Выдержки из статьи "Мычание — знак несогласия" https://takiedela.ru/2026/03/mychanie-znak-nesoglasiya/
«Я думала, у меня сердце остановится, когда они пришли за нашими коровами, — вспоминает женщина. — До сих пор все дрожит. Только ОМОНа было около 20 человек. Как будто мы террористы.
Этим черным людям в балаклавах из машины выкинули дубинки на снег, они их разобрали и стали в оцепление. Как будто военизированный полк. Я закрыла везде шторы, из дома не выходила…»
Улицу, где стоит дом Полежаевых, перекрыли. Снимать и фотографировать запрещали. Ветеринаров для усыпления коров нашли не сразу. Одной женщине-
ветеринару, которую привезли, стало плохо с сердцем — она отказалась участвовать в убийстве. Пришлось искать другого специалиста.
Одна из жительниц села с Библией в руках подошла к трактору, который расчищал дорогу от снега для проезда спецтехники к коровникам Полежаевых. Упала перед трактором на колени, начала плакать. Водитель бросил машину и ушел.
«Они ворвались в мой дом, когда я был в отъезде, уничтожили моих животных, но у меня до сих пор нет никаких документов, — говорит Константин Полежаев. — Ни акта об изъятии животных, ни результатов анализов. Ничего. Никто со мной не связывался по поводу компенсации…
“Особо опасное заболевание”… Но почему они все были не в защитных костюмах, а с дубинками и в бронежилетах?
Они нарушили все санитарные нормы!
Они на ботинках, на этой одежде понесли это “секретное заболевание” дальше по району, а может быть, и по области!»
За две недели Константин похудел на 11 килограммов, не может спать. Надежда показывает упаковки с таблетками: «Это от давления, это успокоительные. Только на них держимся». Ее муж закрывает глаза.
«Почему они не разговаривают с нами? Если бы мне все объяснили (показали анализы, распоряжение об уничтожении скота), если бы все было законно, я бы сам все организовал… Быстро и гуманно усыпили бы скот.
А они мучили моих животных два дня. И вывозили их на КамАЗах».
Надежда до сих пор живет в страхе, что ОМОН может ворваться к ним в любой момент: «Когда они уехали, одна машина осталась и стояла рядом с нашим домом всю ночь. Я видела свет фар и не могла уснуть».
Уведомление об изъятии коров пришло Полежаевым по почте — уже после того, как животных забрали.
«Это труд всей моей жизни, очень тяжелый труд: каждый день без выходных с пяти утра до глубокой ночи. — Константин говорит ровно, без эмоций, он очень устал. — Чтобы заработать на корма для животных, я еще валил лес. Это жара, комары. Я сам засеивал свою пашню зерном. Мы честно жили, хотели накопить на достойную старость. Теперь нам обещают компенсацию 171 рубль за килограмм веса. Это смешно: мы мясо сдавали по 300–500 рублей килограмм. Все, что они у меня отобрали и сожгли, стоит около 25 миллионов рублей. И конечно, никто мне это не вернет. Я им не верю».
Константин не хочет больше выращивать и разводить скот: «Как я смогу это делать? Если они в любой момент могут прийти и снова все отобрать?!»
Светлана Панина из Новоключей, у которой уничтожили 200 животных, всегда мечтала иметь верблюдов. Они с мужем завели пару. Потом родился верблюжонок.
«Мы его Русик назвали, — говорит Светлана, — в честь России. Он такой добрый был. Соседи рассказывали, что он очень плакал, когда ветеринары животных моих убивали. Я пришла когда… искала его — а его нет. Только веревочка обрезанная».
