Утро выдалось на редкость тихим. Молчали все: и ВПН, и прокси-сервер. Без интернета было непривычно, руки тянулись к телефону. Вот только он был бесполезным кирпичом в руках. Задумалась, чем же мы живём сегодня, где прячемся от проблем и печалей. И что там находим?
Конечно, мы прячемся в бесконечных тг-каналах и ленте с рилсами. А там… а там Лерчек. Вот уж кто захватил надёжно наши умы. И уже отошли на второй план клан Самойловых – Джиганов и Бузова с её крылатым «если надо объяснять».
Народ обсуждает Лерчек всерьёз. Большинство её всегда не любило, завидовало. Ведь кто такая, марафоны, розыгрыши, роскошный образ жизни. Бесконечные фотосессии, подарки, наряды… да всем бы так, кто же откажется. Вот только с налогами вышла незадача. Хотя репутация Лерчек пострадала ещё до уголовного дела. На реалити-шоу она закрутила роман с женатым Натаном. Публика негодовала, разлучница, мол, семью разбивает, как же дети и т.д. Потом расследование. Полетели комментарии, что она шарлатанка и поделом ей. А сегодня тон комментариев стремительно меняется, ведь она уже великомученица. Онкология, 4-я стадия, дети…
Конечно, не пожелаешь никому такого, детям нужна мама. Люди же, те самые, что писали вчера самые громкие, злые комментарии, теперь пишут: «свободу Лерчек». Они её теперь любят. И весь интернет забит её фотографиями из больницы.
А почему никого не волнуют проблемы наших фермеров из Сибири? Почему так мало людей пересылает рилсы и просит придать огласке факт того, что убивают здоровых коров? А фермеры в отчаянии, ведь на селе без скотины никуда. Но коровам не сместить на себя вектор внимания. Так что же происходит, почему так?
Во-первых, герой «доступен». Лерчек находится в информационном поле 24/7. Это создаёт иллюзию близости: «Я переживаю за свою Лерчек».
А вот фермеры из Сибири абстрактны. У них нет миллионных аудиторий, нет узнаваемых лиц (кроме, возможно, уставшего мужика в телогрейке, который не умеет красиво снимать сторис о падеже скота). Отсутствие визуальной упаковки делает проблему «невидимой» для алгоритмов соцсетей. Алгоритмы любят яркое, контрастное, эмоциональное. Страдания коров без красивой картинки алгоритмы просто не поднимают в ленту.
Во-вторых, Лерчек – это идеальный сериал. У неё есть:
завязка (роскошная жизнь, «королева марафонов»)
сюжетный поворот (роман с Натаном, падение репутации)
кризис (развод, налоговое дело, угроза тюрьмы)
неожиданный финальный твист (новые отношения и рождение ребёнка, онкология, 4-я стадия).
Общество потребляет эту историю как мыльную оперу. Она упакована в привычные форматы: фотосессии, рилсы, сторис. Фермеры из Сибири – это не сериал. Это системная проблема: логистика, ветеринария, экономика регионов, бездействие чиновников. Системные проблемы решать сложно, они требуют напряжения ума и действий, а сериал – только эмоционального отклика.
В-третьих, феномен «искупительного страдания». Это не только и не столько любовь к собственно Лерчек. Это облегчение собственной совести толпы. Фермеры же не дают обществу возможности почувствовать себя «спасителями» в одном посте. Им нужна не волна хайпа, а работа.
Происходит подмена понятий. Информационное пространство превратилось в арену цирка, где зрители оплачивают внимание самых громких клоунов и трагиков, игнорируя пожары за кулисами.
Лерчек сегодня – это удобный повод для общества:
простить себе злорадство прошлых месяцев
почувствовать эмпатию, не выходя из зоны комфорта
и главное – ничего не делать.
Фермеры же требуют от общества действия, а не эмоций. А действовать – это сложно, долго и не гарантирует быстрого дофаминового вознаграждения в виде лайков.
Поэтому, пока Лерчек собирает многомиллионные охваты из больничной палаты, сибирские коровы продолжают умирать в тишине. Просто потому, что у коров нет Instagram* и таланта рассказывать свои истории в формате «рилс».
* Социальная сеть, реализуемая американской компанией Meta, включённой Росфинмониторингом в перечень лиц, причастных к терроризму и экстремизму.