Дверь отворилась почти беззвучно. В кабинет вошла женщина. На вид ей было около пятидесяти, но болезнь состарила её раньше времени. Её лицо, хоть и несло на себе печать перенесённых страданий, было спокойным и умиротворённым. Она была одета в простое светлое платье, а в руках сжимала маленький, увядший цветок — единственное, что, видимо, осталось у неё от земной жизни.
Она не сказала ни слова. Просто остановилась на пороге, обвела кабинет мягким, немного печальным взглядом и направилась к центру комнаты, где её уже ждал луч сканера. Её молчание не было гнетущим; оно было наполненным, словно все слова были сказаны ещё при жизни.
Ургетариил активировал прибор. Луч света окутал её фигуру, но женщина даже не вздрогнула. Она лишь прикрыла глаза, словно принимая неизбежное.
— Господин Саллос, — доложил алхим-техник, изучая данные. — Матрица жизни разрушена на 55%. Причина: онкологическое заболевание. Смерть была долгой и мучительной. Атман разрушен на 60%. Частота вибрации — 11.5 Гц. Отклонение от программы — 15%.
Он сделал паузу.
— Грехи категории Б: отчаяние перед лицом болезни, но также — невероятное терпение и сила духа. Внутренняя сигнатура: «Поборница».
Саллос встал и медленно подошёл к ней. Он не стал садиться за стол, чтобы не создавать дистанцию.
— Вы долго боролись, — произнёс он мягко.
Женщина открыла глаза и посмотрела на него. В её взгляде не было ни упрёка, ни вопроса. Только тихое принятие.
— Борьба окончена, — продолжил Саллос. — Ваша боль осталась там, в мире живых. Здесь ей нет места.
Она едва заметно кивнула и разжала ладонь, позволив увядшему цветку упасть на пол. В тот же миг он растворился в воздухе, превратившись в облачко золотистой пыльцы.
— Ваша душа чиста, — сказал демон. — Вы не сломались. Вы выстояли. Ваша частота вибрации высока.
Он щёлкнул пальцами. В воздухе открылся портал, из которого лился мягкий, тёплый свет, похожий на солнечный свет в летний полдень.
— Ваш путь лежит на плюс пятый уровень Камалоки. Сектор «Вечные Сады». Там вы найдёте исцеление. Не для тела, а для духа. Там вы сможете отдохнуть.
Женщина посмотрела на светящийся проём. На её губах впервые за всё время появилась слабая, но искренняя улыбка. Она сделала шаг к порталу, затем остановилась и молча поклонилась Саллосу в знак благодарности.
После этого она повернулась и шагнула в свет. Её фигура стала прозрачной и растворилась в тепле портала, который тут же закрылся.
В кабинете снова воцарилась тишина.
Саллос вернулся за стол. Он выглядел задумчивым.
— Вот душа, которая заслужила покой больше многих других. Она не кричала, не требовала, не жаловалась. Она просто приняла свою судьбу с достоинством.
Ургетариил кивнул:
— Да, господин. Иногда молчание говорит громче любых слов.
Саллиэль, который как раз вернулся с охоты и сыто завалился в свой угол, приоткрыл один глаз, словно подтверждая эту мысль, и снова заснул.
Саллос посмотрел на дверь.
— Следующий... Надеюсь, у нас ещё остались такие же сильные души.
Дверь распахнулась, и в кабинет ворвался вихрь развевающихся одежд. Это был высокий, худой мужчина с длинными, спутанными волосами и безумным, горящим взглядом. Его балахон, сшитый из разномастных кусков ткани, был исписан странными символами и звёздами. Он обвёл кабинет взглядом мессии, пришедшего судить живых и мёртвых.
— Наконец-то! — провозгласил он громовым голосом, от которого Саллиэль в углу недовольно заворочался. — Я нашёл вас! Я взываю к тебе, о тёмный властелин этого царства теней!
Он простёр руки к Саллосу.
— Я есть Альфа и Омега! Начало и Конец! Я — Христос, вернувшийся вершить суд! Поклонись мне, демон!
Ургетариил, не говоря ни слова, активировал сканер. Луч света прошёл сквозь фигуру эзотерика.
— Господин Саллос, — доложил он будничным тоном. — Сканирование завершено. Душа... нестабильна. Матрица жизни разрушена на 99%. Причина смерти неизвестна, вероятно, истощение в межмирье сказалось на сигнатуре. Частота вибрации хаотична, от 0.1 до 18 Гц. Отклонение от программы — 100%.
Он сделал паузу, изучая данные.
— Внутренняя сигнатура отсутствует. Сущность не определена. Диагноз сканера: глубокая шизофрения, осложнённая длительным пребыванием в межмирье. Энергоструктура мутировала под влиянием собственных иллюзий.
Саллос смотрел на новоприбывшего с холодным любопытством. Он не встал из-за стола.
— Христос, значит? — его голос был тихим, но легко перекрыл выкрики мужчины. — Интересно. А терновый венец ты где потерял? По дороге из межмирья?
Эзотерик не смутился. Он лишь воздел палец к потолку.
— Ты насмехаешься, слуга тьмы! Но моё терпение безгранично! Я пришёл не к тебе, а к заблудшим душам, что томятся в твоей темнице! Я пришёл спасти их!
Хиариил, стоявший у стены, тихо вздохнул:
— Опять один из этих... Спасителей.
Саллос щёлкнул пальцами. В воздухе материализовалось большое зеркало и установилось прямо перед эзотериком.
— Ну что ж, Спаситель, — сказал демон. — Давай посмотрим на твоё второе пришествие.
Мужчина гордо шагнул к зеркалу, готовясь узреть свой божественный лик... и замер.
В отражении на него смотрел не величественный Мессия, а измождённый, безумный старик в рваном балахоне.
Он отшатнулся, его глаза расширились от ужаса.
— Нет... Нет! Это морок! Твои чары!
Он начал метаться, пытаясь разбить зеркало, но его руки проходили сквозь него.
— Я есть Свет! Я есть Истина! Я...
Его голос сорвался на хрип. Иллюзия, державшаяся на остатках его разрушенной души, дала трещину. Он упал на колени перед зеркалом, глядя на своё отражение.
— Кто... кто я? — прошептал он.
Саллос встал и подошёл к нему. Он положил руку на плечо мужчины, и того перестала бить дрожь.
— Ты — душа, потерявшая себя в иллюзиях собственного разума. Ты блуждал в межмирье так долго, что забыл, кем был. Ты не Христос. Ты просто человек, который искал величия, чтобы скрыть свою боль.
Он кивнул легионерам-телохранителям:
— Отведите его на завод по уничтожению таких как он. Это уже даже не душа...это полуразложившаяся тень..
"Христос" не сопротивляясь дал себя увести..
***
Дверь распахнулась, и в кабинет, словно ураган, ворвалась женщина. Это была классическая «базарная тётка» в самом карикатурном виде: крашеная блондинка с высокой причёской, яркий макияж, не по возрасту короткая юбка и громкий, визгливый голос, который, казалось, мог свернуть металл.
— Ой, ну это просто безобразие! — с порога заголосила она. — Я что, в очереди стоять должна? У меня вообще-то дела! Я, между прочим, экономист! Знаете, какая у меня была зарплата? Я на таких, как вы, налоги платила!
Она бесцеремонно протиснулась мимо Хиариила, который даже не успел её остановить, и остановилась прямо перед столом Саллоса, уперев руки в боки.
— Ну? Чего молчим? Я требую внимания! У меня муж — депутат! Ну, был... — она на секунду запнулась, но тут же нашлась: — Но связи-то остались! Я вас всех по судам затаскаю за такое обслуживание!
Саллос медленно отложил перо. Он смотрел на неё без гнева, с холодным, почти научным интересом энтомолога, обнаружившего новый, крайне раздражающий вид насекомого. Он молча активировал панель управления сканером на своём столе.
Ургетариил, стоявший у своего аппарата, лишь хмыкнул в бороду и позволил автоматике сделать свою работу. Луч света скользнул по фигуре женщины.
— Господин Саллос, — доложил алхим-техник, даже не глядя на первичные данные. — Матрица жизни разрушена на 25%. Причина: ДТП. Частота вибрации — 4 Гц. Отклонение от программы — 80%.
Он сделал паузу, и в его голосе послышались нотки сарказма:
— Грехи категории Б: склочность, бытовое хамство, непреодолимая тяга к скандалам. Внутренняя сигнатура: «Экономист-бюджетник».
Саллос позволил ей выговориться ещё минуту, слушая про её несуществующего мужа-депутата и про то, как она «всю жизнь пахала».
— Достаточно, гражданка Верова, — его голос прозвучал тихо, но обладал такой властной силой, что женщина оборвала свою тираду на полуслове и вздрогнула.
— Вы умерли, — спокойно продолжил он. — Ваши земные связи, статус и скандалы здесь не имеют никакого значения.
— Как это... умерла? — её голос мгновенно потерял всю свою визгливость и стал плаксивым. — Я не могла! У меня отчёт! У меня маникюр через три дня!
— Тем не менее, это факт. И теперь вы стоите передо мной для распределения.
— Распределения? Какое ещё распределение?! Я требую жалобную книгу! Где ваш начальник?
Саллос устало вздохнул и нажал кнопку на столе. В кабинет вошли два легионера-тени.
— Ваша душа вибрирует на очень низкой частоте, — сказал он, игнорируя её крики. — Не из-за грехов или зла. А из-за шума. Вечного шума в вашей голове и вокруг вас. Вы несли этот шум с собой при жизни.
Тётка увидела легионеров и попятилась.
— Эй, вы чего? Куда вы меня тащите?! Я буду жаловаться! Я... я... я на вас управу найду!
— Ваша участь определена, — голос Саллоса был неумолим. — Минус одиннадцатый уровень. Сектор «Вечный рынок». Там вы сможете скандалить вечно. Там всегда есть с кем поругаться из-за цены на картошку и всегда найдётся кто-то, кто «лезет без очереди». Вы будете там как дома.
Легионеры подхватили брыкающуюся и визжащую женщину под руки.
— Отпустите! Хамьё! Вы не имеете права! Мой муж вас всех...
Её крики становились всё тише по мере того, как её уводили к порталу.
Когда дверь за ними закрылась, в кабинете повисла блаженная тишина.
Хиариил, стоявший у стены с абсолютно невозмутимым видом, позволил себе лёгкую улыбку:
— Конвейер душ иногда работает как отличный глушитель для подобных... явлений.
Саллиэль, разбуженный криками и уже вернувшийся с охоты, громко фыркнул в своём углу и свернулся поудобнее. Он был полностью согласен с демонами.
Саллос взял перо и посмотрел на дверь.
— Следующий. И пусть это будет кто-нибудь... молчаливый. Желательно глухонемой философ.
Хиа: к сожалению глухонемых философов в списке нет но есть один нудный филолог. Запустить?
Саллос отложил перо и с тоской посмотрел на своего первого заместителя. После визита крикливой блондинки ему требовалась минута тишины, чтобы восстановить ментальные щиты.
— Филолог? — переспросил он, массируя виски. — Хиариил, ты же знаешь, что после экономиста я надеялся на просветление, а не на новую форму словесной пытки.
Хиариил сверился со свитком, его лицо оставалось бесстрастным.
— К сожалению, глухонемых философов в списке нет. Зато есть филолог. Крайне нудный. При жизни специализировался на синтаксическом разборе предложений и был твёрдо убеждён, что все мировые проблемы можно решить правильной расстановкой запятых.
Ургетариил, оторвавшись от калибровки сканера, хмыкнул:
— Это звучит как угроза государственной безопасности цитадели.
Саллос вздохнул и откинулся в кресле.
— Ладно. Запускай своего мученика словесности. Только предупреди его заранее, чтобы он начал сразу с сути дела. Если я услышу развёрнутое определение деепричастного оборота, я отправлю его на минус восемнадцатый уровень только за попытку моего убийства скукой.
Хиариил кивнул и активировал кристалл связи с приёмной.
— Анкратиил, запускай филолога. И передай ему, чтобы был краток. У господина Саллоса аллергия на сложноподчинённые предложения.
Дверь кабинета медленно отворилась.
На пороге стоял сухопарый мужчина в старомодном твидовом пиджаке с кожаными заплатами на локтях. В руках он держал толстую книгу в кожаном переплёте, а на носу сидели очки с толстыми линзами, делавшие его глаза похожими на двух испуганных рыб. Он вошёл степенно, поправил галстук-бабочку и уставился на Саллоса с выражением крайнего неодобрения.
Он не поздоровался. Он просто открыл рот и заговорил монотонным, лекторским тоном:
— Прежде всего, позвольте заметить, что ваше приветствие «О, ещё кто-то отмучился» является стилистически неграмотным и семантически ущербным. Глагол «отмучился» предполагает завершение длительного страдания, в то время как переход души в посмертие есть акт мгновенный, квантовый, если хотите...
Саллос поднял руку, прерывая этот словесный поток. Его глаза опасно сверкнули.
— Стоп. Достаточно. Я уже чувствую, как мои нейроны совершают ритуальное самоубийство.
Филолог запнулся на полуслове, явно обиженный таким пренебрежением к его речи.
— Господин филолог, — голос Саллоса был тихим, но в нём звенела сталь. — У меня для вас есть два варианта. Первый: вы прекращаете этот синтаксический террор и проходите сканирование молча. Второй: я отправляю вас на минус пятнадцатый уровень в сектор «Библиотека нескончаемых исправлений», где вы будете расставлять запятые в рукописях демонов-недоучек целую вечность.
Филолог побледнел. Видимо, перспектива вечной работы с безграмотными текстами была для него страшнее любого ада.
Он захлопнул рот и коротко кивнул.
Ургетариил, воспользовавшись тишиной, быстро провёл сканирование.
— Господин Саллос, — доложил он. — Матрица жизни разрушена на 40%. Частота вибрации — 9 Гц. Отклонение от программы — 35%. Грехи категории Б: занудство, нетерпимость к чужой неграмотности.
Саллос посмотрел на данные и усмехнулся:
— Ну что ж. Твоя душа достаточно чиста для верхних уровней. Твоё наказание — это ты сам. Твой уровень — плюс восьмой. Сектор «Хранилище великих текстов». Там ты сможешь читать в тишине всё, что пожелаешь. И никто не посмеет сделать ни одной грамматической ошибки.
Филолог просиял. Это было райское блаженство в его понимании. Он поклонился, прижимая книгу к груди, и молча направился к порталу, который услужливо открыл один из легионеров.
Когда дверь закрылась, в кабинете снова стало тихо.
Саллос посмотрел на Хиариила:
— Вот видишь? Иногда молчание — это действительно золото.
Он взял перо и улыбнулся:
— Следующий! И пусть это будет кто-то... кто умеет говорить короткими, ёмкими словами. Например, солдат. Или дворник.
***
Дверь открылась без лишнего шума. В кабинет вошёл мужчина лет пятидесяти пяти, одетый в простую, но опрятную одежду. Его руки, даже после смерти, сохранили следы работы — небольшие шрамы и въевшиеся следы от масла или металла. Это был электрик. В его взгляде не было ни страха, ни вызова, лишь спокойная усталость человека, привыкшего к физическому труду и не ждущего от жизни особых подарков.
Он остановился, неловко переминаясь с ноги на ногу, и тихо поздоровался:
— Здрасьте...
Саллос кивнул ему в ответ. После визитов филолога и крикливой блондинки простая вежливость этого человека была как глоток свежего воздуха.
Ургетариил уже активировал сканер. Луч света прошёл сквозь фигуру электрика.
— Господин Саллос, — доложил алхимик. — Матрица жизни разрушена на 35%. Причина: инсульт. Частота вибрации — 12 Гц. Очень достойный показатель для человека его профессии и образа жизни. Отклонение от программы — 10%.
Он сделал паузу.
— Грехи категории Б: незначительные. Возможно, привирал начальству о причинах опозданий, выпивал по пятницам с коллегами. Внутренняя сигнатура: «Мастеровой».
Саллос встал из-за стола и подошёл к мужчине. Он не стал создавать дистанцию, а заговорил с ним как с равным.
— Всю жизнь чинил чужие провода, — сказал он с пониманием. — Следил, чтобы в чужих домах был свет.
Электрик пожал плечами, его лицо тронула грустная улыбка.
— Работа как работа. Не хуже других. Жаль только, что свою проводку под конец подвела... — он коснулся рукой виска.
— Ты прожил честную жизнь, — продолжил Саллос. — Не искал славы, не причинял зла. Просто делал своё дело.
Он сделал паузу и указал на портал, открывшийся в стене. Из него лился мягкий, тёплый свет, похожий на свет закатного солнца в летний вечер.
— Твой путь лежит на нулевой уровень. Там ты найдёшь покой. А если захочешь... там всегда нужны мастера. Свет в Камалоке тоже иногда гаснет.
Электрик посмотрел на портал, затем снова на Саллоса. Он молча кивнул, его глаза увлажнились. Он не стал говорить лишних слов благодарности. Он просто развернулся и твёрдым шагом направился к свету.
Портал закрылся за ним.
В кабинете снова воцарилась тишина.
Саллос вернулся за стол и посмотрел на своих помощников.
— Вот это, — сказал он, — и есть душа в её истинном виде. Простая, честная и светлая.
Хиариил свернул свиток:
— Да, господин. Иногда самые сложные механизмы работают на самой простой энергии.
Ургетариил кивнул, убирая сканер:
— И меньше всего шума.
Саллиэль, сытый и довольный после охоты, издал звук, похожий на одобрительное урчание.
Саллос улыбнулся и взял перо:
— Следующий. Надеюсь, конвейер решил сделать перерыв на простых людей.
***
В кабинет вошёл мужчина, на вид лет шестидесяти. Его простое, открытое лицо несло на себе отпечаток спокойной и размеренной жизни. Одет он был опрятно, но небогато, а руки, хоть и были руками рабочего, выглядели ухоженными. Он вошёл, остановился и смущённо улыбнулся, словно извиняясь за беспокойство.
— Guten Tag... — тихо произнёс он, оглядываясь по сторонам. — Простите, что я не по записи. Я... я, кажется, умер?
Его голос был мягким, а в интонации не было ни паники, ни вызова — лишь лёгкое недоумение человека, которого внезапно разбудили посреди ночи.
Ургетариил активировал сканер. Луч света скользнул по фигуре немца.
— Господин Саллос, — доложил алхимик. — Матрица жизни разрушена на 15%. Причина: естественная смерть во сне. Частота вибрации — 13 Гц. Очень высокий показатель. Отклонение от программы — 5%.
Он сделал паузу.
— Грехи категории Б: отсутствуют. Внутренняя сигнатура: «Мастеровой», специализация — пивоварение.
Саллос встал из-за стола и тепло улыбнулся гостю.
— Вы прожили хорошую жизнь, — сказал он на чистом немецком, отчего глаза рабочего удивлённо расширились. — Без суеты и зла. Вы варили пиво, даря людям радость.
Немец смущённо потупил взгляд.
— О, так вы говорите по-немецки! Это... это очень любезно. Да, я работал на заводе в Гамбурге. Моя работа была простой, но я любил её. Хорошее пиво требует терпения и уважения к ингредиентам.
Он вздохнул.
— Знаете, я всегда мечтал попробовать то самое... особое пиво. Которое варят только для богов.
Саллос тихо рассмеялся.
— Ваша мечта сейчас исполнится.
Он щёлкнул пальцами. В воздухе открылся портал, из которого доносился приятный гул голосов, звон кружек и ни с чем не сравнимый аромат свежего солода и хмеля.
— Ваш уровень — плюс девятый. Сектор «Баварская пивная». Вечный «Октоберфест». Там лучшие пивовары всех времён варят лучшее пиво во вселенной. И у вас теперь целая вечность, чтобы попробовать каждый сорт.
Глаза рабочего загорелись детским восторгом.
— Правда? Я... я могу идти?
— Идите, — кивнул Саллос. — Вы это заслужили.
Рабочий ещё раз смущённо улыбнулся, неловко поклонился и почти вприпрыжку направился к порталу. Перед тем как шагнуть в свет, он обернулся и крикнул:
— Danke schön!
Портал закрылся.
В кабинете повисла тишина, нарушаемая лишь эхом далёкого веселья.
Саллос сел обратно в кресло и с улыбкой посмотрел на своих помощников.
— Вот видите? Иногда рай — это просто место, где исполняются самые простые мечты.
Хиариил кивнул:
— Да, господин. Простая душа — ясная судьба.
Ургетариил добавил:
— И никаких проблем с балансом дебета и кредита.
Саллос взял перо:
— Следующий. Надеюсь, это будет кто-то столь же... приземлённый и счастливый в своей простоте.
***
Дверь открылась со скрипом, похожим на звук ржавых петель в старом окопе. В кабинет вошёл солдат. Его выцветшая, залатанная форма британского пехотинца времён Первой мировой была покрыта слоем вековой пыли. На голове красовалась помятая каска, а в глазах, мутных и усталых, застыло выражение человека, который видел слишком много смерти.
Он не вошёл, а скорее ввалился, словно привыкая к тому, что пол под ногами не качается от взрывов. Он остановился, обвёл кабинет непонимающим взглядом и отдал честь, глядя куда-то поверх головы Саллоса.
Ургетариил активировал сканер. Луч света, пройдя сквозь фигуру солдата, выдал данные, от которых даже он присвистнул.
— Господин Саллос, — доложил он. — Уникальный случай. Матрица жизни разрушена на 40%, но это следствие естественного старения в петле, а не смерти. Частота вибрации — 8 Гц. Отклонение от программы — 20%. Но главное... — он сделал паузу. — Сканер фиксирует остаточное излучение временной аномалии. Он провёл там... более ста лет. Субъективно.
Саллос встал и медленно подошёл к солдату. Тот продолжал стоять по стойке «смирно», глядя в пустоту.
— Вольно, солдат, — мягко произнёс демон.
Солдат вздрогнул, словно проснувшись, и его взгляд сфокусировался на Саллосе.
— Сэр? Где... где я? Это... это не окоп.
— Ты выбрался, — сказал Саллос. — Временная петля, в которой ты застрял, была закрыта. Твой бой окончен.
Солдат медленно опустил руку. Его плечи поникли под тяжестью пережитого.
— Сто лет... — прошептал он. — Мы всё ходили и ходили по кругу. Атака, газ, тишина... и снова атака. Мы забыли, зачем воюем. Просто... ходили.
— Теперь ты свободен от этого кошмара, — сказал Саллос. — Твоя душа сохранила чистоту, несмотря на безумие вокруг. Ты не сломался.
Он кивнул на портал, открывшийся в стене. Из него лился мягкий, золотистый свет, похожий на свет мирного рассвета над тихой деревней.
— Твой путь лежит на плюс шестой уровень. Сектор «Вечный покой». Там зелёные поля и нет ни звука выстрелов. Там ты сможешь отдохнуть.
Солдат посмотрел на свет и по его пыльной щеке скатилась слеза. Он сделал шаг к порталу, затем остановился и снова отдал честь, на этот раз — уже с искренней благодарностью.
— Спасибо... сэр.
Он шагнул в свет и исчез.
В кабинете снова стало тихо.
Саллос вернулся за стол и посмотрел на своих помощников.
— Сто лет в аду на земле... и он вышел из него с чистой душой. Иногда человечество удивляет меня своей стойкостью.
Хиариил кивнул:
— Да, господин. Некоторые души сияют ярче именно потому, что прошли через самую густую тьму.
Ургетариил свернул голограмму:
— Следующий в списке — мелкий бес из хозяйственной службы. Просит отгул на полцикла для починки семейного очага.
Саллос вздохнул и потёр переносицу:
— Бюрократия не щадит даже мёртвых. Запускай.
***
Дверь приоткрылась на маленькую щёлочку, и в кабинет бочком протиснулся крошечный бесёнок. Он был не больше кошки, с серой шёрсткой, маленькими рожками и огромными, испуганными глазами. На нём был крошечный рабочий комбинезон с логотипом 23-го легиона (Некахатилиил — Хозяйственная служба), а в лапках он сжимал помятый шлем.
Он сделал несколько робких шагов и замер, увидев Саллоса. Его хвост нервно подёргивался.
— Э-э-э... здрасьте, хозяин... — пропищал он тоненьким голоском. — Я это... по личному вопросу.
Саллос посмотрел на бесёнка с высоты своего роста. Его лицо оставалось серьёзным, но в глазах мелькнула искра сочувствия. Он не любил, когда его отвлекали по пустякам, но вид этого маленького существа не мог не вызвать улыбку.
— Говори, только быстро. У меня очередь душ на полдня вперёд.
Бесёнок набрал в грудь побольше воздуха и выпалил на одном дыхании:
— Господин Некахатилиил не отпускает! А у меня кладка! Икринки! Восемь штук! В 743-м квартале! Они же без присмотра! А у меня смена по чистке палат в минус третьем секторе! Я же не могу разорваться!
Он чуть не плакал.
Хиариил, стоявший у стены, тихо фыркнул, пытаясь скрыть смех за кашлем.
Саллос вздохнул и сел поудобнее.
— Так. Давай по порядку. Ты из 23-го легиона?
Бесёнок быстро закивал:
— Так точно! Бес Скрептус, младший уборщик!
— И ты хочешь отгулы, чтобы высидеть икру?
— Не отгулы! — возмутился бесёнок. — А отпуск по уходу за потомством! На полцикла! Согласно пункту 14-бис внутреннего трудового распорядка легиона!
Саллос посмотрел на Хиариила:
— Это правда? Есть такой пункт?
Первый заместитель кивнул:
— Есть. Но господин Некахатилиил считает его «необоснованной роскошью в условиях хозяйственного дефицита» и игнорирует.
Саллос снова перевёл взгляд на бесёнка. Тот смотрел на него с такой отчаянной надеждой, что отказать было просто невозможно.
Он нажал кнопку на столе.
— Хиариил, вызови ко мне Некахатилиила. Срочно.
Через пару минут в кабинет влетел грузный демон Некахатилиил, начальник хозяйственной службы. Он был красным от злости.
— Что случилось, хозяин? У нас прорыв канализации в 12-м секторе!
— Об этом потом, — оборвал его Саллос. — У меня вопрос по трудовому распорядку. Почему младший чистильщик котлов Скрептус не может получить отпуск по уходу за потомством?
Некахатилиил побагровел ещё сильнее:
— Хозяин, это несерьёзно! У нас аврал! палаты забиты грешными душами по самые двери! Каждый бес на счету! А он тут со своими... икринками!
Саллос медленно встал. Его голос стал тихим и холодным, как лёд:
— Некахатилиил. Ты отвечаешь за хозяйство. А хозяйство — это не только палаты, комнаты и канализация. Это ещё и личный состав. Если твои бесы перестанут размножаться, кто будет чистить твои котлы через сто циклов? Пустота?
Он указал когтистым пальцем на маленького бесёнка:
— Этот бес получит свой отпуск. На полный цикл. С сохранением довольствия. И чтобы его место у котлов ждало его в целости и сохранности. Ты меня понял?
Некахатилиил сдулся, как проколотый шарик.
— Понял, хозяин... Будет исполнено...
Он бросил злобный взгляд на Скрептуса и вышел, громко хлопнув дверью.
Саллос присел на корточки перед бесёнком.
— Всё. Иди. Высиживай своих малышей.
Бесёнок просиял так, что его шёрстка стала казаться золотой. Он подпрыгнул, отдал честь и с радостным писком «Спасибо, хозяин!» выскочил из кабинета.
Хиариил, отсмеявшись, заметил:
— Теперь у нас будет на восемь маленьких чистильщиков больше.
Саллос вернулся в кресло и улыбнулся:
— Иногда для поддержания порядка в хозяйстве нужно проявить не строгость, а заботу. Следующий!
***
Да, некоторые бесята размножаются в том числе икрой, но это скорее исключение. Точнее так размножаются перерожденные в бесов лярвы. Хоть и не всякую лярву можно трансформировать в бесовскую сущность..Только некоторых, особо породистых инфернального происхождения. Остальные при трансформации чаще погибают или мутируют так что их только уничтожать и остается.
***
Дверь кабинета распахнулась с такой силой, что ударилась о стену. На пороге стояла она — очередная визгливая тётка, чей облик был до боли знаком всем обитателям цитадели. Крашеная в неестественно рыжий цвет причёска, тонна макияжа и выражение лица человека, который только что выиграл главный приз в лотерее «Раздражение года».
— Это возмутительно! — с порога завопила она, брызжа слюной. — Я просидела в вашей приёмной целый час! Це-лый час! У меня, между прочим, маникюр через два дня! А вы тут... вы тут... что это такое?!
Её указующий перст, украшенный длинным фиолетовым ногтем, уткнулся в угол, где мирно дремал Саллиэль.
— Это что за ящерица-переросток?! Почему она тут валяется?! Она больная? У неё глисты? Почему в государственном учреждении не следят за санитарными нормами?! Я буду писать жалобу в санэпидемстанцию! И в общество защиты животных! И в профсоюз!
Саллиэль приоткрыл один глаз. Его вертикальный зрачок сфокусировался на источнике шума. Он издал низкий, утробный рык, который можно было перевести как: «Опять ты...».
Саллос, который в этот момент подписывал указ о премировании легиона инженеров, отложил перо. Он посмотрел на тётку с выражением бесконечного терпения, которое вот-вот готово было лопнуть, как перекачанная шина.
— Гражданка, — начал он спокойным голосом. — Вы находитесь в моей цитадели. Ваше ожидание...
— Да плевать я хотела на вашу цитадель! — перебила она. — Почему эта тварь на меня смотрит?! Уберите её! Выкиньте! Отдайте в цирк! Я требую, чтобы её убрали! Она меня нервирует!
Хиариил и Ургетариил обменялись понимающими взглядами. Они уже видели этот фильм.
Саллиэль сел. Он медленно повернул свою огромную голову и уставился на тётку уже обоими глазами. Его хвост начал медленно постукивать по полу, выбивая ритм, похожий на похоронный марш.
Тётка этого не заметила.
— И вообще! Почему у вас так темно?! Почему так пахнет?! Почему вы все такие хмурые?! Улыбаться надо клиентам! Сервис у вас — отвратительный!
Она подошла к крокодилу на опасно близкое расстояние и пнула его хвост
— Эй, ты! Я с тобой разговариваю! Чего разлёгся? На работу надо выходить, а не дрыхнуть весь день! Тунеядец!
Это была последняя капля.
Саллиэль не встал. Он просто... распахнул пасть. Это произошло молниеносно. Огромная, усеянная рядами кинжально-острых зубов бездна открылась, словно вход в саму преисподнюю.
Раздался короткий, удивлённый визг: «А-а-а-а-а-а...».
А затем всё стихло. Крокодил захлопнул челюсти с громким «хрусть» и сглотнул. Он облизнулся длинным раздвоенным языком и с видом кота, съевшего миску сметаны, снова свернулся клубком в своём углу и мирно засопел.
В кабинете повисла гробовая тишина.
Саллос посмотрел на пустой пол, затем на спящего крокодила.
-Ругать не буду. Правильно сделал что съел. Ее пример - другим наука.
Ургетариил уже деактивировал сканер:
— Я даже не успел ее отсканировать...
Хиариил сделал пометку в свитке:
— Удалить из очереди. Душа утилизирована внутренним регламентом цитадели как особый случай.
Саллос взял перо и посмотрел на дверь.
— Следующий. И пусть это будет кто-то молчаливый. Желательно немой. Или хотя бы тот, кто не будет пинать мое животное просто так. Сама виновата, дура.
***
Дверь снова распахнулась от мощного пинка. В кабинет ввалилась женщина — сестра-близнец предыдущей визгливой тётки, только причёска у неё была синего цвета. Она открыла рот, готовая излить очередной поток негодования, но её взгляд упал на угол, где Саллиэль как раз сладко потягивался после недавнего перекуса.
Крокодил лениво приоткрыл один глаз, оценивающе посмотрел на гостью и демонстративно, с громким клацаньем, закрыл пасть, показав ряды зубов, на которых ещё не высохли остатки предыдущей посетительницы.
Женщина сглотнула. Громкий монолог о «безобразном обслуживании» и «часе ожидания» застрял у неё в горле. Она перевела взгляд с крокодила на абсолютно невозмутимого Саллоса, затем на Хиариила, который смотрел на неё с каменным лицом.
Она сделала шаг назад.
— Я... это... — её голос внезапно стал тихим и писклявым. — Я, наверное, не вовремя... У вас тут... обеденный перерыв?
Она медленно, не поворачиваясь к крокодилу спиной, начала пятиться к выходу.
— Я зайду... потом. В другой раз. Когда... когда вы будете посвободнее.
С этими словами она выскочила за дверь и с грохотом её захлопнула.
В кабинете воцарилась звенящая тишина.
Саллос посмотрел на Хиариила.
— Ты это видел?
— Так точно, господин, — кивнул первый заместитель, пряча улыбку. — Эволюция в действии. Один урок наглядного примера оказался эффективнее тысяч инструкций по технике безопасности.
Ургетариил свернул голограмму сканера:
— Сканирование не потребовалось. Душа самоустранилась из очереди.
Саллос взял перо и поставил жирную галочку напротив её имени в списке.
— Вычеркиваем. И запишите в протокол: «Саллиэль признан эффективным средством пассивной безопасности и психологического отбора посетителей».
Из угла донеслось довольное урчание. Крокодил перевернулся на другой бок и снова погрузился в сон.
Саллос вздохнул с облегчением:
— Хоть какая-то польза от этого конвейера. Кондиционер нервов. Хиариил, запускай следующего. Надеюсь, это будет кто-то, кто не боится крокодилов... или хотя бы умеет себя вести.
***
Дверь открылась осторожно, почти робко. В кабинет вошла женщина средних лет, одетая скромно, но со вкусом. В руках она сжимала сумочку так, будто это был её единственный якорь в этом странном месте. Она сделала пару шагов внутрь и тут же остановилась, её взгляд упал на пустой пол у двери.
Её глаза расширились.
— Простите... — начала она неуверенно. — А... а где та женщина? Ну, та, крикливая? С фиолетовыми ногтями? Она зашла прямо передо мной и... и как будто испарилась. Это... это нормально?
Она посмотрела на Саллоса, затем на Хиариила, и, наконец, её взгляд упёрся в спящего в углу Саллиэля.
В кабинете повисла пауза. Ургетариил замер с открытым ртом, не зная, как реагировать. Хиариил сохранял ледяное спокойствие, но его бровь едва заметно дёрнулась.
Саллос медленно отложил перо и сцепил пальцы в замок. Он посмотрел на женщину с выражением человека, которому предстоит объяснять ребёнку, куда делась конфета.
— Видите ли... — начал он, тщательно подбирая слова. — Ваша предшественница... оказалась несовместима с внутренним регламентом цитадели.
Женщина моргнула.
— Регламентом? Каким регламентом?
— Регламентом о правилах поведения в присутствии демонических питомцев, — спокойно продолжил Саллос, кивнув в сторону Саллиэля. — Она нарушила около дюжины пунктов. В частности, пункт о недопустимости громких криков и пункт о запрете на физическое воздействие по отношению к фауне цитадели.
Женщина проследила за его взглядом и наконец заметила крокодила. Она побледнела.
— Это... это ваш питомец? Какой... большой.
Саллос позволил себе лёгкую, почти незаметную улыбку.
— Его зовут Саллиэль. Он очень чувствителен к громким звукам и неуважению к его послеобеденному сну. Ваша предшественница... скажем так, провела с ним сеанс громкой терапии. Сеанс оказался неудачным.
Женщина сглотнула, не сводя глаз с крокодила.
— То есть... она его разбудила?
— Можно и так сказать, — уклончиво ответил Саллос. — И была немедленно... перенаправлена на другой уровень распределения. Без права на апелляцию.
Наступила тишина. Женщина ещё раз посмотрела на мирно спящего хищника, потом снова на демона.
— Я... я поняла, — тихо сказала она. — Я буду вести себя тихо. Очень-очень тихо.
Она на цыпочках прошла к центру кабинета, где её уже ждал луч сканера Ургетариила, стараясь не издать ни звука.
Саллос откинулся в кресле и с облегчением вздохнул. Иногда порядок в кабинете можно было навести не только силой, но и хорошим примером.
— Сканируй, Ургетариил, — сказал он. — Похоже, эта душа понимает намёки с полуслова.
Результаты сканирования души
- **Идентификатор:** № 8324.
- **Имя:** [Светлана].
- **Происхождение:** [Россия].
Сканирование тел: данные по разрушенности структуры
*(0,01 — не разрушено; 100 — тело разрушено полностью)*
- **Атман:** 25%.
- **Каузал:** 35%.
- **Карм:** 30%.
- **Буддх:** 35%.
- **Ментал:** 25%.
- **Астрал:** 35%.
- **Эфир:** 45%.
Матрица жизни
- **Основная:** разрушена на **25%**.
*(Восстановление в Камалоке возможно)*
- **Резервная:** разрушена на **17%**.
Внутренняя сигнатура души Домохозяйка
Грехи
- **Категория А (глобальные):** отсутствуют.
- **Категория Б (бытовые):** бытовое вранье, осуждение
Отклонение от программы: **20%**
*(Чем больше результат, тем хуже участь души)*
Частота вибрации: **11 Гц** Эталон 8.72
Сущностная принадлежность - цитадель Астарота.
Саллос внимательно изучил данные сканирования, затем поднял взгляд на женщину. Его лицо смягчилось, утратив привычную строгость.
— Ваши показатели стабильны, — начал он спокойным, почти отеческим тоном. — Разрушения не критичны. Вы умерли от тяжёлой болезни, но ваша душа сохранила свет. Частота вибрации высокая.
Женщина нервно теребила ремешок сумочки, её глаза всё ещё были широко раскрыты от пережитого ужаса.
— А... а что теперь? — тихо спросила она. — Куда меня теперь?
— Ваша участь — Камалока, — ответил Саллос. — Но не бойтесь. Это не ад и не рай. Это место исцеления. Учитывая характер ваших повреждений и высокую вибрацию, я рекомендую нулевой уровень. Там вы сможете восстановить свою резервную матрицу в покое и тишине.
Он сделал паузу, глядя ей прямо в глаза.
— И, пожалуй, это будет к лучшему. Там вы точно не встретите никого, кто мог бы... нарушить ваш покой.
Женщина поняла намёк и слабо улыбнулась.
— Спасибо... спасибо вам. Я... я просто хочу отдохнуть. Так устала от всего...
Саллос кивнул и щёлкнул пальцами. В воздухе открылся портал, из которого лился мягкий, серебристый свет, похожий на лунный.
— Ваш путь открыт. Идите. И пусть тишина будет вашим лекарством.
Женщина последний раз с опаской взглянула на спящего Саллиэля, затем сделала глубокий вдох и шагнула в свет. Её фигура растворилась в нём, и портал беззвучно закрылся.
В кабинете снова воцарилась рабочая тишина.
Хиариил, стоявший у стены, позволил себе лёгкую усмешку:
— Эффективный метод отбора. Страх — лучший фильтр для скандалисток.
Саллос вернулся за свой стол и взял перо.
— Иногда лучший способ навести порядок — это показать, что бывает с теми, кто его нарушает.
***
Дверь открылась почти беззвучно. В кабинет вошёл пожилой мужчина, лет семидесяти. Его седые волосы были аккуратно зачёсаны назад, а на носу сидели маленькие очки в тонкой золотой оправе. Он был одет в старомодный, но безупречно чистый твидовый пиджак с кожаными заплатами на локтях — классический образ университетского профессора или библиотекаря. В руках он держал небольшой кожаный портфель.
Он остановился на пороге, окинул кабинет спокойным, изучающим взглядом и вежливо кивнул присутствующим.
— Good afternoon, — произнёс он на чистом английском. — Простите, что отвлекаю. Я ищу... information desk?
Несмотря на языковой барьер, Саллос и его помощники поняли каждое слово. В этом месте язык был не преградой, а лишь формой мысли.
Саллос встал из-за стола и ответил ему на том же языке, но с лёгким, едва уловимым акцентом:
— Good afternoon, sir. Вы нашли то, что искали. Я — Саллос. Распорядитель этого ведомства.
Библиотекарь облегчённо вздохнул и сделал несколько шагов вперёд.
— Слава богу. Я уже начал думать, что попал в какое-то... бюрократическое чистилище. Хотя, — он окинул взглядом демоническую обстановку, — возможно, так оно и есть.
Он заметил Саллиэля, который как раз проснулся и теперь с любопытством наблюдал за новым гостем.
— О, какой замечательный экземпляр Crocodylus! Хотя, судя по размерам и ауре, это явно не земная разновидность. Потрясающе.
Ургетариил, впечатлённый такой реакцией, активировал сканер.
— Господин Саллос, — доложил он. — Матрица жизни разрушена на 15%. Причина: естественная смерть во сне. Частота вибрации — 14 Гц. Исключительно высокий показатель.
Он сделал паузу.
— Грехи категории Б: отсутствуют. Внутренняя сигнатура: «Хранитель знаний».
Саллос улыбнулся. Этот человек ему нравился. Никакой паники, только живой интерес и спокойствие.
— Вы были библиотекарем? — спросил он.
Мужчина поправил очки и улыбнулся в ответ.
— Да, всю жизнь. Пятьдесят лет в главной библиотеке Чикаго. Я каталогизировал миры, заключённые в переплёты. А теперь, похоже, сам стал частью какого-то каталога.
— Вы были хорошим хранителем, — сказал Саллос. — Ваша душа чиста и вибрирует очень высоко. Вы не искали власти или богатства, только знания.
Он кивнул на портал, который открылся в стене. Из него лился мягкий свет, похожий на свечение старых ламп в читальном зале, а в воздухе едва уловимо пахло старой бумагой и кожей.
— Ваш уровень — плюс десятый. Сектор «Хранилище Всего». Там собраны все книги, которые когда-либо были написаны или только задуманы. Все знания вселенной. Ваша работа ждёт вас.
Глаза библиотекаря загорелись детским восторгом.
— Все книги? Даже утерянные? Даже те, что были сожжены?
— Особенно те, что были сожжены, — кивнул Саллос. — Знания нельзя уничтожить. Их можно только спрятать. Рукописи не горят как сказал один советский классик.
Библиотекарь прижал свой портфель к груди, словно величайшую драгоценность.
— Это... это больше, чем я мог мечтать. Спасибо вам.
Библиотекарь улыбнулся и шагнул в свет Портал закрылся.
В кабинете повисла благоговейная тишина.
Хиариил первым нарушил её:
— Это был... достойный уход.
Саллос сел за стол и с улыбкой посмотрел на своих помощников:
— Вот видите? Не все души приходят сюда со скандалами. Некоторые приходят за ответами.
Он взял перо:
— Следующий. Надеюсь, конвейер решил сделать паузу на интеллигенцию.
***
Дверь с грохотом распахнулась, и в кабинет ввалилась троица в потрёпанной украинской форме. Они не вошли, а ворвались, пиная по пути мебель и громко, вызывающе смеясь. Их поведение было наглым и демонстративно вызывающим.
— О, гляди, какая ящерица! — гаркнул один из них, самый крупный, с ухмылкой глядя на Саллиэля. — Эй, ты, зелёный! Чего разлёгся? Служба не ждёт!
Он с силой пнул ножку стола рядом с крокодилом. Саллиэль медленно, лениво приоткрыл один глаз. Его вертикальный зрачок сфокусировался на наглеце. Крокодил не зарычал. Он просто смотрел. И это молчание было страшнее любого рыка.
— А чё он молчит? Язык проглотил? — подхватил второй солдат, плюнув на пол. — Или он у вас тут вместо коврика?
Третий солдат, самый молодой, начал передразнивать походку рептилии, шаркая ногами и размахивая руками.
— Я крокодил-мутант, я вас всех сожру! Бу-у-у!
Саллос даже не поднял головы от бумаг. Он лишь отложил перо и посмотрел на троицу с холодным, изучающим интересом энтомолога, разглядывающего особо ядовитых насекомых. Хиариил сделал шаг вперёд, его лицо превратилось в каменную маску.
Ургетариил уже активировал сканер, но данные его мало интересовали. Приговор был вынесен поведением.
— Господа, — голос Саллоса был тихим, но он мгновенно заполнил весь кабинет, заставив вибрировать стёкла. — Вы находитесь в Цитадели Саллоса. Здесь не принято портить чужую мебель.
Солдаты проигнорировали его, продолжая издеваться над Саллиэлем. Крупный подошёл ещё ближе и попытался ткнуть крокодила носком сапога в бок.
Этого Саллиэль уже не стерпел.
Это было не нападение, а казнь. Он двигался с невероятной для такой туши скоростью. Мгновение — и он уже стоял на мощных задних лапах. Ещё мгновение — и его челюсти сомкнулись на наглом солдате. Раздался короткий, влажный хруст.
Всё произошло в полной тишине. Двое других солдат замерли, их лица побелели. Они смотрели, как их товарищ исчезает в пасти чудовища, не успев даже вскрикнуть.
Саллиэль проглотил добычу, облизнулся длинным раздвоенным языком и так же молча вернулся в свой угол, где снова свернулся клубком и закрыл глаза, будто ничего и не произошло.
В кабинете повисла гробовая тишина.
Саллос встал из-за стола. Он медленно обошёл его и остановился перед двумя оставшимися солдатами. Они дрожали, прижавшись к стене.
— Ваш друг... — начал демон, — ...был очень громким. А Саллиэль ценит тишину. Вы усвоили этот урок?
Они судорожно закивали головами.
— Д-да... господин...
— Хорошо, — кивнул Саллос. — Потому что ваш приговор уже вынесен сканером. Ваши души разрушены и не подлежат восстановлению. Ваша участь — утилизация.
Он щёлкнул пальцами. В полу открылся тёмный люк.
— Уведите их.
Два легионера-тени шагнули из тьмы и взяли парализованных ужасом солдат под руки. Те не сопротивлялись. Их бравада испарилась вместе с их товарищем.
Их крики ещё долго доносились из люка, пока портал не закрылся, отрезая звуки.
Саллос посмотрел на Хиариила:
— Приберитесь здесь. И вызови уборщиков из хозяйственной службы. Пусть почистят пол... и сапоги этого бедолаги.
Он вернулся за стол.
— Следующий. Надеюсь, это будет кто-то более... воспитанный.
Хиариил выглянул в коридор, окинул взглядом пустую приёмную и, закрыв дверь, повернулся к Саллосу.
— Никого нет. Очередь иссякла. Объявляем перерыв, хозяин?
Саллос откинулся в кресле и потёр уставшие глаза. День выдался насыщенным: от центурионов и художников до визгливых тёток и карателей СС. Даже конвейер душ требовал передышки.
— Да, пожалуй, — согласился он. — Только я думаю, ещё кто-нибудь подойдёт с распределителя Камалоки. Эти души... они как вода в сообщающихся сосудах. Стоит нам сделать паузу, как давление с той стороны нарастает, и кто-нибудь обязательно просочится.
Он встал из-за стола и подошёл к окну, за которым клубилась вечная тьма.
— Пусть Анкратиил дежурит в приёмной. Если кто-то появится, пусть запишет имя и назначит время. А мы... мы заслужили чашку отвара.
Ургетариил, который уже собирал свои приборы, согласно кивнул:
— Я бы не отказался. Мой алхимический анализатор перегрелся от сканирования такого спектра душ. От художника с его «квантовой суперпозицией» до эсэсовца с его «мутантными некротическими телами».
Хиариил активировал кристалл внутренней связи:
— Кухня, два отвара в кабинет хозяина. И что-нибудь к нему.
Он повернулся к Саллосу:
— Может, стоит повесить на дверь табличку «Приём временно приостановлен в связи с обедом хищника»?
Саллос усмехнулся, глядя на спящего Саллиэля. Крокодил, словно почувствовав внимание, приоткрыл один глаз и издал звук, похожий на довольную отрыжку.
— Боюсь, это только привлечёт лишнее внимание. Представь себе паломничество бесов-поклонников, желающих принести себя в жертву ради силы и удачи.
В этот момент в дверь тихо постучали.
Все трое демонов замерли.
Хиариил нахмурился и медленно открыл дверь.
На пороге переминался с ноги на ногу Анкратиил, мелкий бес из приёмной. Вид у него был взволнованный.
— Хозяин... — пропищал он. — Там... там душа. Только что прибыла с распределителя. Говорит, что она... особенная. Требует немедленной аудиенции у высшего руководства.
Саллос переглянулся с Хиариилом. Перерыв отменялся.
— Запускай, — вздохнул демон, возвращаясь за стол. — Посмотрим, какая «особенная» душа осмелилась прервать наш отдых.
***
Дверь медленно отворилась, и в кабинет вошла женщина. На первый взгляд она ничем не выделялась: простое тёмное платье, собранные в узел волосы, усталое лицо. Но от неё исходила странная аура — не света и не тьмы, а какого-то глубокого, вселенского спокойствия. Она не шла, а словно плыла над полом.
Она остановилась в центре кабинета и обвела всех присутствующих взглядом, в котором читалась вековая мудрость.
— Здравствуй, Саллос, — её голос был тихим, но прозвучал так отчётливо, будто она шептала каждому прямо в ухо. — Я ждала этой встречи.
Саллос встал. Он не выглядел удивлённым, скорее — сосредоточенным. Он медленно обошёл стол и остановился перед ней.
— Ты не похожа на обычную душу из Камалоки, — констатировал он. — Ты пришла не для распределения.
Женщина едва заметно улыбнулась.
— Верно. Я — не душа. Я — Сознание. Наблюдатель. Я воплощаю собой принцип равновесия, который вы все так стремитесь поддерживать... или нарушить.
Хиариил и Ургетариил переглянулись. Сканер в руках алхимика тихо загудел и погас, выдав ошибку: «Сущность не определена».
— Тогда зачем ты здесь? — голос Саллоса был ровным, но в нём чувствовалось напряжение.
— Чтобы предупредить, — ответила она. — Ваше столкновение с серым племенем — это лишь малая рябь на поверхности океана. В глубинах мироздания пробуждается нечто большее. Нечто, что угрожает не только цитадели, но и самому балансу Камалоки.
Она посмотрела на спящего Саллиэля.
— Даже твой страж это чувствует. Он охотится не от голода. Он пытается насытиться энергией, чтобы укрепить барьеры цитадели. Он знает, что грядёт буря.
Женщина перевела взгляд на Саллоса:
— Готовь свои легионы, владыка Саллос. Готовь своих гениев и аудиторов. Скоро вам понадобятся все силы. И... присмотрись к тем душам, что кажутся бесполезными или сломанными. В час великой нужды даже самый слабый огонёк может стать маяком.
Она сделала шаг назад.
— Я сказала всё, что должна была.
Она начала растворяться в воздухе, становясь прозрачной.
— Мы ещё встретимся.
Её фигура исчезла. В кабинете повисла звенящая тишина.
Саллос долго смотрел на то место, где она стояла. Затем он повернулся к своим помощникам. Его лицо было мрачным.
— Хиариил.
— Да, хозяин?
— Объявляй полную боевую готовность. Отменяй все отпуска. И разыщи Мариала. Пусть его жрецы начинают молиться... чему угодно. Похоже, нам понадобится любая помощь.
Он сел за стол и посмотрел на пустой коридор за дверью.
— Конвейер душ только что стал линией фронта. И следующая душа может оказаться не просто посетителем, а вестником войны.
Продолжение еще будет..если конечно оно кому то интересно.. впрочем у нас еще ночью заседание малого совета цитадели, возможно я его опишу..если спать не лягу. А пока заходите в магазин, покупайте амулеты и прочие артефакты, карты таро и т.д.