Спектакль «Так и будет» имел необыкновенный успех, шел на сцене Малого театра более 14 лет и часто вывозился на гастроли. В декабре 1979 г. состоялся 300-й спектакль «Так и будет», последний раз он был показан на гастролях в Донецке в мае 1983 г. Символично, не правдали?
Театр — это и семья, и армия, говорит Константин Богомолов.
И ведь правильные слова молвит, но слова и дела, как бывает у тех, кто страдает недержанием речи, опережают даже мысль, и пока одно подтягивается другим, успевают переодеться, развестись, жениться, оглянуться, плюнуть себе на хвост, очнуться и спросить себя самого: "Так о чем это я?"
- Гений, - думает Ольга Любимова (наше всё в русской культуре), и с лёгким сердцем на фоне спецоперации поддерживает правильный словоток либерального отечественного творца. Ну, пусть бы поставил "Тимура и его команду", но без раздеваний на сцене, даже на условной полянке залитой солнцем софитов, пусть - «Так и будет»! Лишь бы Запад увидел: вот, Костя Богомолов, туда же. Но, в тысячный раз копирку подкладывать под чистый лист - бестолку. Он не Симонов, и сейчас не 1945 год...
Статья, опубликованная в газете КРАСНАЯ ЗВЕЗДА 7 января 1945 г., воскресенье:
«Так и будет»
Офицер, потерявший на войне жену и дочь, приезжает домой. В течение трех
лет все считают его погибшим, а сам он не подавал никаких известий о себе. Но
вот он возвращается с фронта. Чего же может он ждать теперь, ступая на порог своего давно покинутого жилища?..
Автор отчетливо представляет себе, с каким волнением относятся фронтовики к
будущему возвращению, как много дум и переживаний связано у них с каждым
кратким отпуском. Конец войны уже видев, поэтому Симонов как бы рисует картину будущего возвращения воина с фронта. И зритель, взволнованный показанными событиями, верит тому, что будет именно так, как показали и автор и актеры, будет так, как каждому из нас хочется увидеть будущее.
Сюжет пьесы несложен. Инженер-полковник Савельев, до 22 июня 1941 года
работавший инженером-строителем, перед самой войной выезжает с женой и дочерью на пограничный курорт. В первые дни войны он теряет семью. Сначала он воюет вместе с воинской частью капитана Иванова, а затем уже служит по своей специальности и отдает все силы делу победы над врагом. Эта биографическая часть находится за пределами сцены, но она типична для многих, и зритель верит каждому слову полковника Савельева и его друга Иванова. Пьеса начинается и заканчивается в Москве в квартире Савельева, где теперь живет переселившаяся из разбомбленного дома семья академика-архитектора Воронцова.
В этой московской семье однажды утром появляется инженер-полковник Савельев, приехавший на несколько дней с фронта. Для него эта квартира только «пепелище», куда он зашел лишь потому, что пока еще нет номера в гостинице, — надо где-то оставить чемодан. Он не претендует на большее, он понимает, что за три года должно было произойти множество изменений. С волнением видит он свои старые вещи, стоящие на тех же местах, но рядом с ними есть уже и вещи чужих людей. «А рояль не мой!»,— замечает он своему адъютанту. «Рояль мой»,—отвечает вышедший на шум голосов академик Воронцов.
Инженер-полковник Савельев пытается сразу объяснить, что он никого не хочет беспокоить, он только просит разрешить временно оставить свои вещи. И вдруг выясняется, что не так хотят встретить его эти незнакомые люди; что он желанный член семьи, что его никто не отпустит из этого дома, где он должен быть хозяином. Всё происходящее дальше является прекрасным свидетельством высокой человечности советского общества, проникнутого теплом взаимного понимания и уважения.
Так с первой встречи героев зрителю становится ясно всё, что произойдет
дальше. Встреча не предвещает драматических коллизий, столкновений характеров, воина встречают сердечно, его принимают в семью, как родного. Почему же в зрительном зале так напряжено внимание в течение всех шести картин? Почему, когда закрывается занавес, вспыхивают дружные аплодисменты? Зритель с благодарностью приветствует актеров.
Волнующее впечатление производит сцена салюта, решенная так же просто,
как и всё, что сделано в пьесе. Залпы двухсот двадцати четырех орудий доносятся в зал театра с той же приглушенной, но волнующей силой, как если бы зрители слышали, находясь в театре, гром настоящего салюта. И может быть именно в том и дело, что зритель, особенно военный, легко представляет себя на месте инженер-полковника Савельева, в том и дело, что пьеса связана с нашим временем, с переживаниями наших друзей, с нашими личными чувствами. Мы легко понимаем, что испытали герои пьесы за пределами сцены, потому что жизнь их похожа на нашу собственную.
...Ради любви к инженер-полковнику, любви, где может быть больше неосознанной жалости, нежели сильного и страстного чувства, дочь Воронцова Оля, отвергает любовь молодого и преуспевающего инженера Синицына. Правда, Симонов наградил Синицына столь мелкой душонкой, что тем самым снял основной конфликт, который мог бы усилить звучание пьесы. В результате такой характеристики Синицына перестаешь верить и тому, что он талантлив, в чем ранее убеждал нас автор, ибо так же, как «гений и злодейство две вещи несовместные», талант и низость не уживаются в нашем представлении. Здесь ошибка автора.
Остается только боязнь и неверие в возможность нового счастья у Савельева и девичья скромность у Оли, которая мешает ей сказать еще в первом или во втором акте о своей любви. Напрасно автор так упорно помогает Оле полюбить
Савельева, напрасно еще в первой картине он предупреждает, что Оля не любила Синицына. Наоборот, преодоление ошибочного чувства дало бы, вероятно, возможность актрисе сделать образ Оли более содержательным, а судьба Савельева приобрела бы более правдивые очертания.
В пьесе есть эпизод — разговор о полустанке. — когда Женщина-майор медицинской службы отказывается от своей давней и невысказанной любви к Савельеву ради его возможного счастья с Олей. Она нашла для неожиданно мягкие, лирические нотки. Женщина-майор со своей неразделенной любовью, для которой у нее остается одно лекарство — работа, трогает сердце зрителя не меньше, если не больше, чем судьба Оли.
Надо сказать, что эти частности не меняют общего хорошего впечатления от
спектакля. Зритель прощает их за тот оптимизм, за ту веру в советского человека. — на войне ли он или в тылу, — которыми полна пьеса. Выразительно и ярко звучит эта оптимистическая вера в наших людей уже в первых словах академика Воронцова. Дух бодрости и сердечности, которым пронизана пьеса
Симонова, радует и волнует зрителя. Мы верим: именно так и будет! (Николай АСАНО)В.
А вот о чем думает наше всё русской культуры? Или - ещё не время показать всю веру в капиталистического человека?..
Всем желающим принять участие в наших проектах: Карта СБ: 2202 2067 6457 1027
Несмотря, на то, что проект "Родина на экране. Кадр решает всё!" не поддержан Фондом президентских грантов, мы продолжаем публикации проекта. Фрагменты статей и публикации из архивов газеты "Красная звезда" за 1945 год. С уважением к Вам, коллектив МинАкультуры.