Мир стоит на перепутье. Прежде всего — социальном. Как следствие — экономическом. Как следствие — мировоззренческом, как религиозном, так и научном.
Что же в сегодняшнем дне и сегодняшних настроениях особенного?
Исходная база понятна — конец истории, становление глобального гегемона. Явление вполне закономерное, в человеческой истории случавшееся неоднократно. Лучший тому пример — история Китая. Была у него целая «эпоха сражающихся царств», завершившаяся объединением в единую империю императором Цинь Шихуанди в 221 году до нашей эры. Следует отметить, что США с восхождением на мировой олимп было куда проще, чем китайскому императору. Нынешняя «эпоха сражающихся царств» была начата не ими, носила в основном характер холодной войны и свалилась на американские плечи достаточно для самих США неожиданно. Эта «неожиданность» сыграла с США весьма злую шутку. Элиты США конечно очень стремились к мировой властной монополии. Но, когда её получили, оказались к ней совсем не готовы. Не готовы в самом наиважнейшем аспекте — в том, что весь мир теперь твой. Любого сюзерена признавали, признают и будут признавать таковым только в том единственном случае, когда он распространяет свою власть правовым, договорным образом на весь вассалитет. США же предпочли остаться в старой системе отношений со старым, традиционным списком вассалов. Естественно, что новых вассалов это не могло устроить в принципе. Или ты признанный вассал и на тебя распространяются установленные принципы вассалитета, в том числе и твоей безопасности и защиты от других вассалов. Или ты не в списке — тогда ты не вассал.
В принципе от США не так уж и много требовалось. Всего лишь заявления, что все вассалы перед королем равны и на их всех распространяется его суверенитет и его власть. Но США не только этого не сделали, но допустили и другую фундаментальную ошибку — они начали по своему усмотрению крушить вассалов вассалов. Да, некоторые вассалы опасно сильны и опасно богаты. Но расправляться с их окружением до полного становления своей власти — самоубийственная глупость. Американские элиты, не имея опыта имперской власти, эту глупость совершили, что и привело к нынешнему состоянию «неповиновения». Как показала история, выход из этого состояния единственный — становление «настоящего» императора. Как правило это бывает новая династия, причем безразлично откуда — то ли из числа обиженных вассалов, то ли из текущей правящей верхушки. Значение имеет только адекватность власти своему положению. И это неизбежность.
Пропагандируемая здесь и сейчас идея кластеризации, суверенизации, в той или иной степени распад на «неофеоды», изначально провальная. Она экономически ущербная для всех. В том числе и для тех, кто способен на экономический суверенитет. Да, кто-то сможет выжить, но не более того. Законы экономики неумолимы. Рассмотрим их.
С распиаренным капитализмом все как-то не так. И с определениями полная неразбериха, и в живую капиталистический способ производства уже не так просто сыскать.
Начнем с определений.
Самое примитивное и до отвращения вульгарное:
- Под капиталистическим способом производства следует понимать произведенные материальные блага, основанные на частной собственности капиталистов и использовании труда наемных рабочих (https://utmagazine.ru/posts/9576-kapitalisticheskiy-sposob-proizvodstva).
Итак, согласно определению, некто, назвавший себя капиталистом, нанял наемных рабочих и произвел некие материальные блага. И только. И это уже капиталистический способ производства?
Например, Савва Морозов нанял рабочих и создал Московский Художественный театр (МХТ им. Чехова), затратив на это колоссальную по его временам сумму — около полумиллиона тех золотых царских рублей. И чем этот организационный и финансовый подвиг отличается от аналогичного подвига Веспасиана Флавия, который много раньше, в 80 году нашей эры, построил амфитеатр, ныне известный под именем "Колизей"?
Только тем, что жили эти два господина в разные эпохи, конкретно Флавий - во времена, когда понятия "капиталист" не существовало. Этого маловато будет.
Наоборот, их вполне объединяет то, что дед Саввы был крестьянином, но крепостным, а дед Веспасиана — тоже крестьянином, но свободным. Конечно, Савва зарабатывал эти средства на мануфактуре, а Веспасиан - на войне. Но в данном "определении" об этом - ни слова. В данном конкретном случае значение имеет, что, строго по определению, и Веспасиан, и Савва на свои частные средства наняли наемных работников и произвели конкретные материальные блага. Однако,к капиталистическому способу производства это никаким боком.
Не менее примитивно и следующее "определение":
Буржуазный (капиталистический) способ производства - наниматель потребляет рабочую силу нанятого, превращая его способность к труду в источник своей прибыли, получаемой на рынке. (https://snob.ru/selected/entry/126362/)
Нет возражений, что наниматель именно на рынке что-то там получает. Но это совсем не обязательно будет прибыть. За единицами успешных нанимателей стоят сотни других нанимателей, кто вместо прибыли на том же рынке с той же нанятой рабочей силой пожинает убытки и разоряется. А "определение" это никак не различает, наоборот — категорически настаивает, что любое «потребление способности к труду» есть источник прибыли. Что оказывается совсем не факт. Не работает определение.
Берем еще одно, более продвинутое определение:
При капиталистическом способе производства:
Как вводимые, так и конечные производственные ресурсы являются в основном частными товарами и услугами, приобретаемыми на рынке по ценам.
Производство осуществляется для обмена и обращения на рынке с целью получения от этого чистого дохода.
Владельцы средств производства (капиталисты) - это господствующий класс (буржуазия) которые получают свой доход от прибавочного продукта, производимого рабочими и свободно присваиваемого капиталистами.
Отличительной чертой капитализма является зависимость значительной части населения от наемного труда; в частности, рабочий класс (пролетариат) не владеют капиталом и должны жить, продавая свои рабочая сила в обмен на заработную плату (https://wikiaro.ru/wiki/Capitalist_mode_of_production_(Marxist_theory)).
По сравнению с предыдущими наивностями в данном определении уже сделан акцент на «зависимость значительной части населения от наемного труда», что существенный шаг вперед. Но и при социализме имеет место быть такая же зависимость значительной части населения от наемного труда. Более того, социалистическая номенклатурная элита точно также «получает свой доход от прибавочного продукта, производимого рабочими». Однако, ни о каком капиталистическом способе производства при социализме даже речи нет. И это определение получается не рабочим.
Обращаемся к классикам:
Капиталистический способ производства — общественный способ производства материальных благ, основанный на частнокапиталистической собственности на средства производства и эксплуатации наемного труда. «Капиталистическим производством, — писал Маркс, — мы называем такой общественный способ производства, при котором процесс производства подчинен капиталу, т. е. который основывается на отношений между капиталом и наемным трудом» (Маркс К., Энгельс Ф. Соч., т. 47, с. 148).
Строго говоря, даже в принципе не существует формаций, где «процесс производства не подчинен капиталу». Даже у африканского дикаря, весь капитал которого составляет лук со стрелами, его личный процесс производства подчинен этому его капиталу.
И в Советском Союзе, с достаточно развитым социализмом, в основе производственных цепочек стоял Госплан, подчинявший практически все производственные процессы финансовым возможностям государства. Советский Союз и рухнул, когда его финансовые возможности иссякли. Иллюзорны попытки разорвать, тем более антагонизировать капитал и производство в любом их содержании, одно без другого не существует принципиально.
Что касается именно частнокапиталистической собственности на средства производства, на чем зачастую демагоги самых разных мастей пытаются создавать всякие философские горы, то следует заметить, что кому де факто принадлежали средства производства в СССР мгновенно выяснилось при его обрушении. Буквально за несколько недель и даже дней очень узкая группа партийных и комсомольских божков «вдруг» оказалась собственниками буквально всей социалистической собственности. Олигархия и семибанкирщина возникли не через 30 лет после крушения Советского Союза, а сразу, на следующий день. Так что без заведомой предвзятости и демагогии по критериям классиков марксизма капиталистический способ производства крайне сложно отличить от любого иного.
Копать надо глубже.
Кстати о частнокапиталистической собственности — не все так линейно, как это подразумевается хотя бы у тех же классиков. Здесь и сейчас достаточно сложно встретить хотя бы среднего размера предприятие, которое состояло бы именно в частнокапиталистической собственности какого-либо конкретного лица. Чего уж говорить о крупных предприятиях, тем более о гигантах, тем более о международных корпорациях. В большинстве случаев это акционерные общества, участники которого не только не отвечают по его обязательствам, но несут риск убытков, связанных с деятельностью общества, лишь в пределах стоимости принадлежащих им акций. Но даже и это не все. Главное тут в другом — те самые средства производства, на которых согласно определению происходит «производство прибавочного продукта», акционерам не принадлежат. Акционеры вообще не собственники средств производства. Причем сам объект эксплуатации - наемный работник может быть собственным эксплуататором — акционером общества, в котором он же и работает. Поэтому игры словами типа «эксплуатация» может хороши на митингах, но никак не для трезвого анализа.
И все-таки, что такое - капиталистический способ производства?
Для ответа обратимся к истокам:
Адам Смит, "Исследование о природе и причинах богатства народов",
Глава I
О разделении труда:
Для примера возьмем поэтому весьма маловажную отрасль промышленности, но такую, в которой разделение труда очень часто отмечалось, а именно производство булавок. Рабочий, не обученный этому производству (разделение труда сделало последнее особой профессией) и не умеющий обращаться с машинами, употребляемыми в нем (толчок к изобретению последних, вероятно, тоже был дан этим разделением труда), едва ли может, пожалуй, при всем своем старании сделать одну булавку в день и, во всяком случае, не сделает двадцати булавок. Но при той организации, которую имеет теперь это производство, оно само в целом не только представляет собою особую профессию, но и подразделяется на ряд специальностей, из которых каждая в свою очередь является
отдельным специальным занятием. Один рабочий тянет проволоку, другой выпрямляет ее, третий обрезает, четвертый заостряет конец, пятый обтачивает один конец для насаживания головки; изготовление самой головки требует двух или трех
самостоятельных операций; насадка ее составляет особую операцию, полировка булавки - другую; самостоятельной операцией является даже завертывание готовых булавок в пакетики. Таким образом, сложный труд производства булавок разделен приблизительно на восемнадцать самостоятельных операций, которые в некоторых мануфактурах все выполняются различными рабочими, тогда как в других один и тот же рабочий нередко выполняет две или три операции. Мне пришлось видеть одну небольшую мануфактуру такого рода, где было занято только десять рабочих и где следовательно, некоторые из них выполняли по две и по три различные операции. Хотя они были очень бедны и потому недостаточно снабжены необходимыми приспособлениями, они могли, работая с напряжением, выработать все вместе двенадцать с лишним фунтов булавок в день. А так как в фунте считается несколько больше 4 000 булавок средних размеров, то эти десять человек вырабатывали свыше 48 000 булавок в день. Но если бы все они работали в одиночку и независимо друг от друга и если бы они не были приучены к этой специальной работе, то, несомненно, ни один из них не смог бы сработать двадцати, а, может быть, даже и одной булавки в день. Одним словом, они, несомненно, не выработали бы l/240, а может быть, и 1/4800 доли того, что они в состоянии выработать теперь в результате надлежащего разделения и сочетания их различных операций.
Опыт применения рекомендаций Адама Смита по разделению труда в течение сотен лет на тысячах предприятий подтвердил успешность заявленной методики. Но с сугубо экономической точки зрения значение имеет не конкретика тех или иных организационных и технических решений, и даже не сами идеи этой и прочих методик, а экономическая суть, эффект и последствия их применения. Для этого детализируем данный пример.
Фундаментально важный факт в том, что мануфактура по изготовлению булавок не обитала в космосе в отрыве от всего, о чем и писал Адам Смит. Еще задолго до появления данной мануфактуры уже сформировался и существовал рынок тех самых булавок с установившимися в какой-то степени рыночными, но куда больше цеховыми, отношениями между производителями и потребителями данного товара. Возникшие в 11 веке цеховые союзы были калькой с господствующих в те времена общественных отношений. То есть – феодальными. Цеховые союзы устанавливали свои территориальные правила, условия производства и продажи товаров, вели контроль за исполнением этих правил. Каждый цех следил за тем, чтобы никто другой не вторгался в его область. И до 14 века это была в основном работа под заказ. Лишь по мере расширения рынка, когда росло городское население, а крестьяне, которые продавали земледельческие продукты, стали располагать некоторым денежным излишком, который могли расходовать в городе на ремесленные изделия, стала преобладать работа на продажу. Что и создало предпосылки для возникновения мануфактуры, например – для изготовления булавок. Так что к моменту создания мануфактуры уже был сформирован рынок булавок, цены на них, были мастера изготовители, были потребители булавок. И были установившиеся отношения между производителями и потребителями данного товара, регламентируемые и закрепленные во множестве всякого рода цеховых правил, которые предопределяли цену на товар. А цена эта предопределялась в том числе и тем, как отметил Адам Смит, что - если бы все они работали в одиночку и независимо друг от друга и если бы они не были приучены к этой специальной работе, то, несомненно, ни один из них не смог бы сработать двадцати, а, может быть, даже и одной булавки в день. Грубо говоря, цена булавки была такой, чтобы мастеру, изготавливающему одну булавку в день, было выгодно этим заниматься, он мог себя этим прокормить. Фундаментально важно здесь только то, что цены на булавки предопределялись текущими социальными и производственными отношениями на данном конкретном рынке. То есть — балансом отношений между цеховыми мастерами с их цеховыми правилами и потребителями булавок.
Вот в эти установившиеся отношения вторглась мануфактура. Причем вторглась с новыми технологиями, обеспечивающими в результате надлежащего разделения и сочетания различных операций в 4800 раз большую производительность труда. Естественно, при таких условиях мануфактура вне конкуренции. И она сметает мастеров, предложив более качественно изготовленный товар в большем объеме по более низким ценам. Это и есть становление капиталистического способа производства.
Таким образом, капиталистический способ производства – это совсем не производство материальных благ, основанное на частной собственности на средства производства. Частная собственность на средства производства возникла гораздо раньше. И с частной собственностью тоже все не просто. Да и не эксплуатации наемного труда, которая также существовала ранее, хотя и не в таких масштабах, настоящая проблема. Капиталистический способ производства – это высоко прибыльный способ производства и торговли на рынке, где цена на товар предопределяется изготовителями с низкой производительностью труда. Сверхприбыль при данной системе отношений основана существенно более высокой производительности труда, что и позволяет промышленной мануфактуре вытеснить конкурентов, стать монополистом на каком-то конкретном рынке.
А дальше что?
Это самое интересное. Захватив рынок, капиталист уже не может в данном рынке наращивать производство темпами, большими, чем общий рост данного рынка. Другими словами, он становится владельцем данного ресурса, рост его прибыли не может быть больше роста самого ресурса. То есть, он входит в типично феодальные отношения с другими владельцами других ресурсов данного рынка. Собственно капиталистический способ производства на данном рынке на этом заканчивается, все возвращается к феодальным отношениям и, соответственно, феодальному способу производства.
Конечно, есть нюансы. Капитал может позволить мануфактурщику начать захват других ресурсов на других рынках, если тот продолжит обеспечивать его сверхприбылью. Но это – стандарт феодальных отношений и экономический бандитизм ничем не отличен от любого иного. Собственно, вся история капитализма – это история экспансии капитала и товаров. Однако, в данной схеме это ничего принципиально не меняет. Более того, это позволяет более трезво и не предвзято взглянуть на нынешнее экономическое положение в мире.
А оно достаточно оригинально. В конечном счете, Земля оказалась круглой и конечной, все рынки уже оказались захвачены и поделены. Это не значит, что мест для экспансии капитала и товаров не осталось. Но это значит, что ощутимого места для собственно капиталистического способа производства на Земле не осталось. Конкурируют международные корпорации с настолько сильными отделами промышленного шпионажа, что мечтать о каких-то новых эксклюзивных технологиях, обеспечивающих кому-то в результате надлежащего разделения и сочетания различных операций в 4800 раз большую производительность труда, чем всем остальным, на какой-то ощутимый промежуток времени, по меньшей мере, наивно. Любая промышленная новинка практически тут же становится достоянием и образцом для подражания для всех остальных. Другими словами, единственно возможные экономические отношения в мире на современном этапе – это феодальные отношения. Мы вошли в эру глобального феодализма. Это не хорошо и не плохо. Это – данность, которую необходимо принять, нравится она кому или нет.
Теперь собственно о феодализме.
Как и с капиталистическими отношениями, определений феодальных отношений разной степени глупости великое множество.
Например:
Феодализм (лат. feōdum, от франкск. *fëhu-ôd) — сословно-классовая структура общества (аграрного типа, доиндустриального), когда основным экономическим ресурсом являлась земля, находящаяся в собственности у феодалов.
Феодализм — это система общественных отношений, характерная для средневековой Европы, основанная на феодальной зависимости, вассальных отношениях и земельной собственности. Феодализм — система социальных отношений в обществе, возникшая в конце VI века и характерная для определённых государственно организованных добуржуазных обществ. Основным экономическим ресурсом в доиндустриальных обществах являлась земля, отношения к которой составляли основу феодального строя.
Если абстрагироваться от временной, региональной и ресурсной конкретики, то феодализм сводится к достаточно предсказуемым и стабильным социальным отношениям между ресурсо держателями и ресурсо потребителями. То есть, если в некотором человеческом сообществе система социальных отношений базируется на владении и распределении неких ресурсов, то это — феодальные отношения. И безразлично, что это конкретно за ресурс. Это может быть как в старые добрые времена земля и её природные богатства. Это может быть вполне современный печатный станок. Это может быть совсем ультра новое программное обеспечение. Это может быть военный ресурс. Это может быть даже социальная сеть. Но все отношения, построенные на владении и распределении какого-то ресурса есть феодальные отношения.
И, возвращаясь к началу, следует отметить — ресурсная самоизоляция не только невозможна, но и экономически не выгодна. Это не только исключение конкуренции, но одновременно и исключение из знаний о конкурентах и их достижениях. С неизбежностью это приведет к пропуску экономических новинок, что немедленно сделает изолированный рынок привлекательным для экспансии и захвату. Поэтому бороться надо не за импортозамещение, а за «настоящего» царя.
И с этих позиций неплохо взглянуть хотя бы на ведущие страны мира.
США.
Основной товар, который они экспортируют в настоящий момент – это доллары США. Его ликвидность и сверх рентабельность вполне могли бы позволить достаточно долго быть феодальным сюзереном, если бы ни сверх жадность элиты США. Привыкшие к экспансии и связанным с нею сверхдоходам, они никак не могут смириться с экономической действительностью, когда для замкнутого рынка (рынок замкнут планетой Земля) рост доходов обусловлен только ростом самого рынка. Разовые акции для получения сверхприбыли, типа революций управляемого хаоса, только подрывают рынок доллара США даже в ближайшей перспективе. В настоящий момент США очень напоминают пьяного царя, разогнавшего гостей и прислугу, но требующего продолжения банкета. Так не бывает. Пора трезветь уже хотя бы потому, что царя играет свита, ей может понравиться другой царь, а этот уже объявлен ненастоящим.
Китай.
Эта страна чувствует себя в феодальных отношениях как рыба в воде, потому её перспективы достаточно безоблачные. Надежды, что какие-то там «комсомольцы» свернут Китай с его традиционной конфуцианской идеологии, иллюзорны. Поэтому и всем остальным следует принять экономическое лидерство Китая как данность.
Россия.
В России тоже сильны феодальные традиции, которые в сочетании с традиционным военным могуществом позволяют уверенно смотреть в будущее. Достойное место в мировой феодальное иерархии России гарантировано.
Это одна сторона медали.
Другая сторона медали заключается в том, что здесь и сейчас мир сильно напоминает состояние, которое в истории многих народов носило название «эпоха воюющих царств». При господствующем брожении международных отношений это практически неизбежность. Военное могущество России дает ей шанс стать одним из влиятельных мировых лидеров эпохи. Да, сегодня Россия больше заботится о собственной безопасности. Но аппетит приходит во время еды.