась на него.
— Вижу... вижу... Вижу властного мужчину! Большой начальник! Но тебя ждёт беда! Серьёзная опасность!
— Опасность — это моя работа, — отрезал Саллос. — А ты — мошенница. Ты обманывала людей при жизни. Ты играла на их надеждах и страхах.
Гадалка ничуть не смутилась. Она лишь хитро прищурилась.
— А кто тебе сказал, касатик, что я обманывала? Иногда вера в хорошее — это единственное, что у людей оставалось. Я давала им надежду. За это грех наказывать?
Саллос встал. Он медленно обошёл стол и остановился перед ней.
— Надежда, основанная на лжи — это яд.
Он щёлкнул пальцами. В воздухе открылся портал, из которого веяло сыростью и запахом болотных трав.
— Твой уровень — минус одиннадцатый. Сектор «Вечный вокзал». Там ты сможешь гадать вечно. Но твои карты будут показывать только правду. И поверь мне... эта правда будет очень горькой.
Два легионера шагнули к ней из тени.
— Что?! Какая правда?! Карты не могут... Постойте! Я требую пересдачи! У меня есть связи в высших сферах!
Она упиралась и кричала, пока её вели к порталу, но её крики становились всё тише.
Портал закрылся.
В кабинете снова стало тихо. Запах пачули медленно выветривался.
Саллос сел обратно в кресло и поморщился.
— Надеюсь, следующий будет просто тихим дворником. Без мистики и предсказаний.
Он посмотрел на Хиариила:
— Что там у нас дальше по списку?
Саллос устало потёр виски. Конвейер, остановившийся на технический перерыв, грозил превратиться в настоящий логистический кошмар.
— Ещё список большой, — подтвердил Хиариил, сверяясь со светящимся свитком, который, казалось, рос в длину прямо на глазах. — Плюс подошло несколько душ с распределителя. Там образовалась очередь. Все хотят попасть именно к вам.
— Ко мне? — Саллос поднял бровь. — Почему именно ко мне?
— Репутация, господин, — бесстрастно ответил Хиариил. — Ваша система распределения считается... более справедливой. Даже души с тяжёлыми грехами предпочитают ваш кабинет, а не кабинет Мурмуса. Говорят, у него слишком... формальный подход.
Саллос хмыкнул. Он вспомнил пацана-зацепера и крикливую тётку. Справедливость в его понимании была делом многогранным.
— Ладно, — он решительно хлопнул ладонью по столу. — Открывай шлюз. Запускай следующую партию. Только давай договоримся: никаких больше художников, гадалок и римских центурионов. Мне нужен кто-то простой. Кто-то... понятный.
Хиариил кивнул и активировал главный кристалл связи с приёмной.
— Анкратиил, запускай следующего по списку. И предупреди его, чтобы был краток. У нас аврал.
Дверь кабинета вновь отворилась.
На пороге стоял молодой человек в современной одежде, с растерянным и немного испуганным видом. В руках он сжимал смартфон, глядя на чёрный экран так, будто тот был виноват во всех его бедах.
Он сделал шаг внутрь и замер, увидев демонов.
— Эм... здрасьте? А где я? И почему у вас... рога?
Ургетариил уже направил на него сканер.
— Господин Саллос, — доложил он. — Матрица жизни разрушена на 25%. Причина: падение с высоты. Атман в норме. Частота вибрации — 6,7 Гц.
Он сделал паузу, анализируя данные.
— Отклонение от программы — 15%. Грехи категории Б: игровая зависимость, прокрастинация.
Саллос внимательно посмотрел на парня. Тот выглядел потерянным, но не злым и не наглым. Обычный современный человек, выбитый из колеи.
— Ты геймер? — прямо спросил Саллос.
Парень вздрогнул и кивнул:
— А как вы... ну да. Был. А теперь вот... это всё. А вай-фай тут есть?
В кабинете повисла тишина, которую нарушил громкий смех Хиариила. Даже Ургетариил позволил себе лёгкую улыбку.
Саллос покачал головой и улыбнулся:
— Вай-фая нет. Но есть кое-что получше. Для таких, как ты. Хиариил, какой у нас есть уровень для любителей виртуальных миров?
Хиариил заглянул в свиток:
— Плюс шестой, господин. Сектор «Вечный Рейд». Там можно играть вечно, и никто не скажет тебе «афк».
Глаза парня загорелись:
— Серьёзно? Без лагов? И донат не нужен?
— Донат только в виде хорошей кармы, — ответил Саллос. — Иди. Твоя новая реальность ждёт.
Парень, забыв обо всём на свете, шагнул в портал с восторгом ребёнка, попавшего в магазин игрушек.
Портал закрылся.
Саллос посмотрел на своих помощников:
— Вот видите? Иногда решение очень простое. А в перерывах между игрой будет проходить наши процедуры пока не восстановится.
Дверь распахнулась, и в кабинет ввалились трое. Это были молодые мужчины в потрёпанной форме, но их взгляды были лишены всего человеческого — в них горела лишь тупая, животная злоба. Их тела были покрыты уродливыми татуировками: руны, стилизованные свастики и другие символы человеконенавистнической идеологии, навсегда въевшиеся в их кожу и души.
Они не вошли, а ворвались, гогоча и толкая друг друга.
— Слава Украине! Героям слава! — прохрипел один из них, и остальные двое подхватили лозунг, словно лай своры собак.
Затем, без всякого перехода, они начали прыгать на месте, скандируя:
— Кто не скачет — тот москаль!
Их движения были дёргаными, хаотичными. Они не обращали внимания ни на Саллоса, ни на Хиариила. Они существовали в своём собственном, безумном мире ненависти.
Ургетариил активировал сканер. Луч света прошёл сквозь фигуры незваных гостей. Данные на голограмме вспыхнули кроваво-красным цветом.
— Господин Саллос, — голос алхимика был бесстрастен. — Докладываю. Урон критический. Матрицы жизни разрушены у всех троих: основная — 95%, резервная — 99%. Атманы разрушены на 92/94/91%. Сигнатурные подписи душ отсутствуют. Восстановление структуры невозможно. Ни в Камалоке, ни в цитадели Асмодея. Общая кадастровая стоимость душ - 230 акров на троих
Саллос медленно поднялся из-за стола. Его взгляд был холоднее вечной мерзлоты. Он не смотрел на них с гневом. Он смотрел на них как на биологический мусор, опасный и подлежащий утилизации.
— Вы слышали доклад, — его голос был тихим, но он прозвучал как удар хлыста, заставив троицу замолчать. — Вы — сломанные вещи. Опасные сломанные вещи.
Он нажал кнопку на панели связи.
— Хиариил. Вызови представителя с завода по утилизации душ. Немедленно.
Один из троицы, видимо, самый наглый, сплюнул на пол.
— А чё ты нам сделаешь, рогатый? Мы тебе не какие-то там... Мы — герои!
Саллос не удостоил его ответом. Он просто щёлкнул пальцами.
Двое легионеров-теней материализовались за спинами незваных гостей. Они двигались молниеносно и безжалостно. Один удар эфемерным клинком по шее — и хриплый голос смолк навсегда. Троица рухнула на пол кучей безжизненных тряпок.
В кабинете повисла тишина.
Саллос посмотрел на тела, затем на своих помощников.
— Утилизировать немедленно. Энергию перенаправить на восстановление купола цитадели после обстрела. Пусть от них будет хоть какая-то польза.
Он сел за стол и устало потёр глаза.
— Следующий... Надеюсь, это будет кто-то... просто уставший от жизни. Без всей этой... идеологической грязи.
***
Дверь открылась медленно, со скрипом, похожим на стон. В кабинет вошёл мужчина. На вид ему было около шестидесяти пяти, но пережитое горе и отчаяние состарили его гораздо сильнее. Он был одет в простой домашний халат, а на шее так и осталась затянутая петля из простой верёвки. Он не вошёл, а скорее вплыл, глядя в пол. От него веяло не запахом тлена, а глубокой, всепоглощающей тоской.
Он остановился посреди кабинета, не поднимая глаз.
Ургетариил активировал сканер. Луч света прошёл сквозь фигуру, и данные на голограмме были почти стерильными в своей печали.
— Господин Саллос, — доложил он тихо. — Матрица жизни разрушена на 98%. Причина смерти: самоубийство через повешение. Атман разрушен на 95%. Частота вибрации — 0.5 Гц. Отклонение от программы — 99%. Восстановление в камалоке невозможно, но и прямых оснований для срочной утилизации нет
Он сделал паузу.
— Грехи категории Б: отчаяние, отказ от дара жизни. Грехов категории А не обнаружено.
Саллос встал из-за стола. Он не говорил громких слов о том, что самоубийство — грех. Здесь, в его кабинете, это было фактом, который требовал понимания, а не осуждения. Он подошёл к мужчине и остановился перед ним.
Мужчина наконец поднял глаза. В них не было страха, только пустота.
— Я... я больше не мог, — прошептал он хрипло. — Долги... болезнь... одиночество. Тьма стала слишком густой. Я просто хотел, чтобы всё закончилось.
Его голос сорвался.
— Но... но ничего не закончилось. Я всё ещё здесь. Я всё ещё... я.
Саллос смотрел на него с глубоким сочувствием. Это была одна из самых тяжёлых категорий душ. Не грешники, не герои, а просто сломленные люди, не выдержавшие тяжести бытия.
— Тьма, которую ты видел, была лишь тенью, — мягко сказал демон. — Ты потушил свой собственный свет, посчитав его слишком слабым. Но даже самая маленькая искра способна разогнать великий мрак.
Он щёлкнул пальцами. В полу открылся не тёмный провал, а колодец, наполненный мягким, серебристым светом, похожим на лунный.
— Твой путь лежит не в Камалоку. Твой путь — в Сад Забвения. Это место вне нашей системы распределения. Там нет ни боли, ни памяти. Там ты сможешь отдохнуть. Ты сможешь забыть.
Мужчина посмотрел на свет, и по его морщинистой щеке скатилась одинокая слеза.
— Забыть... — повторил он. — Это было бы... хорошо.
Он сделал неуверенный шаг к порталу.
— А там... там есть кто-нибудь? Или только тишина?
— Там есть покой, — ответил Саллос. — А для души, которая ищет покоя, это лучшая компания.
Мужчина кивнул и, больше не говоря ни слова, шагнул в серебристый свет. Его фигура растворилась в нём, и портал закрылся, оставив после себя лишь эхо тихой грусти.
В кабинете повисла тяжёлая тишина.
Саллос вернулся за стол. Его лицо было мрачным.
— Это был самый печальный случай за сегодня.
Хиариил кивнул:
— Да, господин. Отказ от жизни — это самый страшный бунт против мироздания.
Ургетариил свернул голограмму:
— Но даже для них есть место покоя.
Саллос посмотрел на дверь.
— Следующий... Надеюсь, у нас будет перерыв на что-то нейтральное. Может быть... еще один бухгалтер? Они хотя бы умеют сводить дебет с кредитом своей души.
***
Продолжение следует. А ИИ неплохо так обучится успела. Только все равно ответы приходится тереть наждачной бумагой собственного мнения.