В начале XX века Российская империя переживала тектонические сдвиги. После Манифеста 17 октября 1905 года в стране впервые в истории появился парламент – Государственная дума.
Историки до сих пор спорят, стала ли Россия конституционной монархией или самодержавие просто слегка «принарядилось» в новые одежды. Чтобы понять это, лучше всего посмотреть не на парадный Петербург, а на русскую глубинку. Как проходили первые выборы там, где 95% населения составляли крестьяне?
Доктор исторических наук, заведующий кафедрой истории и философии Череповецкого государственного университета Андрей Егоров проделал эту работу, изучив избирательные кампании в I и II Думы в Вологодской губернии. Выводы оказались удивительными: тихая северная губерния превратилась в арену борьбы между надеждами на новую жизнь и старыми административными привычками.
Результаты исследования опубликованы в авторитетном научном журнале «Historia Provinciae – the Journal of Regional History».
Первые выборы: эпоха надежд
Вологодчина начала века – это огромные пространства, суровый климат и почти сплошь крестьянское население. Дворян-землевладельцев здесь было крайне мало, основная масса земель принадлежала казне, церкви и удельному ведомству. Поэтому и аграрный вопрос для местных мужиков стоял иначе: они хотели не столько помещичью землю (её почти не было), сколько государственные и церковные угодья.
Первые выборы в 1906 году проходили на удивление свободно. Губернатор А.А. Лодыженский, человек с умеренно-либеральными взглядами, в дела избирателей почти не вмешивался. В губернии зарождалась публичная политика: открылись отделения партий (кадеты, эсеры, октябристы), появилась первая оппозиционная газета «Северная земля», а в Пушкинском народном доме в Вологде проходили бурные предвыборные собрания.
Главной силой на выборах стали крестьяне. В губернском избирательном собрании у них было абсолютное большинство голосов. Именно они решали, кому ехать в Петербург.
Крестьяне подошли к делу серьезно. По деревням рассылались «приговоры» – наказы будущим депутатам. Требования были прямые и понятные: землю –тем, кто её обрабатывает, убрать косвенные налоги, дать бесплатное образование детям. Но крестьяне хотели не только хлеба, но и политических прав. Они требовали, чтобы законы принимала только Дума, чтобы чиновники были подотчетны народу, а выборы проходили без давления начальства. Однако свои чаяния они еще не связывали с конкретными партиями.
Именно это и сыграло злую шутку с местными либералами –кадетами. Кадеты были самыми активными, но их программа казалась крестьянам слишком «барской», а листовки –слишком заумными. Ходил даже слух, что один кадетский оратор назвал крестьян «стадом», которому нужен пастух. Хотя слова исказили, «горький привкус» остался. В итоге на неформальном совете в масштабах губернии крестьяне-выборщики решили: «господ» нам не надо, будем выбирать своих.
В итоге в I Думу от Вологодчины уехали четверо крестьян и один предводитель дворянства, которого уговорили выбрать «для приличия». Самый радикальный настрой оказался у депутата от тех уездов, где помещики всё-таки были. Крестьяне поняли главное: их голос что-то значит.
Вторые выборы: «успокоение» по-столыпински
Окрыляющий опыт первой Думы длился недолго. Правительство сочло парламент слишком строптивым и распустило его. Страна готовилась к новым выборам. Но в Вологде сменилась власть. Вместо либерала Лодыженского губернатором назначили А.Н. Хвостова – члена «Союза русского народа», человека жесткого и не стеснявшегося в методах.
Выборы во II Думу превратились в войну. Хвостов развернул настоящую административную атаку на оппозицию:
– Закрыл неугодную газету «Северная земля».
– Запрещал предвыборные собрания под любыми предлогами.
– Исключал левых кандидатов из списков избирателей, фабрикуя против них уголовные дела.
– Разослал по волостям список «разрешенных» газет, а все остальные приказал изымать.
В борьбу с революцией власти решили активно включить церковь. Новый епископ Вологодский Никон (тоже убежденный монархист) благословил священников идти на выборы и агитировать за правых. Впервые церковный амвон стал политической трибуной.
Казалось, что при таком давлении оппозиция обречена. Но она тоже училась. Кадеты и социалисты (эсеры и социал-демократы), которые раньше бойкотировали выборы, теперь объединились. Они поняли ошибки: их листовки стали короткими и понятными, а лозунги – близкими крестьянам. Появилась новая газета –«Северная окраина», продолжившая дело старой.
Главный бой разгорелся в самой Вологде за места выборщиков. Оппозиция выставила единый список, но из-за внутренних разногласий и козней властей, которые «отсеяли» нескольких их кандидатов, оппозиционеров на три места оказалось четверо. Голоса разделились, и в итоге от города прошли двое правых и один кадет. Примечательнее всего то, что в сумме оппозиция набрала намного больше голосов, чем черносотенцы, но из-за раздробленности проиграла.
Крестьянский ответ: «По-старому жить нельзя»
Однако судьбу выборов решала не Вологда, а уезды, где у власти не было возможности проконтролировать каждый шаг. И здесь произошло неожиданное для губернатора.
Крестьяне, наученные горьким опытом и агитацией, шли на выборы осознанно. В газетах писали, что даже в самых глухих лесных деревушках только и разговоров, что о Думе. Местные власти пытались давить: отменяли неугодные им результаты сходов, угрожали. В одной из волостей старшина объявил крестьянам: «Начальник губернии приказал выбрать людей хороших, истинно русских, а не из красной сотни». В ответ поднялся «невообразимый крик», и мужики вторично выбрали тех же «красных», что и в первый раз.
Крестьяне больше не хотели просто ждать милостей. Они давали наказы своим выборщикам: требовать всю землю, свободы для политзаключенных и ответственности правительства перед Думой.
Когда в феврале 1907 года в Вологде собралось губернское избирательное собрание, соотношение сил было очевидным. Несмотря на все усилия Хвостова, крестьянских выборщиков было большинство, и они были настроены решительно.
Результат выборов стал сенсацией и пощечиной губернатору. Из пяти мест от губернии четыре заняли крестьяне, причем все они примкнули к самой радикальной парламентской фракции – трудовикам. Пятым избрали кадета, но и его поддержали крестьяне, увидев в либералах временных союзников. Радикально настроенные мужики разгромили и проправительственных октябристов, и черносотенцев, поддержанных самим губернатором.
Итоги: приговор самодержавию
Что же показали эти первые выборы в российской глубинке?
Во-первых, они доказали, что даже в условиях абсолютного преобладания неграмотного или малограмотного крестьянства политическое самоопределение идет семимильными шагами. От смутных чаяний в 1906 году крестьяне пришли к поддержке конкретной политической силы (трудовиков) всего за один год.
Во-вторых, выборы обнажили главное противоречие «Думской монархии»: неготовность власти действовать в рамках провозглашенного конституционного порядка. Смена губернатора и методы Хвостова показали, что правительство, испугавшись первой Думы, взяло курс не на диалог, а на «закручивание гаек». Как писал позже один из политиков, «провинциальное самодурство властей ничуть не уменьшилось».
Вологодская история – это пример глубинного общероссийского кризиса. Крестьяне, поверившие в то, что у них теперь есть голос, и готовые учиться политике, столкнулись с административным произволом. Радикализация общества, которую так боялась власть, стала прямым следствием её же политики. Победа левых крестьян на выборах в Вологде стала не торжеством демократии, а симптомом надвигающегося раскола, который через десять лет приведет страну к катастрофе. Третьеиюньский переворот 1907 года изменил избирательный закон, лишив крестьян большинства, но осадок от этих выборов –надежда и разочарование одновременно –остался в памяти народа надолго.