Вика, операция у тебя плановая, ты сама говорила, что она прошла успешно. Тебе что еще надо-то? Ты почему считаешь, что мы должны все бросить и посменно в твоей палате дежурить? У тебя ничего не треснет, дорогая! С ума сойти просто! Ты звонишь, отвлекаешь меня от важных дел только для того, чтобы сказать, что мы за неделю тебя ни разу не навестили? Совсем ополоумела?!
***
Вика лежала в больничной палате. Слева, на соседней койке, кряхтела Зинаида Петровна — грузная женщина лет шестидесяти, которой вчера удалили желчный.
— Вик, а Вик, — позвала она сиплым голосом. — Тебе там яблочек не передавали? Что-то кисленького захотелось, сил нет.
— Нет, Зинаида Петровна, — отозвалась Виктория, не поворачивая головы. — Не передавали.
— Да что ж такое, — вздохнула соседка. — Мои-то, оболтусы, обещали к вечеру быть. Сын звонил, говорит, в пробке стоит, невестка пирогов напекла. А к тебе чего? Седьмой день лежишь, хоть бы кто мандаринку занес.
Виктория промолчала. Ком в горле, который она старательно сглатывала всю неделю, снова подкатил, мешая дышать. Она перевернулась на бок, спиной к соседке, и уставилась в стену, выкрашенную в тоскливый бежевый цвет. Телефон на тумбочке молчал. Черный экран отражал её собственное лицо: бледное, без косметики, с темными кругами под глазами. Она давно уже выглядела старше своих лет, а ей ведь всего сорок один год…
Операция была плановая, не слишком сложная, но неприятная. Врачи сказали: «Надо полежать, понаблюдать». Она честно всем сообщила. Написала в семейный чат в мессенджере: «Ложусь в хирургию, на неделю. Не теряйте».
Брат Сергей прислал смайлик с градусником.
Брат Димка написал: «Выздоравливай, сеструха!».
Сестра Катя прислала голосовое сообщение на две минуты, где полторы минуты рассказывала, как у её младшего режутся зубы, и в конце бросила: «Ну ты там держись, если что — пиши».
«Если что» наступило. Она написала, что операция прошла успешно. В ответ — тишина. Прочитано всеми участниками.
Вика закрыла глаза. Память, будь она неладна, тут же подсунула картинку пятилетней давности. Она тогда жила с Андреем. Хорошее было время. Андрей был спокойный, надежный, работал инженером в строительной фирме. Они познакомились случайно, в очереди на шиномонтаж, и как-то сразу друг друга заинтересовали. Ему нравилось, что она умная и самостоятельная, ей — что он не требует от неё быть «слабой женщиной».
— Вик, я не понимаю, — Андрей тогда отложил вилку и посмотрел на неё поверх бокала с вином. — Почему ты должна платить за ипотеку Сергея? Он здоровый лось, ему двадцать семь лет.
— У него сейчас трудности, — оправдывалась Вика, нарезая стейк мелкими кусочками. — Фирму закрыли, жена в декрете. Кто им поможет? Родители на пенсии.
— Пусть идет грузчиком. Таксистом. Курьером, — Андрей начал заводиться. — Почему ты? Ты переводчик, ты пашешь ночами, глаза портишь над этими техническими текстами. Ты когда в последний раз себе платье покупала? Не для офиса, а просто так?
— Андрей, ну мы же семья. Родители меня выучили. Они последние деньги отдавали, чтобы я язык знала. Я обязана.
— Ты отдала долг уже десять раз! — он стукнул ладонью по столу. — Ты оплатила учебу Димке, ты помогла Кате с первым взносом. Вика, они сосут из тебя жизнь!
Тогда они поругались. Но помирились быстро. Андрей любил её. Он терпел ночные звонки: «Викуся, срочно надо пять тысяч, до зарплаты», терпел её вечную занятость по выходным, когда она брала срочные переводы, чтобы закрыть дыры в бюджетах родственников.
Катастрофа случилась через год. Димка, младший, развелся. Жена выставила его за дверь, и он, недолго думая, пришел к старшей сестре.
— Вик, можно я у тебя перекантуюсь? Неделю-другую, пока хату найду, — стоял он на пороге с клетчатой сумкой.
Неделя растянулась на месяц. Потом на два. В квартире, где царил идеальный порядок воцарился хаос. Носки под диваном, крошки на столе, вечно занятая ванная. Димка лежал на диване в гостиной, щелкал пультом и рассуждал о том, что «бабы — стервы» и «нормальной работы в этом городе нет».
Андрей терпел долго.
— Вика, скажи ему, — шептал он ночью, обнимая её со спины. — Скажи, чтобы съезжал. Я не могу так больше. Я прихожу домой и хочу тишины, а не слушать его нытье и нюхать его носки.
— Ему некуда идти, Андрюш. Потерпи еще немного. Он ищет варианты.
«Варианты» искала Вика. И нашла. Строящийся дом, хорошая однушка. Взнос был неподъемным, но у Вики были накопления. Те самые, которые они с Андреем планировали потратить на поездку в Италию и, возможно, на свадьбу.
Она оформила сделку тайком. Думала, выкрутится, заработает, возьмет еще пару крупных проектов у немцев.
Андрей узнал случайно. Нашел документы в ящике стола, когда искал свой паспорт.
Тот вечер Вика запомнила навсегда. Он не кричал. Он просто сидел на кухне, перед ним лежали бумаги на квартиру для Димки.
— Ты купила ему жилье? — голос у него был пустой, безжизненный.
— Это инвестиция, — жалко соврала она. — Потом он отдаст...
— Не ври мне, — он поднял на неё глаза. В них было столько разочарования, что Вике стало физически больно. — Ты никогда не изменишься. Ты замужем за своей родней, Вика. Я здесь лишний. Я просто мешаю тебе быть их персональной кормушкой.
Он собрал вещи за полчаса.
— Андрей, не уходи! — она хватала его за рукав куртки в прихожей. — Я всё исправлю!
— Что ты исправишь? — он грустно усмехнулся. — Выгонишь брата на улицу? Продашь квартиру? Перестанешь отвечать на их звонки? Нет, Вика. Ты не сможешь. Ты — донор. А они паразиты. А я не хочу смотреть, как тебя доедают.
Он ушел. Через полгода Вика узнала от общих знакомых, что он женился. На обычной девушке, учителе биологии. У них уже родился сын.
А Вика осталась. С квартирой, работой и семьей, которая требовала всё больше.
— Ой, смотри, кто идет! — голос Зинаиды Петровны вырвал её из воспоминаний.
Дверь палаты открылась. В проеме стоял высокий парень с огромным пакетом.
— Мамуль, привет! Прости, пробки дикие!
Соседка расцвела, засуетилась, пытаясь сесть повыше.
— Дениска! Да ты что ж так нагрузился-то! Ой, горячее... Пирожки? С капустой?
— И с капустой, и с мясом, и бульон вот в термосе, Настя передала.
Запахло домашней едой: выпечкой и наваристым куриным бульоном. Этот запах был как удар под дых. Вика почувствовала, как голодный желудок скрутило спазмом. Больничная каша на воде, которую давали на обед, давно уже переварилась. Она отвернулась к окну.
Денис просидел у матери час. Он шутил, рассказывал новости, держал её за морщинистую руку. А Вика лежала и слушала. Слушала, как чужой сын любит свою мать.
Почему? Почему у неё так? Она ведь всё для них делала. Кате оплатила лечение зубов — астрономическая сумма. Сергею дала денег на ремонт машины, когда он таксовал. Димке... Димка так и живет в той однушке, коммуналку, правда, платит сам, и на том спасибо.
Она возила племянников на море. Турция, Египет.
— Викуся, возьми малых, им морской воздух нужен, а у нас денег нет», — говорила Катя.
И Вика брала. Две недели ада с чужими избалованными детьми, которые требовали мороженое, горки и планшет, а тетя Вика вечером падала без сил, так и не искупавшись.
Когда Денис ушел, оставив на тумбочке гору еды, Зинаида Петровна повернулась к ней.
— Вик, ну чего ты лежишь как неживая? Давай пирожок возьми. С капусткой. Вкусные, страсть!
Вика села. Голова кружилась.
— Спасибо, не хочу.
— Гордая, — вздохнула соседка. — А гордость, девка, в карман не положишь. Ты б позвонила своим-то. Может, не знают, что тебе худо? Или думают, что ты сильная, сама справишься?
Вика взяла телефон. Палец завис над контактом «Катя Сестра». Надо позвонить. Просто спросить. Может, правда, что-то случилось? Вдруг они все заболели? Попали в аварию? Похищены инопланетянами?
Гудки шли долго. Вика уже хотела сбросить, но трубку сняли.
— Да, Вика! — голос Кати был запыхавшийся, на фоне гремела музыка и чьи-то голоса.
— Привет, Кать.
— Привет. Слушай, говори быстрее, я в торговом центре, тут шумно, ничего не слышно! Мы Даньке куртку выбираем, он из всего вырос, кабан такой.
Вика замолчала. Внутри что-то щелкнуло. Как будто перегорел предохранитель.
— Катя, я в больнице.
— Ну я знаю, ты писала. Что, выписали уже?
— Нет. Я здесь уже неделю. Мне сделали операцию.
— Ну слава богу, что всё нормально, — протараторила сестра. — Вик, я правда не могу сейчас, тут очередь в примерочную, Данька орет. Тебе что-то срочное?
— У вас совесть есть? — тихо спросила Вика.
— Что? — переспросила Катя, музыка на фоне, казалось, стала громче. — Не слышу! Какая повесть?
— Совесть! — рявкнула Вика так, что Зинаида Петровна вздрогнула и уронила кусок пирога. — У вас, у всех, есть совесть? Я неделю лежу с разрезанным животом! Ко мне никто не пришел. Ни ты, ни Сергей, ни Димка. Я вам полжизни отдала, я вам квартиры, машины, зубы ваши гребаные оплачивала! А вы не нашли времени мандарин принести?
На том конце провода повисла пауза. Музыка в торговом центре продолжала играть веселый джингл.
— Вик, ты чего истеришь? — голос Кати стал обиженно-визгливым. — Мы же работаем! У всех семьи, дети! У меня Данька, у Сергея смена, Димка вообще на вахту собирается. Ты же сама сказала — операция плановая. Что нам, у кровати сидеть и за ручку держать? Ты взрослая баба, Вика. Вечно ты драму устраиваешь на пустом месте. Мне сейчас реально не до твоих капризов, у меня ребенок раздетый на зиму!
Катя отключилась. Вика медленно опустила телефон. Руки дрожали.
— Вот ведь змея, — прошептала Зинаида Петровна. — Ты уж прости, слышно было. Ну и родня у тебя, девка. Врагу не пожелаешь.
Вика сидела, глядя на свои руки. Тонкие пальцы, аккуратный маникюр — единственный остаток роскоши. Она вспомнила Андрея. «Ты — донор». Господи, как же он был прав... И какой же дурой была она.
Вся жизнь — как черновик. Она писала его для других. Платила за чужие ошибки, за чужой комфорт, за чужое «не до тебя». Она экономила на такси, чтобы поехать на метро и сэкономить двести рублей, которые потом отдавались племяннику на шоколадку. Она не покупала себе хорошие духи, потому что «Сергею нужнее зимняя резина».
А что теперь? Если завтра её уволят? Если она заболеет всерьез и не сможет переводить эти бесконечные инструкции к бетономешалкам? Кто ей поможет? Катя с её «раздетым» сыном? Димка, который даже спасибо говорить не научился?
Вика снова взяла телефон. Зашла в банковское приложение.
На счету лежала приличная сумма. Отложенная на «черный день», на помощь маме (если вдруг что), на подарки племянникам к Новому году. Она открыла сайт доставки еды — самый дорогой ресторан в городе.
— Зинаида Петровна, — голос Вики звучал твердо, хоть и немного хрипло. — Вы рыбу любите? Семгу на гриле?
— Чего? — опешила соседка. — Какую семгу?
— Вкусную. И салат с креветками. И чизкейк. Я угощаю.
Вика набивала корзину, не глядя на цены. Дорадо, стейк из лосося, овощи гриль, два десерта, литр свежевыжатого сока.
Оформить заказ. Оплатить. Потом она зашла в мессенджер. Семейный чат «Родные». Участники: Катя, Сергей, Дима, Мама. Виктория нажала: «Покинуть группу».
Телефон пиликнул, подтверждая действие. Затем она открыла контакты. Катя. Блокировать. Сергей. Блокировать. Дмитрий. Блокировать.
— Ты чего удумала-то? — с опаской спросила соседка. — Поругалась насовсем?
— Нет, Зинаида Петровна, — Вика улыбнулась. Впервые за неделю искренне, хоть губы и дрожали. — Я не поругалась. Я уволилась. С должности старшей сестры — по собственному желанию. Без отработки.
Через сорок минут курьер принес пакеты с едой. Аромат дорогой рыбы и пряностей перебил запах хлорки. Вика разложила еду на тумбочке, придвинула пластиковый контейнер соседке.
— Ешьте, Зинаида Петровна. За здоровье.
— Ох, спасибо, милая... Ну ты даешь. Царский пир.
Вика жевала сочную рыбу и думала о том, что когда выйдет отсюда, первым делом купит путевку. Не в Турцию с племянниками, чтобы сидеть в детском бассейне. Она полетит в Италию. Одна. Или нет, возьмет экскурсионный тур, познакомится с кем-нибудь. Она купит себе то красное пальто, на которое смотрела полгода, но жалела денег.
Она сменит замки в квартире. На всякий случай.
Телефон снова ожил. Звонила мама. Видимо, Катя уже доложила обстановку. Вика смотрела на экран, где светилось «Мамуля». Сердце привычно кольнуло — старый рефлекс, вбитый годами. «Ты старшая, ты должна, ты умная, ты справишься».
Она перевернула телефон экраном вниз. Пусть звонят. Пусть обижаются. Пусть учатся жить на свои. А у неё сейчас важное дело. Ей нужно доесть чизкейк и выздороветь.
Для себя. Вика откусила кусок сладкого, нежного торта и почувствовала, как вместе со вкусом ванили к ней возвращается вкус к жизни. Такой, какой она должна была быть уже очень давно.
Уважаемые читатели, на канале проводится конкурс. Оставьте лайк и комментарий к прочитанному рассказу и станьте участником конкурса. Оглашение результатов конкурса в конце каждой недели. Приз - бесплатная подписка на Премиум-рассказы на месяц. Так же, жду в комментариях ваши истории. По лучшим будут написаны рассказы!
→ Победители ← конкурса.
Как подписаться на Премиум и «Секретики» → канала ←
Самые → лучшие, обсуждаемые и Премиум ← рассказы.