Здравствуйте, уважаемые читатели! Сегодня я хочу обсудить с вами тему, которая буквально не дает мне покоя последние пару дней. Посмотрела я тут одно видео, почитала отрывки из мемуаров и поняла: мир большого кино — это не только ковровые дорожки, но и настоящие тектонические разломы между личностями. В центре моего внимания сегодня — великий и неподражаемый Александр Ширвиндт.
Ему сейчас было бы 89 лет (он ушел от нас совсем недавно, в марте 2024-го), и это человек-эпоха, которого обожали миллионы за его феноменальное чувство юмора и тот самый невозмутимый взгляд с трубкой в зубах. Но знаете ли вы, что за этой маской спокойствия скрывалось жесткое неприятие одного из самых влиятельных людей нашего кино — Никиты Михалкова? Эта история — не просто сплетня, а столкновение двух миров, где один не желал преклоняться перед «барскими замашками» другого.
Прежде чем мы перейдем к их эпичному противостоянию, давайте буквально в двух словах вспомним, на каком фоне все это происходило. Александр Анатольевич всю жизнь был однолюбом — и в браке (66 лет с единственной женой Натальей Белоусовой!), и в творчестве. У него есть сын Михаил, которого многие знают как телеведущего. Именно через призму воспитания детей и отношения к жизни Ширвиндт смотрел на окружающих. И вот тут начинается самое интересное: почему же он так «проезжался» по Никите Сергеевичу?
Ширвиндт никогда не лез за словом в карман и чувствовал фальшь за версту. Его легендарная прямолинейность сталкивалась с монументальностью Михалкова — «барина» нашего кинематографа, который привык, что перед ним все ходят на цыпочках. Александра Анатольевича откровенно коробила эта дистанция и налет «особого статуса». Он видел в этом не величие, а какое-то глубокое эстетическое отторжение.
В своей книге «Отрывки из обрывков» Ширвиндт препарировал семейство Михалковых-Кончаловских с точностью хирурга. Уважаемые читатели, представьте себе: он называл этот клан «мощной биологической машиной». Мол, у них гениальность так плотно переплетена с умением приспосабливаться к любой власти, что диву даешься. Он иронизировал, что если бы энергию и цинизм этой семьи направить на благо какой-нибудь маленькой страны, та бы мигом стала империей. Но для самого Ширвиндта это была не сила, а отсутствие внутреннего стержня. Он не понимал, как художник может превращаться в чиновника.
Особенно его задевала современная деятельность Никиты Сергеевича. Когда Михалков начал вести свою программу «Бесогон», Ширвиндт только посмеивался: «Это он бесов гоняет? Не смешите меня!». Для него это выглядело как борьба с призраками. Александр Анатольевич искренне не понимал, как режиссер, снявший шедевры вроде «Рабы любви», променял магию кино на агрессивные поучения с экрана. Он считал, что Михалков «завязал» с настоящим искусством, заменив живой поиск ответов на трансляцию истин, спущенных «сверху».
Да и поздние фильмы Михалкова Ширвиндт не жаловал. «Утомленные солнцем 2» или «Цитадель» он называл «математикой без души». Ему казалось, что там слишком много желания угодить конъюнктуре и «героического глянца», за которым умирает правда. А как вы считаете, уважаемые читатели, чья позиция вам ближе и кажется более честной сегодня: ироничное отстранение и «фига в кармане» Александра Ширвиндта или открытая, пусть и жесткая, государственная позиция Никиты Михалкова? Кто из них, по-вашему, сохранил в себе больше от настоящего художника? Жду ваших комментариев, давайте поспорим!