События, произошедшие почти 40 лет назад в Лондоне, можно сравнить с театральной драмой, высветившей как героизм отдельных людей, так и огромный слой проблем, о которых до того просто не задумывались.
Место действия
Наверное, во всей британской столице нет места более английского, чем вокзал Кингс-Кросс. Именно отсюда, если верить Джоан Роулинг, уходят поезда в магическую школу Хогвартс, именно тут берет свое начало сама история Англии. Ранее эта местность называлась Бэттл-Бридж, и свое имя она получила в память о последней битве королевы Боудики с римлянами, а ее могила находится под одной из платформ вокзала.
Сам вокзал является одним из самых оживленных и многолюдных мест города. Он был возведен в 1852 году, а спустя 11 лет в Лондоне появилось метро, и одна из его станций была построена под вокзалом. Со временем метрополитен расширялся, обзаводился все новыми ветками, и сейчас на станции «Кингс-Кросс Сент-Панкрас» пересекаются целых шесть линий метро (на момент описываемых событий — пять). Таким образом, это наиболее загруженная станция Лондонского метрополитена, ежедневно обслуживающая свыше 200 тысяч пассажиров, что сравнимо с самой загруженной станцией московского метро — «Комсомольской».
Поскольку такая ситуация складывалась постепенно, на протяжении полутора веков, станция представляет собой самый настоящий лабиринт переходов, шахт и туннелей. Причем этот лабиринт расположен на пяти подземных уровнях, соединенных между собой лестницами и эскалаторами.
Из нескольких входов с близлежащих улиц и вокзалов можно попасть в подземный переход, охватывающий станцию по периметру, а из него — в коридор, получивший неофициальное название «Хайберский проход» (так называется стратегически важный перевал на афгано-пакистанской границе).
Этот переход расположен немного выше кассового зала линий метро, откуда по трем группам эскалаторов можно спуститься на платформы линий «Пикадилли», «Виктория», «Северная».
Дополнял картину деревянный щит, отгораживавший северную часть зала, где предполагалось провести ремонт. Он блокировал доступ к одной из лестничных площадок, а самое главное — скрывал пожарный гидрант и ящик со схемами станции, разработанными на случай возникновения пожара.
Сама станция была оснащена всем необходимым противопожарным оборудованием, включавшим пожарные гидранты, рукава и огнетушители.
Занавес поднимается
18 ноября 1987 года было обычным будничным днем. Вечерний час пик в метро заканчивается примерно в половине седьмого вечера, так что час спустя на станции было уже относительно спокойно.
Примерно в 19:15 один из сотрудников метро, контролер Филипп Брикелл, получил сообщение о каком-то возгорании у эскалаторов. Он спустился вниз, чтобы разобраться в ситуации, и обнаружил горящую салфетку. Потушив ее несколькими ударами скрученного в трубку журнала, контролер с чувством выполненного долга вернулся на свое рабочее место, даже не попытавшись выяснить, откуда эта салфетка взялась. Что еще хуже — ему даже в голову не пришло сообщить кому-либо об этом инциденте.
В 19:29 один из пассажиров, поднимавшихся с линии «Пикадилли» по эскалатору № 4, заметил небольшое возгорание под ступенькой с правой стороны верхней части эскалатора. Хотя курение в метро было запрещено, многие пассажиры считали, что этот запрет распространяется только непосредственно на платформы, и докуривали на эскалаторах. Как позже установило следствие, причиной возгорания стала спичка одного из курильщиков.
Сами эскалаторы были очень старыми, построенными еще в начале XX века, и ступеньки их были деревянными.
Рассудив, что это может быть опасно, пассажир, поднявшись в кассовый зал, сообщил о замеченном возгорании кассиру, а тот позвонил инспектору по безопасности Кристоферу Хейсу.
В это же самое время еще один пассажир, заметив дым и отблески пламени на эскалаторе № 4, нажал на кнопку аварийной остановки.
Тем временем на сцене появились британские «бобби» (так в Англии традиционно называют полицейских).
Вокзал Кингс-Кросс относился к зоне ответственности Британской транспортной полиции. Хотя в ее составе есть особое подразделение (так называемый дивизион L), обеспечивающее правопорядок в метро, в данном случае это были обычные патрульные транспортной полиции.
Когда дымящийся эскалатор остановился, констебли Беббингтон и Керби находились в кассовом зале. Оценив сложность ситуации, они попытались сообщить о ней по рации. Но рация плохо работала под землей, а сами полицейские не были знакомы с системой связи метро и не знали, где находится диспетчерская. Поэтому Беббингтон решил подняться на поверхность и оттуда по рации связаться со штабом. Его радиограмма поступила в 19:33, а спустя минуту ее передали в Лондонскую пожарную бригаду.
Как ни странно, несмотря на обилие свидетелей, это сообщение оказалось первым. Дежурный по станции не спешил связываться со своими коллегами, решив предварительно разобраться с ситуацией на месте. Он спустился в нижний машинный зал эскалаторов и... не обнаружил там ничего подозрительного.
А констебль Керби на всякий случай остановил два других эскалатора, ведущих на линию «Пикадилли», после чего перенаправил поток пассажиров на эскалаторы линии «Виктория».
В кассовом зале появилось еще несколько полицейских. Оценив ситуацию, они решили закрыть станцию и эвакуировать всех находящихся там людей. Но служители порядка не владели всей информацией и не знали, что часть выходов, на которые они рассчитывали, оказалась закрытой. Что еще хуже, сами полицейские не были подготовлены к подобной ситуации, поэтому действовали не по стандартным, отработанным процедурам, а исходя из здравого смысла.
Что-то пошло не так
Спустя две минуты после получения вызова Лондонская пожарная бригада отправила на него дежурную смену. Хотя план действий по тушению пожара на станции был давно разработан, как обычно и бывает, при его выполнении возникло непредвиденное затруднение.
Часть предусмотренной по плану техники была задействована на других вызовах, так что ее пришлось собирать буквально с бору по сосенке, выдергивая с различных пожарных станций, что требовало времени, а главное — снижало согласованность действий подобной сборной команды.
Тем не менее в 19:42 к станции подъехала первая пожарная машина. Огнеборцев должен был встретить представитель метрополитена: планировка станции довольно сложна, и без проводника они бы потеряли слишком много времени. Увы, из-за неразберихи он ожидал их у другого входа, так что пожарным пришлось ориентироваться на месте самостоятельно.
Тем временем дежурный по станции поднялся наверх и решил проверить верхний машинный зал. Там он обнаружил под эскалатором № 4 полноценный пожар. Хейс схватил углекислотный огнетушитель, но не смог подобраться достаточно близко к огню, чтобы воспользоваться им.
Собственно, в этом не было ничего страшного. Зал был оборудован системой создания водяного тумана, для запуска которой достаточно было просто нажать кнопку. Однако инспектор не сделал этого. Он просто забыл о существовании подобной системы (что и неудивительно — она находилась в ведении другого отдела).
Дежурный по станции Данперсо, узнав о происходящем, отправился в кассовый зал. По пути в «Хайберском проходе» он повстречал встревоженного Хейса, который сообщил ему о пожаре в машинном отделении. После этого сотрудники станции принялись за организацию перенаправления пассажирских потоков на линию «Виктория».
Огненное крещендо
К этому времени в кассовом зале творился сущий ад. В воздухе клубился густой черный дым от плавившихся резиновых поручней эскалаторов, из-за чего люди начали задыхаться. Раскаленный воздух, поднимавшийся над пылающим эскалатором, начал прогревать потолок туннеля. Позже следствие установило, что на нем было свыше двадцати слоев масляной краски. В 19:45 температура этого «сэндвича», накопившегося за сотню с лишним лет существования станции, достигла критического значения.
В тот вечер констебль Британской транспортной полиции Хэнсон патрулировал вестибюль главной линии вокзала Кингс-Кросс. Получив запрос о помощи от своих коллег Беббингтона и Керби, он спустился под землю. Констебль был важным свидетелем, поскольку видел момент воспламенения и распространения огня по станции.
Из его показаний на суде: «Я заметил густой дым в кассовом зале и пошел проверить. Пройдя примерно пять футов, увидел то, что могу описать только как большую стену пламени или огня. Она была определенно выше головы, и сразу же после этого раздался свист... Большой шар пламени, примерно на уровне головы, ударился о потолок билетного зала. За этим почти мгновенно появился густой черный дым... Я бы сказал, что это была струя пламени, взметнувшаяся вверх и затем собравшаяся в своего рода шар. Я видел, как она взмыла вверх над павильоном № 4 и побежала по его крыше».
После этого Хэнсон крикнул пассажирам, чтобы они пригнулись и выбрались через ближайший выход. Сам констебль серьезно пострадал от огня, когда выводил пассажиров через кассовый зал к южному выходу на Юстон-роуд.
К моменту взрыва под землей на станции находились около 700 пассажиров, восемь сотрудников станции и сержант полиции. Все они были эвакуированы тремя поездами, крайне своевременно отправленными для их спасения к платформе линии «Виктория».
В 19:49 Лондонская служба скорой помощи, получив сообщение о серьезном пожаре на станции «Кингс-Кросс», отправила туда свои машины.
Спустя шесть минут была закончена эвакуация людей из подземной части станции. Тех, кто был выше линии горящих эскалаторов, удалось эвакуировать лишь спустя полчаса, когда были разблокированы ранее закрытые входы.
К тому моменту тушение возглавил заместитель начальника пожарной охраны Лондона, присвоивший пожару повышенный ранг. К ликвидации были привлечены 30 пожарных расчетов, а 14 машин скорой помощи отвозили пострадавших в больницы.
Два берега огненной реки
Пожар фактически разделил станцию на две части. Те, кто был на поверхности, считали оставшихся внизу погибшими, а те, кто оказался по ту сторону горящих эскалаторов, понятия не имели о том, что происходит наверху.
В их числе был и командир пожарного звена Белл. Он успел спуститься по эскалаторам вниз, чтобы оценить ситуацию и расчистить дорогу для своего звена. Однако вскоре обнаружил, что пламя охватило весь туннель, отрезав путь наверх. Белл бросился искать гидрант и пожарный рукав, чтобы потушить огонь. Ему удалось сбить пламя, но вроде бы потушенный эскалатор, прогреваемый горячим воздухом, поступающим изнутри, вспыхивал снова и снова.
Тем временем его подчиненные, оставшиеся наверху, включились в дыхательные аппараты, прорвались в кассовый зал и обнаружили своего командира, которого уже считали погибшим. Несколько позже другому звену газодымозащитников удалось обнаружить и спасти двух сотрудников станции, укрывшихся от дыма и огня в служебной столовой.
Пожарные проявляли исключительную отвагу, но их действиям явно недоставало согласованности. Несмотря на то что к тушению были привлечены значительные силы Лондонской пожарной бригады, оно завершилось лишь в 1:46 ночи. Затем до самого утра продолжалась поисково-спасательная операция.
Ее итоги не радовали — 31 человек погиб, 19 получили тяжелые травмы, более чем сотне потребовалась госпитализация.
В числе погибших был командир первого прибывшего на вызов пожарного расчета Колин Таунсли. Его тело было найдено у подножия лестницы, ведущей ко входу на станцию. Рядом с ним лежало сильно обгоревшее тело пассажира. По показаниям свидетелей, Таунсли пытался помочь пострадавшему выйти в безопасное место, когда его самого охватил ядовитый дым, в котором он и задохнулся.
Рецензии и рецензенты
Трагедия, произошедшая на Кингс-Кросс, потрясла всю страну. Кто-то соболезновал жертвам и их родственникам, кто-то радовался, что сам не попал в их число, но у всех возник один и тот же вопрос: как такое вообще стало возможно?
Обычно в подобных случаях стараются не выносить сор из избы, однако возглавлявшая британское правительство Маргарет Тэтчер инициировала публичное расследование, которое было поручено опытному юристу Десмонду Феннелу.
Особенность расследования заключалась в том, что основное внимание было сосредоточено не на выяснении конкретных виновников, а на выявлении проблем, приведших к подобной трагедии, и выработке рекомендаций, позволяющих избежать ее повторения.
Результатом работы Феннела и помогавших ему экспертов стал 285-страничный отчет, в котором скрупулезно, с точностью до минуты, восстанавливался ход событий, а главное, проводился всесторонний анализ обнаруженных уязвимостей в системе безопасности метрополитена.
Впервые был поставлен вопрос о полном несоответствии требованиям безопасности давно сложившейся и казавшейся незыблемой системы управления метрополитеном.
Фактически там имел место своего рода неофеодализм. Все службы были поделены между четырьмя «баронами»: главным инженером-строителем, главным инженером связи, главным инженером-электриком и главным инженером-механиком. Каждый из них зорко стерег свои владения и не допускал ни малейшего вмешательства в них со стороны других «баронов». В итоге, хотя станции были оборудованы новейшим противопожарным оборудованием, за которое отвечало Инженерное управление, персонал попросту не умел им пользоваться (а зачастую даже не знал о его существовании), потому что обучение относилось к компетенции Эксплуатационного управления. И подобная разобщенность ощущалась буквально во всех вопросах.
Что еще хуже, само руководство не видело в подобной ситуации никакой проблемы. Более того, сами возгорания оно рассматривало не как недопустимую ситуацию, ставящую под угрозу жизни людей, а как некие неизбежные, чисто рабочие моменты. Дело дошло до того, что сотрудникам запрещали использовать слова «пожар» и «возгорание», рекомендуя применять вместо них эвфемизм «тление».
Такой же небрежной была и реакция на подобные «тления» — от сотрудников метро требовали самостоятельно их тушить и вызывать пожарных только в том случае, когда огонь выходил из-под контроля.
Последствия подобной беспечности трудно переоценить — если бы контролер Филипп Брикелл, обнаружив пылающую салфетку, вызвал пожарных или хотя бы сообщил об обнаруженном горении, то последующей трагедии, скорее всего, удалось бы избежать. Увы, он не сделал этого, потому что за подобное самоуправство ему грозило серьезное наказание.
Такое же промедление проявил и инспектор по безопасности Кристофер Хейс, тративший бесценное время на поиски источника возгорания и не спешивший вызывать пожарных.
Неторопливая работа над ошибками
Да и в действиях экстренных служб хватало всевозможных упущений и недоработок. Так, Лондонская пожарная бригада приступила к тушению, не располагая схемами станции (притом что она отличалась крайне сложной и запутанной планировкой), что негативно сказалось на оперативности и эффективности деятельности пожарных. Само тушение также велось ситуативно, без должной разведки и единой стратегии.
Помимо этого, во взаимодействии с другими экстренными службами обнаружились немалые проблемы, серьезно усложнившие выполнение общей задачи.
Не меньше нареканий вызвала и работа транспортной полиции. Хотя ее сотрудники появились на месте инцидента в первые же минуты и делали все возможное для спасения людей, зачастую их действия приводили к непредвиденным результатам.
Полицейские не имели специальной подготовки ни в тушении пожаров, ни в организации эвакуации, поэтому их действия были чисто ситуативными. Главную угрозу они видели в горящем эскалаторе, поэтому перевод пассажиропотока на другие выходы казался им вполне достаточной мерой. Они не предполагали, что пожар может распространиться на кассовый зал и таким образом заблокировать все выходы.
Отчет Феннела привел к отставке всего руководства Лондонского метрополитена, а главное — к существенным изменениям в подходах к обеспечению безопасности. В частности, из эскалаторов были убраны все деревянные детали, включая даже панели обшивки, под эскалаторами были установлены тепловые датчики и спринклеры, сотрудники получили средства персональной радиосвязи, а главное — было организовано их обучение пользованию противопожарными средствами.
Сами станции метро также подверглись переделкам, рассчитанным на повышение безопасности и пропускной способности.
Впрочем, хотя изменения были масштабными, происходили они не слишком быстро. Последний деревянный эскалатор был заменен лишь в 2014 году — спустя 27 лет после пожара на станции «Кингс-Кросс Сент-Панкрас».
Владимир Другак
Фото из открытых источников